Фотограф из Италии

*** Возвратившись на место, где встретила Евгению, Этери, оглянувшись, увидела, что девушка сидит на поваленном дереве, оперевшись спиной на ствол другого. Женя сидела неподвижно и только иногда поднималась её аккуратная аристократичная рука, в которой некрепко была зажата кисть. "Она... рисует?" — сразу же промелькнуло в голове у женщины. Да, рисует. Сегодня и сейчас, запечатляя красивейшее солнце, вновь уходящее с прекрасного неба, подзывая на своё место белеющуюся в дали луну. Лучшего времени, чтобы рисовать с налобным фонариком, конечно, не было, ведь встать раньше и нарисовать примерно тоже самое никогда в жизни не получится. Этери решила не спугивать девушку и потому, аккуратно достав свой фотоаппарат, сделала пару снимков со вспышкой. Стояла она недалеко и Женя не сразу поняла, что за её работой теперь следит она. Та самая женщина с похожей судьбой. Женя с самого детства не знала, что такое семья. Отец ушёл, когда девочке было пять месяцев, оставив только пустую маленькую комнатку на втором этаже их дома, в которой он уединялся и мог спокойно рисовать. Горе-мать, не зная, как справляться с маленьким ребёнком одной, в один прекрасный момент отдала дочь своей матери, объяснив этот поступок тем, что "муж ушёл, а без него её жизнь перестала быть светлой ". Благо в семье была всеми любимая бабуля. Валентина Лаврентьева. Эта женщина вырастила Женю и воспитала в ней волевой характер. Обучив внучку всем "взрослым хитростям", она отпустила её на волю. Бабуля каждый день писала девушке и даже лайкала её истории в соцсетях, навевая недалёкие милые и добрые моменты прибывания рядом. Родителей Женя искала, но не нашла. Пытаясь отыскать своего отца, узнала только, что у него появилась другая семья и теперь он счастлив, а про мать ходят слухи, что та перепила и лежит в больнице, а кто и вообще утверждает, что она мертва. Сегодня Жене не хотелось вспоминать ни одного из родителей, потому пришлось отвлекать себя красотой заходящего солнца и не обращать внимания ни на что. — Женька, — ласково произнесла Тутберидзе и уткнулась носом в пряди волос девушки. — Ой! Этери! Чего ж ты так пугаешь?! — чуть привстала Женя. — Я ещё не пугала, Жень. И вообще, я успела тебя сфотографировать, не против? — приподняв бровь, спросила блондинка, протягивая брюнетке "свежий" снимок прямо из фотоаппарата. — Вау... Это.. Это великолепно... — только и смогла произнести поражённая девушка, кисточка которой уже давно валялась в ещё тёплом песке. — О! Твоя кисть. Presa! (Держи!) — ловко спрыгивая с поваленного дерева, произносит Этери. — Спа.. Спасибо... Большое спасибо тебе, Этери. Я невероятно рада, что встретила тебя именно сегодня... — мечтательно протянула Медведева. — Да ладно, senza senso (ерунда)! Я и сама рада тебя видеть. Мой... Мой покойный отец... Он... Он очень хотел познакомиться с тобой. Пытался обучать меня рисованию, но я не сидела на месте и потому они с мамой подарили мне фотоаппарат, — женщина замолчала. Было явно видно, что настроение Этери значительно ухудшилось при воспоминаниях о родителях. Их женщина, будучи молодой, боготворила. Она была уверена, что ближе матери и сильнее отца в мире людей нет, но жизнь повернулась спиной именно к ней и при просьбах, а точнее уже мольбах вернуться назад и вовсе уходила прочь. — Этери... Мне очень жаль. Что с ними случилось? — спросила девушка. — Они разбились... ДТП, чистая случайность. Отец никогда не пил, а мать не отвлекала его от дороги, но так сложились обстоятельства, — чуть тише произнесла последние слова женщина. Создавалось ощущение, что на тот момент сильная женщина сейчас станет маленькой