«Недолгая» поездка

      Праздник морских фонарей — один из самых ярких праздников прекрасной гавани Ли Юэ. Освещаемые темноту ночи фонари навевают особую романтику, вызывая греющую душу воспоминания. Кожа фантомно ощущает приятные касания, даже не смотря на то, что он не ощущал их уже очень долгое время.       — Не волнуйся, Сяньшэн, это будет недолгое путешествие, — говорил ему Аякс, прежде чем уехать в Фонтейн.       Кто же знал, что он задержится там… на приличное время. Не посылая при этом ни весточки, не давая никакой информации о своем местоположении. Да так, что даже работники северного банка не знали бы о его местонахождении.       И пожалуй это пугало больше всего.       Тарталья не из тех людей, которые пропадут, не говоря ни слова, особенно вспоминая все, что между ними было. Поэтому разум Чжун Ли медленно, но верно подкидывал ему самые ужасные варианты развития событий. Но мысли о том, что предвестника уже нет в живых он стремительно избегал.       Этот совсем юный парень пережил многое, вряд ли он мог так просто погибнуть в такой, с виду, мирной стране, как Фонтейн. Конечно, он задумывался и о возможном аресте Чайльда — уж очень любил этот самодовольный молодой человек влипать в любые неприятности.       Однако, несмотря на нарастающую тревогу, на целенаправленные поиски он так и не отправился. Времени не было, да и… как объяснит он свой отъезд и внезапное желание отправиться в Фонтейн? Тем более когда на носу такой важный праздник морских фонарей!       Поэтому все, что ему оставалось — ждать и надеяться, что предвестник вернется хотя бы живым. В конце концов — он всегда возвращался.       ***       — Господин Чжун Ли! — слышится за спиной мужчины, вынуждая его обернутся. — Не хотите присоединится ко мне за ужином сегодня? Совсем скоро я планирую покинуть гавань, но все ещё столько не сделал!       — Покинуть гавань? — несколько удивленно переспросил Чжун Ли, про себя задумываясь о следующем пункте назначения предвестника. — Куда же ты отправляешься, Чайльд?       — Инадзума открыла свои границы, — отвечает он, показывая широкую улыбку. — К тому же у меня там есть несколько дел… В общем, поездочка вряд ли выйдет короткой, но я обязательно вернусь.       — Что ж… Инадзума достаточно опасная страна, поэтому тебе стоит хорошенько отдохнуть, прежде чем отправляться туда, — своим привычным поучительным тоном говорит Чжун Ли и, заметив ожидающий взгляд собеседника, кивает, — Да, я составлю компанию тебе сегодня вечером.       — Отлично, — благодарно кивает Тарталья, — тогда, увидимся!       ***       Лениво горящие свечи освещают тусклое помещение. Чжун Ли был почти уверен, что Тарталья поведет его в какое-нибудь заведение, как он частенько делал, но то, что он самостоятельно накрыл ужин в своем доме… было выше всяких похвал и особо ценилось бывшим архонтом.       Разлитое по бокалам вино, со слов Тартальи мондштадтское, приятно ощущается на языке, как и несколько неаккуратно приготовленная еда, заметно отличающаяся от ресторанной. Но отчего-то Чжун Ли это кажется самым лучшим ужином — в конце концов, не зря ведь Чайльд сам его делал?       — Значит, Инадзума? — переспрашивает Чжун Ли, протирая рот салфеткой и тихо усмехаясь с выпавших из рук Чайльда палочек, которыми он так и не приловчился пользоваться.       — Да, давно хотел там побывать если честно, — признается Тарталья. — Конечно, не очень хочется покидать гавань и… тебя, но это ведь ненадолго, ты и соскучиться не успеешь, Чжун Ли, — Чайльд заметно более расслаблен один на один с ним, откидывая все формальности. Чжун Ли это нравится — им они точно ни к чему.       — Надеюсь так и выйдет, Аякс, — кивает Чжун Ли, уже боясь того, насколько длинной может быть разлука. Но все же, кто он такой, чтобы держать его здесь?       Тарталья не тот человек, который способен усидеть на одном месте слишком долго. Да и в этот раз он провел в гавани почти четыре месяца, за которые окончательно стер все грани приличия между собой и бывшим архнотом. Не смотря на любимого человека здесь, оставаться тут долго он не мог — тянула страсть к новому, незнакомому.       Конечно, оставлять гавань насовсем не хотелось — Чжун Ли держал с собой, сам об этом не догадываясь. Мог бы путешествовать с ним, но прекрасно знает, как сильно бывший архонт привязан к своим землям. Бросать их он не хочет, а Тарталья не хочет бросать его, поэтому он всегда возвращается.       