Старая шкатулка

***

- Руслан, прекрати. - Фридрих тихо рассмеялся, когда Романов вновь поцеловал его нос. - Я устал, да и ты тоже. Давай поспим или просто полежим. - Как же так? Ты слишком сладкий, я просто не могу оторваться! - От столь наигранных слов мужчина рассмеялся пуще прежнего. - Ты даже не представляешь, как сильно я скучал по твоей очаровательной, притворной обидчивости. Руки короля аккуратно схватили мягкие щёчки и притянули поближе к себе. Губы немца не смели бездействовать и сразу же прикоснулись к губам любимого. В этот раз, ни король ни император не захотели закрывать глаза. Они любовались миром, который стал для каждого самым важным. Прусс чуть улыбнулся, замечая лёгкое мерцание в фиолетовых глазах, а после, лишь на миг, задержал дыхание, замечая то, как расширяется зрачок. Руслан же довольно улыбнулся и чуть отстранился, по лучше заглядывая в синие сапфиры, что так маняще сверкали, будто бы взаправду были драгоценными камнями. - Ich liebe dich so sehr... Habe ich dir davon erzählt? - Ja, mein Schatz. - Уголки губ парня потянулись вверх, не смея прятать свою искренность. - Не могу поверить, что твои синие глаза смогли пленить меня. Мне всегда казалось, что они совсем не способны любить, но ты всегда показывал обратное. - Неужели, я тебе настолько не нравился? - В словах прусса было слышно лишь веселье и ни намёка на грусть. - Для меня ты был чем-то странным, не похожим на то, что я привык видеть. - На миг, глаза юноши стали чуть светлее, становясь похожими на цветки орхидеи. - Моё сокровище, мой сапфир, самая моя дорогая и главная драгоценность. Ты всё для меня. Мужчина удивлённо заморгал, а после зажмурился, не веря в правдивость происходящего. Эти слова так приятно грели душу и растекались по сердцу сладким мёдом. В один момент, король и вовсе расплакался, не выдержав таких желанных и долгожданных слов. - Фридрих, что случилось, я что-то не так сказал? - Парень разволновался, не понимая, чем мог обидеть любимого. - Нет, просто, ты никогда не говорил мне подобного... Ты никогда не говорил о своих чувствах ко мне, лишь изредка говорил тихое "люблю" и всё. - Руки начали тереть глаза, стараясь прервать безудержный поток слёз. - А сейчас, ты говоришь такое... Прости, я слишком сентиментален в последнее время. - Не извиняйся, здесь виноват только я. - В фиолетовых глазах появились нотки вины, которые сразу отразились на всём лице. - Как я мог обделить тебя такими словами? Ты был слишком терпелив ко мне. Прости меня. Империя аккуратно приподнял возлюбленного, облокачивая того на спинку кровати, а после нежно поцеловал его в висок. Пальцы поспешил утереть слёзы, а после перебрались к голове, начиная медленно перебирать волосы. Губы по-прежнему оставляли тёплые следы на месте касания с кожей лица, заставляя немца растянуть губы в довольной улыбке. - Не вини себя, ты был до ужаса недоверчивым и чёрствым человеком, я уже и не говорю про твоё доверие к другим странам. - Чуть успокоившись, мужчина уложил ладони на широкие плечи, притягивая парня ближе к себе. - Это все твоё детство, появись ты позже монголо-татарского ига, ты был бы намного мягче. - А что тогда случилось? - Юноша заметно напрягся, из-за чего Пруссия замялся. - Я не хочу говорить тебе об этом, ты сам всё вспомнишь, если это потребуется. - Насколько всё было плохо? Не желая отступать, Романов начал расспросы, но красноречивый взгляд короля дал понять, что тот не станет отвечать. Конечно, любопытство было сильно разочарованно, вот только здравый смысл говорил быть благодарным за нераскрытую травму, которую император мог вновь получить.

***

Спустя пару часов, государства всё же решили сходить в магазин и приготовить что-нибудь. На удивление, они сошлись на мнение, что хотят какую-нибудь сладость. Осмотрев кухню и найдя несколько продуктов и по пакетику ванилина и сахарной пудры, молодые люди поспешили на улицу, в надежде успеть до закрытия. Быстро пробежав по ближайшим магазинам, страны добыли немного колбасы, бутылку молока, хлеб, маргарин и яйца. Оказавшись снова дома, Руслан поспешил на кухню. Помыв руки и приготовившись к готовке, юноша достал миску и потихоньку начал замешивать все ингредиенты. Первым делом, парень стал замешивать тесто, чуть позже, он поставил сковородку и залил туда масло. В это же время, Романов раскатал тесто и сделал из них колечки и сразу закинул обжариваться, как только масло разогрелось. Фридрих же занимался бутербродами с колбасой. Закончив с готовкой, возлюбленные расставили всё на стол. Налив себе и немцу чай, империя поставил кружки и сел рядом с мужчиной. Ели они в тишине, был слышен лишь хруст теста и изредка довольное мычание. - Это очень вкусно. - Король довольно прикрыл глаза и взял ещё один пончик. - Я очень рад, что ты научился работать с тестом. - Пончики - единственное, что у меня более-менее получается, всё остальное, где нужно тесто, либо пресное, либо наоборот сладкое или солёное, а бывает и вовсе горелым, либо же кислым. - Но ты всё равно молодец. Меня всегда поражала твоя способность к готовке. - Протерев губы салфеткой, Пруссия чмокнул любимого в щёку. - Спасибо. - Руслан довольно улыбнулся, а после ахнул, что-то вспомнив. - Кстати, Фридрих, а что это была за монетка, которую ты показывал в аэропорту? - Это жетон, который есть у каждой страны. Он даёт нам право пересекать границы всех государств без исключения, даже если требуется разрешение. - Да? Раньше были грамоты... Я думал, их и сейчас используют. - Отпив немного чая, юноша потянулся к бутерброду. - Их перестали использовать, из-за того, что бумагу намного легче испортить, а монеты намного прочнее и надёжнее. - Доев свой пончик, Фридрих принялся за чай. - Чем ты хочешь завтра заняться? - Допив напиток, мужчина отставил кружку и уложил голову на плечо возлюбленного. - Думаю, что стоит позвонить Юре и разузнать у него обо всём. - Почувствовав, что Пруссия хочет задать вопрос, юноша поспешил опередить его. - Он мой друг.