Snap out of it

Громкая музыка, приятно разливающийся тусклый свет и несколько вкусных коктейлей. Именно такому описанию соответствовало место в которое Уёна завлёк друг, чтобы оторвать от самых дурных мыслей. Неделя и правда была тяжёлой, болезнь друга, гора работы, склоки с родными и письма от людей которые никого не спросив сами решили вернуться в жизнь танцора. — Ю-ю, чем тебе так нравится это место? - тихо хихикает Чон, когда друг тянет его сквозь толпу к барной стойке. — Здесь вкусные напитки, хорошая музыка и этот розовый неон, как ничто другое тебе к лицу. - льстит Юнхо, между тем разглядывая меню в поисках подходящей выпивки. — Бармен, смешайте нам два своих самых жестоких коктейля! - на радостях командует Уён. Думать долго и сомневаться - излишне. Уён пришёл расслабиться и будет делать это ни в чём себе не отказывая. Даже если это значит подбить друга залпом выпить самый ядрёный коктейль в баре и протиснуться к самому центру танцпола. Толкучка. Чон любит выступать на сцене, но это всегда было слишком “правильно”, поэтому танцевать вот так, когда движения хаотичны и произвольны, чужие тела близко, порой настолько, что ты ощущаешь дыхание, касаешься кожей и становишься почти неотделимой частью толпы, одновременно с тобой ощущающей эту музыку и разливающееся по телу удовольствие. Это просто кружит голову, заставляет её временно опустеть, потеряв все тревоги и заботы, раствориться в словах каждой новой песни и нового человека, что окажется перед твоим лицом. И всё же, когда дыхание перехватывает, иногда нужно всплыть на поверхность, чтобы не утонуть. Поэтому юноша двигается обратно в сторону бара, вспоминая о друге, который растворился в толпе уже некоторое время назад. Юнхо ещё никогда не пропадал ничего не сказав, но пьяное сознание медленно и спокойно, так что волнение растворяется быстрее, чем успеет возникнуть. Уён только делает шаг в свободное пространство, как его хватают за запястье. — Вот это встреча! - кричит удивительно искренне счастливый Чхве Сан - коллега, с которым они кажется каждую встречу заводят новые обиды. Сейчас он выглядит румяным и улыбается как ребёнок. — Эй, а ты тут какими судьбами? - удивляется хореограф, стараясь освободить своё запястье, но этим только притягивая собеседника ближе. — Да вот, выбрался посидеть с другом, но кажется я его потерял. - смущённо хихикает Сан, он уже неприлично близко к Чону, смотрит не отрываясь и продолжает глупо улыбаться, как пёс который рад встретить хозяина с работы. — Какое совпадение. Я тоже. - сдавленно отвечает Уён, натягивая дружелюбную улыбку. — Мне кажется прекрасный повод выпить вместе! Чхве не спрашивает, это скорее становится утверждением, после которого они уже сидят на барных стульях перед десятком заказанных шотов. — Мне кажется ты уже пьян, ты правда собираешься выпить ещё? - опасливо говорит последний остаток трезвости Уёна. — А тебе слабо что-ли? - проказливо хихикает парень. Уён возмущённо фыркает, несколько убийственных шотов окончательно размывают грань реальности. Дальше всё смазанно. Танцпол, их тела слишком близко и двигаются в одном ритме. Туалет, от духоты становится плохо и тяжело дышать, лицо мокрое и холодное от воды, а руки Сана крепко держат за талию не давая потерять равновесие. Прохлада улицы на парковке, свежий воздух слегка трезвит, но и заставляет алкоголь заработать иначе, Уён неторопливо затягивается крепкой сигаретой, пока на его плече сложил голову коллега, такой неимоверно близкий и без слов понятный в данный момент. — Ты чувствуешь себя лучше? - звучит тихо на самое ухо, пьяный танцор уже не может говорить без диалекта, подобной мелочью вызывая приятную улыбку у собеседника. — Разве не тебе было плохо? - смеётся Чон, это конечно откровенная ложь, но дразнить Чхве лишь в удовольствие. — И вообще, что ты ко мне прилип как банный лист, мы с тобой уже почти сиамские близнецы. — М-м-м, какой ты жестокий. - мычит парень крепче прижимаясь грудью к чужой спине. — Мне сейчас правда плохо станет, такой прелестный, талантливый и обаятельно раздражающий красавчик меня отвергает. Уён молча докуривает сигарету, выбрасывает бычок и поворачивает чужое лицо к своему. — Отвергаю? Я же просто хочу чтобы ты отлип. - кривит брови он, встречая непробиваемо мягкую улыбку. — А я хочу.. - задумывается Сан заглядывая в чужие глаза. — Я хочу тебя. Ты будешь моим? Тогда, сколько захочешь ругайся, дома там, на работе. Чон делает шаг назад, но понимает, что не имеет возможности отступить, чужие руки крепко сжимают его тело. Алкоголь иногда выступает настоящим фильтром в голове пьяного