Радость далекого прошлого

Блэйд хорошо запомнил первые часы жизни носителя Стелларона. Сидя на кушетке, он смотрел на охотников большими любопытными глазами, и в нем было столько невинности и неиспорченности, сколько мужчина никогда не видел в других людях. Еще на этапе планирования Блэйд сразу заявил Эллио, что не собирается быть нянькой — у него и так много своих дел, присматривать за «маленьким» экспериментом не входило в его планы. Кафка отнеслась к затее главы нейтрально, с интересом ученого, желавшего посмотреть на выведение новой породы животного. Однако после удачного завершения опыта ее отношение начало меняться. Внешне взрослый парень вел себя как малое дитя, нуждающееся в обучении и защите. Он не умел говорить и читать, плохо обращался со столовыми приборами и искренне не понимал, для чего нужна одежда. Кафка с несвойственной ей терпеливостью учила его всем необходимым навыкам и даже сама дала ему имя. Келус. Он соображал быстро и буквально схватывал все налету. Уже через пару недель он мог поддержать бытовой разговор и написать небольшой текст. Келус впитывал в себя окружающую обстановку и подражал всем, кого видел. Еще неделя — и он начал приставать ко всем с миллионами вопросов, желая лучше разобраться в устройстве жизни и мира. Блэйд не стал исключением. Более того, он производил загадочное и слишком интригующее впечатление, из-за которого Келуса к нему влекло. Все началось с ненавязчивых взглядов издалека. Парень смотрел на него во все глаза, но с уважительного расстояния. Наблюдал за тем, как Блэйд тренируется, как ухаживает за своим мечом, как медитирует. Мечнику было плевать — такое внимание не отвлекало от дел, и он никак не реагировал. Но из-за этого Келус осмелел. Он подбирался все ближе и ближе, постепенно и оттого незаметно. В один момент медитировавший Блэйд открыл глаза и увидел в паре сантиметров от своего лица чужое, бледное и внимательное. Еще бы чуть-чуть, и их носы бы соприкоснулись. Тогда он буркнул что-то угрожающее и поспешно удалился. И дело было даже не в самом парне — в общем-то, он не был плохим или каким-то раздражающим. Даже наоборот, в нем было что-то неуловимо привлекательное и цепляющее. Просто Блэйд не хотел ничего менять в своей жизни. Не хотел пускать кого-то, пусть и беззащитного новорожденного щенка. Келус странно напоминал ему кого-то из полузабытого прошлого. Кого-то из тех далеких времен, когда неомраченное солнце ярко освещало его путь, а все казалось таким же простым, как день и ночь. Он напоминал ему не конкретного человека, а сразу нескольких людей, и вызывал такие же эмоции. Это могло кончиться очень плохо. Блэйд не хотел ни к кому привязываться. Его устраивали полузыбкие связи с людьми, ходящими, как и он сам, на грани, чья жизнь в любой момент могла оборваться. Келус, хоть и появился в этой среде, не стал ее частью. Он был слишком далеким от этого, слишком светлым и незапятнанным. И связь между такими непохожими людьми не могла принести ничего, кроме боли. Но парень продолжал за ним ходить. Быстро забыв про угрозы, он начал садиться рядом с Блэйдом за едой. Во время тренировок он наблюдал за мечником, не скрываясь. А на миссиях не отходил от него ни на шаг. Один раз он испугался и даже взял охотника за руку в поисках поддержки. Пожалуй, именно это стало началом душевного слома. Келус еще ничего не умел на поле боя, и ему требовалась защита. Сильный и уверенный в себе мужчина, спокойный в любых обстоятельствах, казался ему надежнее, и он инстинктивно тянулся к Блэйду. Это было естественно. И Блэйд не менее естественным образом почувствовал ответственность. За Келуса, за его безопасность и здоровье. Он сжал чужую ладонь в своей руке и повел его за собой, туда, где ему не будет ничего угрожать. Келус тонко почувствовал слегка изменившийся настрой Блэйда и воспользовался этим. Мечник больше не казался ему пугающим, и это еще больше подстегнуло его любопытство. А именно — прикосновения. Когда Келус впервые потрогал черные волосы, Блэйд дернулся от неожиданности. Но парень лишь обезоруживающе ему улыбнулся. — Почему они такие длинные? — спросил он, и это стерло любые зачатки начинавшегося недовольства. Блэйд отмахнулся. Сказал, не особо задумываясь над ответом, что просто не хочет менять прическу. Ему было все равно, как он выглядит. Главное — удобство. Но этот нейтральный ответ лишь подтолкнул Келуса спрашивать все больше: про меч, про странную одежду, про бинты. Были и совершенно детские вопросы — его интересовало, какой у Блэйда любимый цвет, кто больше ему нравится — коты или собаки, что он предпочитает есть на десерт. В общем, какие-то глупости, давно потерявшие для мужчины всякий смысл. Но именно они заставили его обратить внимание на то, какой пустой и блеклой стала его жизнь. Келус не расстраивался, слыша раз за разом схожий ответ: «Никакой, никто, ничего». Вместо этого он рассказывал про свой любимый цвет, рассуждал про плюсы и минусы кошек и собак, вслух мечтал о том, что хотел бы попробовать из еды. А потом Блэйд задумывался о том, что в лазурном цвете действительно есть что-то красивое. Ворочаясь в постели без сна, он вдруг вспоминал, что у кошек есть еще один минус, а у собак — какой-то безусловный плюс. И при виде еды он часто задавался вопросом, понравилась бы она Келусу или нет. Они проводили смехотворно много времени вместе. Келус любил махать чужим мечом (и портить несчастную мебель), подражая действиям охотника. Медитация ему упорно не давалась, и он постоянно ее срывал. Длинные черные волосы так ему нравились, что он постоянно их трогал и гладил. Блэйд просто не мог на него злиться. Позволял ему устраивать бардак, брать свои вещи, заплетать косички. Кафка посмеивалась и постоянно говорила, что он слишком смягчился, а Волк дразнила и вечно называла их «большим старым псом и маленьким щенком». И менять что-либо было уже поздно. Несмотря на собственную осторожность и принципы, он опять привязался к другому человеку и уже не помнил, как жил раньше, до него. Постоянное присутствие Келуса, его наивные вопросы и странные глупости стали неотъемлемой частью жизни. Кафка и Волк тоже это чувствовали. В каком-то смысле их четверых даже можно было считать семьей. Когда пришло время расставаться, Блэйд чувствовал себя так, словно у него хотят отнять возможность ходить. Кафка настаивала, что для Келуса так будет лучше. Что носителю Стелларона необходимо находиться от них как можно дальше, и мечник даже понимал ее логику. Но понять — не значит принять. Кафка заверила — Келус ничего не почувствует, ни физически, ни морально. Его личные воспоминания будут стерты, останутся только базовые знания и навыки. Он не будет скучать, не будет мучиться прошлым. Его ждет светлое будущее, верные друзья и преданные соратники. Это лучшее, что охотники могли ему дать. Блэйд до мельчайших деталей запомнил, как Келусу вводили особый раствор. Как золотистые глаза, смотревшие на них доверчиво и открыто, без единого подозрения, начали постепенно закрываться. Как он, обмякнув, медленно опустился на подушку. В их следующую встречу Келус, пассажир Звездного экспресса и первопроходец-новичок, смотрел на них хмуро, напряженно, словно силился вспомнить давно забытый сон. Но так и не вспомнил. Зато Блэйд будет помнить всегда.