Слёзки не прячь

Когда мечты и желания разбились о прочное настоящее, то Руслан грустно ухмыльнувшись, перевел свой взгляд на руки, что немного тряслись от какого-то внутреннего волнения, которое он не мог никак понять. Уже как месяц или полтора с ним происходило то, что он пытался разобрать, но всё было безуспешно. Он сложный. Он не пазл или головоломка, ведь их можно собрать и решить, а он без вспомогательной подсказки и ответа, так что сложность увеличивается в десятки, а то и в сотни тысяч раз. Он находился в лабиринте, в котором не было выхода. В лабиринте: стены высокие, не взобраться и убиться об них нельзя, от голода и каких-то нужд ты тоже не умрешь, тебе остается лишь блуждать по этим незамысловатым тропинкам в надежде, что ты найдешься, хотя уже знаешь, что обречен на провал. Он пишет треки, пытаясь отвлечься. Посещает каждую неделю рестораны, чтобы расслабиться. Ходит на концерты к своим друзьям и сам выступает. Есть от всех этих действий хороший эффект, но он остается ненадолго. Дофамина вырабатывается критически мало. Приходя домой, он валиться на кровать в уличной одежде и просто засыпает. От усталости он занюхивает белую смерть, в надежде, что она ему поможет и облегчит все страдания, все бессмысленные хождения туда-сюда по квартире. Конечно помогает, но с каждым таким подходом ему нужно все больше и больше. Ему перестают продавать лекарство, что было спасением для него, как он думал. Он вновь мотается. Он зависим. Он пытается заменить эту потребность в наркотиках чем-то другим, чем-то отдаленным от запрещенного. Пытается заедать, но килограммы на весах напрягают. Каждое посещение в спортзал оканчивается неимоверно быстрой отдышкой, боли во всем теле, а в добавок лишением сил на ближайшую неделю точно. — Руслан, что с тобой стало? — он и сам не знает ответа на этот вопрос, да и почти не старается узнать его. Наркотики быстро исчезают, и вроде бы надо этому радоваться, но блогер не выглядел счастливым, он был еще сильнее подавлен. Антидепрессанты делали из него овоща, и он думал, что это намного лучше, чем чувствовать боль. Психиатр советует госпитализацию, Тушенцов конечно против такого варианта. Гнить в больничке, где есть еще психически больнее люди, он не хочет, питаться кашей, которую на вид прожевали раз пять, уж тем более. Но в памяти все равно остается то, как он целует его руки, а бледная кожа покрывается мурашками. Он забывается в нем, но это снова ненадолго, и они опять теряют друг друга, или это он сам себя потерял. Тушенцов нарочно с ним пытается увидеться, но что в первый, что во второй раз у того не выходит. В первый раз, потому что Максим не захотел приходить на тусовку, где полно стримеров, а выпивки бесплатной нет. Во второй раз, потому что заболел. Но благо в третий раз ему удалось попасть на квартиру, где было куча народу, стримеров с твича там было по особенному много, будто это была какая-то сходка. Но ему дела нет до других людей, ему важно встретить парня снова. — Руслан? Я тебя так давно не видел. А ты изменился. Макс улыбнулся искренне, так по-детски наивно. Он и вправду не повзрослел, остановился на возрасте девятнадцать. И Руслан никогда не понимал, как тот может сохранять такое молодое мышление и сам молодо выглядеть. Руслан улыбнулся в ответ, но так фальшиво, что резко стало тошно от самого себя. Он до сих пор мучается от бессонницы и потоков мыслей. — А ты совсем нет, Макс. Я так скучал. С его глаз начали течь прозрачные слезки, что похожие на бриллианты, оставляя влажные дорожки на щеках, стекая по подбородку. — Не плачь, Рус. — большим пальцем смахивая капельки. — Ты же сам знаешь, что мы потеряем друг друга вновь.