Друзья

Серега кинул рюкзак на парту. Класс был забит до отказа. Катя уже сидела и что-то чертила в блокноте. — Опять ни хрена не выходит… — Привет. Дашь русский списать? — Опять ничего не сделал. Ща, — девочка полезла в портфель за тетрадкой. Серый глянул в блокнот — ему Перова всегда разрешала смотреть. В этот раз на листке был изображен парень с непропорционально длинными руками и без носа, который Катя явно пыталась нарисовать из треугольника и нескольких кругов. Девочка писала классные рассказы, но вот рисовать не умела совсем. — Держи, — Катя выдала другу тетрадку по русскому. — Кстати, привет. — Спасибо. Нос не так рисуется, и руки должны быть короче. — С руками так и задумывалось, а в вопросе носов я полный профан, ты ж знаешь. — Знаю, канеш. Гордая отличница-раздолбайка Катюха была лучшей подругой талантливого двоечника Серого. Юные писательница и художник сошлись еще во втором классе, когда классная руководительница на свою голову посадила их за одну парту. Учились оба спустя рукава, Катя — потому что ей было не интересно, Сережа — потому что не считал учебу нужной. Перова выезжала на свои пятерки на чистом везении, хорошей памяти и логике, Восковой — на помощи подруги. — Идет! — крикнул стоящий у двери и наблюдающий, когда придет учительница, Игорь Сколов. Класс засуетился. Лида Стульникова выдергивала из ушей наушники, Алиса Теслина прятала еду обратно в портфель, Никита Михайлов, Герман Бужинский и Миша Киселев вернули пенал, которым играли в волейбол, Вике Кузнецовой. Остальные, менее буйные, пересаживались на свои места. — Встали все! — рявкнула вошедшая в класс Ирина Никаноровна, престарелая училка русского. Катя несколько раз шутила про то, что у нее маразм, потому что находила у нее какие-то ошибки, так что с ее подачи Ирину Никаноровну дружно ненавидели все. — Да начнутся Голодные игры, мать его, — прошипела Василиса Торина. — Я с ней согласен, — шепнул Сережа, дописывая. — А я нет, — мрачно откликнулась Катя, — лучше бы не начиналось.