и беззащитной, заплачет и убежит, но она была сильнее и точно не собиралась избегать от своих проблем. *** Сегодня тот самый день, в котором о празднике и речи быть не могло, но почему-то именно сегодня и родилась сама Этери Георгиевна Тутберидзе. Она знала, что этот день точно когда-нибудь настанет, но её мозг, так сильно отказывающийся принимать эту информацию, всё никак не мог усвоить, что это теперь будет происходить из года в год. На блондинку вдруг нахлынули далёкие воспоминания. Вот она, маленькая с двумя блондинистыми косами сидит за большим столом и на неё смотрит куча родственников в ожидании того, что же всё-таки загадает малышка. А девочка не спешит. Сидя на стуле, на котором дополнительно лежала толстая книга, продумывает своё самое заветное желание. Загадывает она, как ни странно для ребёнка её возраста, необычно важную вещь. — Я хочу, я хочуууу... Хочу, чтобы мама и папа всегда были рядом и были счастливы! — вскрикивает девочка, привлекая к себе внимание всех сидящих рядом, и улыбается во все 32 зуба, показывая всю свою радость скопившуюся за этот прекрасный день. А ведь тогда... Тогда ей исполнилось всего 10 лет, и тогда правда были счастливы родители, а самое главное, что они были живы. *** Всё же пересилив свои эмоции, она поднимается с кровати, перенося невыносимую боль, направляется в душ, после переодевается и идёт на пляж, в надежде найти там Лусию, а в последствии Женю. Выйдя на прекрасный берег, сразу же делает фото, достаёт из маленькой плетёной сумочки гелевую ручку и подписывает снимок на обратной стороне: " Я только проснулась, а вас, вот уже восемь лет, нет рядом со мной. Люблю вас, дорогие. Ваша дочь, Этери. 37 лет." Женщина вытирает наступившие на глазах слёзы и разворачивается по направлению к прилавкам, поднимает глаза и видит два, совершенно разных взгляда, но с совершенно одинаковым сожалением в них... В первом, она узнаёт Лусию, а во втором уже, видит Женю... Такое ощущение, что девушка только что ревела на взрыд, ведь глаза её были красными, а маленький носик, очень потёртым и в последствии, становился розовым. Небо по всем признакам, предсказывает скорейшее наступление дождя, но женщине на это плевать... Ей не хочется бежать и прятаться... Ей хочется знать и видеть этот самый сильный момент... И она осталась... Осталась на берегу в ожидании... Казалось бы, она знала, чего ждёт, но на душе было так пусто и скорбно, что не нужно было ничего... *** Солнца затмение. Самозабвение. На глубине лежим. Кто я такой скажи? Расскажи, как мне жить. Кто я скажи такой? Холод и летний зной. Почему ты со мной? *** С первыми каплями обжигающе-холодного дождя, она впервые вошла в то состояние, в котором испытывать эмоции она не могла... Этери всё также всматривалась в тёмные глаза, которые отражали её же действие и медленно перевела их в светлые (от старости), в обоих взглядах была присущая самой женщине боль, которую она разделила только с двумя людьми... Самыми близкими людьми... *** Обнажая свой голос и срывая фальцет, Не найдя от любви никаких панацей, Снова дарим кому-нибудь свое сердце. И снова дарим кому-нибудь... И мы на бешеной скорости прямо в утро летим, Первый раз в этой жизни, сделав то, что хотим. Обходя все запреты и все поезда, По дороге души в никуда, в никуда! *** И Этери сейчас вправду, хочется на бешеной скорости полететь прямиком в то самое светлое и радостное утро, а не стоять прямиком под холодной стеной дождя, сменившегося ливнем... То она, видимо, и сделает... Женщина сжимает пальцами новую фотографию и срывается с места прямиком по кромке океана... Не оглядываясь назад... Она бежит в сторону их