И из Инадзумы он вернется, хоть и задержится там, возможно, дольше чем на обещанные мужчине три недели…       ***       Тот вечер… не то, чтобы был плохим. Скорее, наоборот — приятный ужин с приятным продолжением и достойным прощанием перед действительно долгой разлукой, вот только… Даже из Инадзумы Чайльд посылал письма и подарки, да и вернулся буквально через пару месяцев, хоть и обещал срок гораздо меньше. А вот поездка в Фонтейн… Прошло уже полгода, с того момента, как Чайльд покинул гавань, пообещав, что вернется как можно скорее и по возвращении сделает ему «невероятный сюрприз». Но сейчас Чжун Ли уже самого предвестника воспримет как самый лучший сюрприз, особенно как подарок на праздник.       И он ждет. Ждет за неделю до праздника, ждет прямо перед праздником. Смотрит на весело пляшущую Ху Тао, радостно смотрящую на фонари и мечтает делить это мгновение не только с ней, но и с Чайльдом. Хочет видеть краем глаза перепутанные рыжие волосы и видеть отражение ярких фонарей в голубых глазах. Хочет почувствовать покрытые шрамами руки на своих, горячее дыхание, скользящее по шее, но… ничего этого нет.       Он тестирует механизмы в одиночку, сам следит за делами в доме, просыпается в холодной постели, которую делит лишь с начинающим пробирать до костей страхом остаться одному в ней навсегда. Жизнь кажется другой каждый раз, когда Чайльд покидает гавань Ли Юэ. Будни кажутся совсем унылыми и тусклыми, старые дела приносят меньше удовольствия.       И праздник бы закончился также, если бы не тихий стук тяжелой подошвы по деревянному полу небольшой квартирки, в которой Чжун Ли провел полгода в полном одиночестве. Бывший архонт напрягает слух, тут же материализуя копье, готовый оборонятся, но к гостю не поворачивается — может, получится запугать?       — Ну чего же ты, Сяньшэн, сразу за копье берешься? — слышится до боли знакомый голос, вынуждая сердце Чжун Ли пропустить удар. — Я, конечно, прилично виноват, но—       — Аякс, — слетает с обветренных губ, и все мысли тут же покидают забитую ими до этого голову. Не успевает Тарталья осознает произошедшее, как оказывается затянут в крепкие объятия мужчины.       — Ох, боже, Чжун Ли, не дави так сильно на спину, — просит Чайльд, немного шипя. Чжун Ли на просьбу чуть отодвигается, наконец позволяя себе осмотреть любимого с ног до головы, и почти тут же ужасается увиденной картине: на лице запекшаяся кровь и разбитая губа, из под когда-то белой рубашки торчат бинты и мужчине становится страшно представить, что же прячется под ними.       — Аякс… что с тобой случилось? — спрашивает он, подводя его к небольшому креслу в углу комнаты, тут же включая там свет и находя аптечку. Да… не совсем так он представлял себе их первую за полгода встречу.       — Да, были некоторые проблемы… представляешь, меня там сначала судили, потом Путешественник и Паймон доказали, что я невиновен, но дурацкая машина признала виновным и вот я оказался в крепости Меропи-       Договорить ему не дает приложенная к разбитой губе вата, заставляя лишь шипеть от неприятных ощущений.       — Я места себе не находил, — признается Чжун Ли, пока обрабатывает все раны на теле возлюбленного. С души, конечно, упал камень — Чайльд жив, это уже главное. — Боялся что… не увижу тебя. Как… как тебе удалось выбраться?       — Это долгая история, за пару минут не расскажешь, — усмехается Чайльд, когда ему наконец позволяют говорить, закончив обработку ран на лице. — Не хочу это обсуждать сейчас, я… Чжун Ли?       Чжун Ли поворачивает голову, услышав, как его окликают и, встретившись с любящим взглядом голубых глаз не выдерживает, все-таки выпуская эмоции наружу. Слезы, до этого пеленой перекрывавший взгляд, катятся по щекам, а сам он практически падает в ноги Тартальи, ласково оглаживая его лицо.       — Ну-ну-ну, Сяньшэн, — тянет он, также ощущая встающий в горле ком и наворачивающиеся на глаза слезы. Сам кладет свои руки на чужие щеки, заставляя обратить взор на себя. — Я тоже так боялся что не вернусь в гавань и не смогу подарить тебе твой сюрприз…       — Мой лучший сюрприз уже здесь, — практически шепчет Чжун Ли, ощущая чужие на ладони на своем лице. Тарталья смущенно улыбается, ластясь к чужим рукам и, осознав сказанное возлюбленным, тянется за поцелуем.       Первое касание — нежное, трепетное. Немного неприятно саднящее из-за разбитой губы, но Чайльду, откровенно все равно. Он полгода не чувствовал эти губы и крепкие руки, обвивающие его тело. Разговоры подождут, пока он просто хочет заново привыкнуть к родному теплу.