Женечка и ужас

Послепраздничные дни были суровы и непреклонны: куча работы, огромная туча отчетов и большая ямка времени на это вот всё. За рабочий день успеть не получалось от слова «совсем». Взгрустнув, Женечка поняла, что придётся-таки остаться вечером. Добить несколько таблиц, которые требовали кучу времени даже не для того, чтоб их сделать, а для того, чтоб после этого обработать в программе все изменения. Зато вечером никто не будет мешать! И это огромнейший плюс! – Евгения Борисовна выдохнула и заулыбалась. Вечер оправдал ожидания. Коллеги мгновенно разбежались, как только пикнуло окончание рабочего дня. Остальные отделы тоже поисчезали слаженно и дружно, как будто не единожды тренировались. Заварив вкусный чай из заначки Женечка ушла в работу с головой. Спустя пару часов, несколько чашек крепкого чая и десяток неприличных слов, которые Женечка при свидетелях не использовала, тщательно блюдя образ профессионала, самое главное было сделано. Осталось запустить программу внесения изменений, и дождавшись её окончания можно было с чистой совестью уезжать домой. Нажав «Enter» и насладившись несколько секунд тихим жужжанием заработавшего над обработкой данных компьютера, Женечка взяла в руки последнюю на сегодня чашку горячего ароматного напитка. И нахмурилась, прислушиваясь. Пока голова была занята работой, слух несколько раз подавал сигналы о посторонних, и будто бы неправильных звуках, причем где-то недалеко. Но работа не давала отвлечься и звуки послушно оставались обделены вниманием. Сейчас же, пока дела доделывались самостоятельно, голова наконец уловила назойливый, приглушенный, непонятный, но неприятный отзвук чего-то неизвестного. Пугаться Женечка не собиралась – офис, хоть и пустой, охранялся круглосуточно, охранник находился всего в нескольких метрах от входа в коридор, ведущий к её кабинету. Чужих быть не должно, за этим следили особо. Может, уборщицы? Снова прислушавшись и как будто разобрав заунывное пение (??) Женечка замерла и всерьёз задумалась – выходить ли в полумрак коридора или позвонить охраннику и уточнить, что происходит? Представив, что подумает дежурный, услышав про тоскливое пение неизвестного кого, она решила не усугублять и переждать. Как раз программа доработает – почти малодушно подумала Женечка. И снова уселась за стол, намереваясь спокойно допить свой чай. Звук не исчезал. Наоборот, казалось приближался и становился всё насыщеннее. Женечка как наяву увидела нечто большое и грустное, выводящее низким голосом поминальный плач. Передёрнув плечами и покрепче обняв уже остывающую кружку, она бездумно уставилась в монитор. Секунды шли. Звук нарастал и давил всё сильнее. Желание выйти из замкнутого пространства толкало под колени. Глухие неразборчивые стоны с размеренным бормотанием подобрались уже совсем близко…. Женечка дернулась и взлетев на ноги открыла дверь кабинета. Из темноты коридора прямо ей в лицо ударила мощная россыпь холодных капель, мгновенно перебив дыхание и залепив стёкла очков, спрятавших зажмурившиеся глаза. Густой, сочный, бархатно-низкий голос отбросил Женечку обратно в кабинет, давая дорогу его обладателю – мощному, лишь чуть недостающему до притолоки силуэту в чём-то черном, размахивающему в такт причитаниям чем-то золотым с мокрым. Еще пару раз основательно окропив до этого белоснежную Женину блузку, от души плюхнув кистью в кружку с погибшим чаем, обойдя весь Женин кабинет по кругу и ни разу не сбившись при этом с ритма, неизвестное громадное чудовище так же плавно вышло в коридор и пошло дальше по сумерку, продолжая свою скорбную песнь… Женечка отмерла от громкого «Ой!», прозвучавшего рядом с ней голосом горячо любимой (нет!) начальницы. Сняв рабочие очки (искать салфетку, чтоб протереть стекла сил не было) и потянувшись с прищуренными офонаревшими глазами поближе к чему-то надоевшему, но до оскомины знакомому и понятному, она разглядела ничуть не менее удивленные глаза. - Ой, а чего это ты тут??! – начальница (точно, она!) нервно переступила с ноги на ногу и оглянулась на коридор и стоявшего в дверях охранника. – Поздно же уже! Женечка автоматом глянула на часы, недавно отсчитавшие третий час её переработки, и отсутствующе ответила – Так ведь отчёты же, до послезавтра сдать надо. А днём никак – все работают. Начальство, совершенно точно не услышавшее ни слова из сказанного, уже выглядывало в коридор. Высматривало поющее нечто. - А мы тут это… («Плюшками балуемся» –всё так же отстранённо продолжила в уме фразу Женечка) - Мы тут офис освящаем! – наконец как-то совершенно по-идиотски радостно закончила начальница. - А то в последнее время дела в отделе… В отделах! Идут не очень, аура, наверное, … - начальница загрустила и задумалась, подбирая определение – Плохая! Вот! Почти победно выкрикнув последние слова, она снова притихла и, уже гораздо тише, добавила – Ну, мы директору не говорили, конечно, но подумали, что нужно что-то делать! За время этого недолгого разговора непризрачный отпеватель пошатнувшейся офисной ауры закончил обработку влажно-голосовыми заклинаниями текущего отсека и уже выдвигался в следующий отнорок служебно-кабинетного лабиринта. Неожиданно лихо подпрыгнув на каблуках, пригрустнувшее начальство выпорхнуло следом за изгонятелем скверны и пропало в закоулках подсобных помещений. Понемногу приходящая в себя Женечка нащупала в кармане салфетку, тщательно протёрла стёкла очков и, водрузив их на нос, наткнулась на понимающий скорбный взгляд дежурного охранника. - Шли бы вы домой, Евгения Борисовна – сочувственно прошептал тот, оглядев заляпанную Женечку и переведя взгляд на свою, не менее мокрую форму, - сегодня тут работы уже не будет. Он тяжко вздохнул и отправился следом за затихающими псалмами в исполнении бывшего спецназовца, а ныне настоятеля мужского монастыря, добросовестно обрабатывающего каменные стены святой водой из золотого кадила. По дороге домой Женечка купила бутылку коньяка и дома хорошенько набралась. На работе она еще несколько дней изредка вздрагивала, панически прислушивалась и периодически выглядывала в коридор… Как сказался на офисной ауре проведённый обряд – осталось неизвестным.