старого дома, не слыша крики Жени и Лусии позади... Она не слышит ничего... Лишь вид старого, покосившегося домика предстаёт перед её глазами вновь и вновь, в ярких, забвенных красках... Вот она с отцом на руках сидит в большом кресле и улыбается, а здесь, цепляется за полы тёплого халата своей любимой матери, дёргает её и девочке тут же на тарелочке спускается кусочек вкуснейшего Панфорте... И множество... Множество подобных воспоминаний лезут ей в голову, ведь после смерти близких, она ни разу ещё не приходила в этот старый дом... Залетает в прихожую она вся мокрая, вспоминая, как они с отцом прибегали с берега такие же, когда пытались сделать снимок огромной океанической волны, но она настигла их быстрее... Женщина жмётся ко входной двери своей спиной, рыдает, в кровь разбивает руку, пока бьёт в порыве гнева в соседнюю от входа стену и просто вспоминает... Вспоминает всё то, что принадлежало ей когда-то по праву... Женщина уже не рыдает, но слёзы сами текут по её щекам кристальным потоком, не давая рассмотреть всё то, что никогда в жизни не было забыто... Женщина вспоминает... Вспоминает о счастливых годах, проведённых здесь, с родителями в тепле и счастье... Во всём том, чего так жутко не хватает сейчас... *** Счастье любой ценой, все поделить на ноль. Тебя не удержать на острие ножа, некуда убежать. На краю пропасти в наших возможностях что-то еще спасти. *** - Этери!! - дикий, беспокойный, долгий крик раздаётся позади, на что блондинка внимания ни капли не обращает.... Женя бежит... Бежит за Лусией, потому что только бабулька знала, куда точно побежит Тутберидзе... Рывком "налегая" на дверь всем телом, Медведева понимает, что она подпёрта чем-то изнутри, но умная и сообразительная старушка быстро находит присущий всем домам в Италии, так называемый "Чёрный ход." Ворвавшись в дом, они пробегают кухню и Женя на мог цепляется взглядом за то, что посуда: маленькие и большие ложки, милые кофейные чашечки, блюдца, подставки под горячее... Всё это, как будто ожидает своих хозяев, в мыслях понимая, что они уже никогда не вернутся... Из мыслей о том, что предметы интерьера, живописи, посуды и даже светильник — живые, вырывает её крик Лусии. - Piuttosto-piuttosto( Скорее-скорее ), у неё тут кровь... - кричит Лусиа, обрывая полы своего мокрого халата, пытаясь перебинтовать руку испуганной и уже обессилившей женщины... *** Очнулась Этери на стареньком, маленьком, пыльном диванчике, который облюбовала себе ещё в детстве и частенько засыпала на нём, в ожидании что папа, как самый сильный человек в мире, перенесёт её в розовую кроватку с небольшими бортиками, чтобы малышка не вывалилась из неё и чтобы ей не было потом больно и страшно... Голова трещала жутко... Было холодно... Страшно и почему-то странно... Сложилось впечатление, что её били дня три в каком-то подвале. А также в голове был вопрос... Один единственный... Как она оказалась на диване, если точно помнила свои "посиделки" у двери?.. - Этери, mio caro( дорогая )... - услышала она взволнованный шёпот где-то над головой. Повернув голову вправо, она видит... Видит беспокойную Лусию, которая бегает туда-сюда, пытаясь найти то, что может стать полезным в данной ситуации, ведь на её глазах в обморок ещё никто не падал... А чуть запрокинув голову, видит склонившуюся над собой брюнетку, которая внешне спокойна, но внутри у неё расходится буря эмоций... - Что ж это такое-то... - по щекам блондинка покатились тоненькие дорожки слёз, казалось бы из-за головной боли, разрывающей на части, но, нет, не из-за этой боли, а из-за той, которую испытала пока бежала в этот старенький, но такой родной домик...