На той стороне

      Силы медленно, но верно покидали тело, пока глаза стремились разглядеть небо. На большее меня не хватало, да и не то что бы было желание.. Тело ломило, кровоточило, медленно погибало, унося за собой и мою душу, медленно утопающую в собственных потерянных надеждах.       День за днём сильнейший из сильнейших, самый невероятный на свете человек, сломавший баланс во вселенной, убивал тысячу проклятий. Существ, из-за которых гибли мирные люди. Существ, из-за которых гибли родные, друзья, близкие люди.       День за днём сильнейший Сатору Годжо защищал слабых только потому что ему сказали, что так и должно быть, что так нужно. Кто ещё защитит простых людей, как не он? И день за днём я пытался забыть фразу, преследовавшую меня до этого момента. – Ты сильнейший, потому что ты Сатору Годжо, или ты Сатору Годжо, потому что сильнейший?       Слова, не имеющие в себе никакой магической энергии, не желающие причинить вред или убить меня. Простые, обыкновенные слова, заставляющие выпасть из реальности, чтобы осмыслить их достаточно хорошо.       Фиолетовые глаза притягивали к себе, испепеляли всё подобно технике. Он был так далеко и так близко, что тело разрывалось на миллионы частей от противоречивых чувств. Всё внутри заставляло сделать хотя бы ещё один шаг, но пространство не позволяло приблизиться к родному человеку, пока он испарился в толпе людей.       Это проклятье. Моё личное проклятье за дар, полученный с рождения. Проклятье, полученное за сам факт моего существования. Проклятье, с которым я был обречён жить. И имя его - Гето Сугуру, человек поистине невероятный, что мне не суждено было понять с самого начала, о чём приходилось жалеть годами. Жалеть о том, что даже с шестью глазами не смог разглядеть проблемы близкого человека, его переживания, как и его самого. Наверное, я ужасный человек..       Прошло время, когда Годжо Сатору считал себя сильнейшим. Видимо, давно пора было признать, что считать себя всесильным глупое занятие, не оправдывающее ни своих, ни чужих надежд. Прошло время, когда Годжо Сатору считал, что их силы с Гето равны, будь то сила или моральные принципы. – Зна-аешь, Сугуру, – этот придурошный тон заставляет вздрагивать, стоит мне его вспомнить. Каких же нужно было быть кретином, чтобы вести себя подобным образом? – Да, Сатору? – наверное.. Я никогда не смогу забыть, как он улыбался мне тогда. Тогда, когда юношеские умы были совсем уж наивны. Он умел веселиться, несмотря на серьёзный нрав. Он дарил эту глупую веру в человечество. – Вот мне кажется, что любовь - это проклятье. А ты как считаешь? – очки спадают с переносицы, из-за чего свет заставляет щуриться и фокусироваться гораздо лучше на лице товарища. – В какой-то мере.. Я с тобой согласен. Но не уверен, что на все сто. Я больше склонен к тому, что любовь - это дар. – Фуу, какие сопли ты тут развёл, Су-гу-ру, – рука стремится к чужому плечу и мягко бьёт, от чего товарищ лишь фыркает, пихается в ответ. Мой дар - моё проклятье.       Сейчас моё тело явно не похоже на что-то человечное.. Окровавленное месиво, от вида которого мой Гето когда-то сошёл бы с ума.. Как жаль, что тогда я не понимал простой истины и чужой симпатии ко мне. Сколько проблем было бы решено, будь я рядом тогда? Сколько проблем было бы решено, не будь я таким высокомерным мудаком, не видящим ничего дальше собственного носа? Сейчас это абсолютно не важно, но даже так голова забита лишь одним человеком, несмотря на сотню других жизней, угасших по моей вине.       На глаза наворачиваются слёзы, и я чувствую это совсем отчетливо, в отличие от оторванных конечностей и кровоточащих ран. Все ощущения обострились только на том, как жгло щёки от солёной воды. – Прокляни меня напоследок. Я бы хотел, чтобы ты проклинал меня, Сатору, – улыбка, такая родная, не приносила ни капли удовольствия. Она потухла также, как в моих руках потухал этот человек. Из-за меня. Только по моей вине. – Я бы хотел проклясть тебя, Сугуру, – пальцы впиваются в ладони, а тело интуитивно сжимается от одной только оглашённой мысли, – но ни за что не смогу. И тогда я действительно не понимал, что же не так в моих словах. Почему лицо его исказилось, а с глаз, как мне казалось безжизненных и ныне пустых, скатились слёзы.       Я больше не видел неба. Не видел разрухи, творящейся вокруг, на поле боя.. А ещё наконец не было боли. Ни душевной, ни физической.. Кончено. Всё кончено. Вокруг лишь бесконечная пустота, обрамлённая белым, ярким светом, из-за которого слепило глаза, точно тем солнечным летним днём, когда я позволил себе сморозить очередную глупость.       Я попал в свой персональный ад, в своё личное чистилище, в котором мне вечным напоминанием о провалах будет служить один только человек. Сатору Годжо прожил отведённый ему срок, и умер с позором, проиграв в битве.. – Сатору, – голос, спокойный и родной, и человек, стоящий прямо перед глазами.. Это он. И подтверждением тому служат не глаза, а только сердце. – Ты можешь вернуться, чтобы спасти их, – эта улыбка. Улыбка, которую он стремился вспомнить во всех чертах, но никак не мог.. Вот она. – Я не хочу, – руки резво сжимаются на спине Гето, позволяя прижаться как можно сильнее, чтобы наконец обнять свою родню. – Прости меня, Сугуру. Я больше... не позволю нам разлучиться. В тот день, в Сибуе, я готов был сойти с ума. Человек, стоящий предо мной.. – Мои глаза говорят, что человек, стоящий передо мной - это Гето Сугуру. Но сердце.. Говорит, что ты - не он. И это была самая что ни на есть ужасная правда. Даже человека с шестью глазами можно обмануть, если его сердце не воспринимает правды. – Сатору, знаешь, – интонация заставляет вздрогнуть, и спина тут же выпрямляется. Неужели это всё таки воображение играется с ним, чтобы заставить страдать как можно больше? И, очевидно, его разум покинул свой дом, давая сбой. – Мне кажется, что любовь - это проклятье. А ты как считаешь?       Глаза, всё такие же яркие, как и когда-то при обучении, смотрят всё также отчаянно, и Годжо готов умереть в этом свете. Готов потонуть в бесконечности, по имени Сугуру Гето. – Я проклинаю тебя, Гето Сугуру. И хотел сделать это последние несколько лет. – Я тоже проклинаю тебя, Сатору. Теперь мы.. Можем быть здесь. Снова вместе, как и раньше... Прости меня. – Не тебе нужно просить прощения.. Прости. Прости, что меня не было рядом. Я виноват перед тобой. – Нам больше не стоит переживать об этом.. Потому что мы не разлей вода, верно, Сатору? – Да. Абсолютно верно.