человека. Когда трезвый в неожиданной ситуации паникует утопая в потоке мыслей и прокладывании разнообразных путей, пьяный человек находит нужное в своей памяти, сам того не осознавая. Наверное именно поэтому Уён вспоминает, что только их разногласия, на самом-то деле преувеличенные личной гордостью, мешали выстроить тёплые отношения. Он тянет ладонь к чужому румяному от опьянения лицу, которую Сан подхватывает. Пара оборотов вокруг себя за руку, поддержка на весу и небрежный вальс, на пустой безлюдной парковке. Молчаливая договорённость созревает сама внутри их голов. Два танцора, одно такси, вежливые поцелуе в щёки на заднем сидении. Нетерпеливый страстный поцелуй в лифте. И вот, уже порог своей квартиры Уён пересекает на чужих руках, а стоит двери закрыться, его прижимают к стенке. Обувь и одежда капитулируют на пол, что в общем то уже не имеет значения. Сан крепко впивается пальцами в ягодицы Чона, целует его бёдра и живот, кусает и оттягивает кожу мускулистого худого тела, оставляя за собой гематомы и засосы фиолетом звёздного неба. Дыхание сбивается, Чон совсем тихо шлёпает чужие плечи ладонями и его спускают босыми ногами на холодных кафель. Чхве быстро поворачивает юношу к стенке, плотно вжимая его тело ногое своим, чувствует как изгибается чужая поясница и носом скользит по шее, жадно вдыхая чужой ядрёно сладкий парфюм. — Ты хочешь? - тихо спрашивает Сан, даже сейчас до беспамятства пьяный он уважает границы своего капризного предмета обожания. — Я.. - мешкается Уён. — На самом деле всё так быстро, я не уверен, что готов. Сегодня так много всего было. - голос дрожит, тело натянуто как струна, что и полагается хорошему танцору балета, но сейчас сообщает лишь о борьбе телесного возбуждения с волнением ума. Чхве мягко целует за ухом. Он поднимает с пола свою кофту и накрывает чужие плечи. — Ты голоден? - тихо, в некой мере виновато, спрашивает Уён. — Если ты голоден, то и я тоже. - спокойно отвечает Сан. Тихие шаги, кликанье, по кухне разливается жёлтый свет вытяжки, хозяин копается в холодильнике, по итогу вытаскивая большой кусок ветчины, сыр и хлеб. Гость не торопясь осматривает белоснежный фасад кухни, круглый стол, вычурные стулья придвинутые к нему и бумажное письмо рядом с вазой, в которой стоят завядшие пурпурные гвоздики, по цвету идеально подходящие обивке стульев. — У тебя мило, но как-то пустовато, недавно заехал? - интересуется парень выбирая стул с лучшим обзором на собеседника. — Можно и так сказать, купил когда деньги были, а пока жил во франции некому было обустроить, да и сейчас нет времени. - парень тяжело вздыхает, ставит на стол тарелку с бутербродами и садится напротив Сана. — А что за письмо? Давно не видел бумажные, даже как-то странно. — Это. - юноша берёт в руки конверт со стола внимательно впиваясь в него взглядом. — От человека, который говорил, что больше не захочет со мной связаться, поэтому видимо он не смог написать мне другим способом. — Из-за него ты не в духе? - переходит на самый тихий шёпот Сан, будто выведывает самую страшную тайну. — Да. - горько усмехается Уён. — Это выбило меня из колеи, я был уверен, что уже оправился. — Вы танцевали вместе? — Именно. Чхве встаёт с места, прикусывает один из бутербродов, как делают то с розой бальные танцоры, затем выполняет поклон и протягивает ладонь, приглашая к танцу. — Я же танцор балета, а не бальных танцев, сколько будешь мучать меня вальсом? - смеётся Чон, но всё же принимает руку, вставая с места. Сан ведёт его в тихом танце по маленькой кухне, задвигая стулья к столу, обводя мимо всех углов и не давая почуствовать помех в узком пространстве. — Видишь? - проглатывает парень кусок бутерброда, остальной откладывая обратно на тарелку, в окончании небольшого танца. — Если твой партнёр надёжен, ты можешь положиться на него где бы вы не танцевали. Ты доверишься мне и в следующем танце? Уён заливается смехом, осторожно шлёпает парня ладонью по плечу. Кто же знал, что коллега которого он считает откровенным остолопом, может сказать такие романтичные вещи. — Хочешь сказать, что и жизнь и танец, всё же одно? — Да, так и хочу сказать. - улыбается Сан. Короткий перекус, несколько стаканов воды и волнение пропадает, всего одной фразы юноше не хватало так долго, чтобы окончательно отпустить долгие годы со своим мучителем. — Я завтра всё забуду. - тихо признаётся Сан. — С алкоголем всегда так. Но я хочу быть твоей опорой, хочу быть рядом, честно. Готов потворствовать каждому твоему капризу. — Тогда поговорим об этом снова утром. - улыбается Уён, обнимает коллегу и наклоняет, чтобы поцеловать в лоб. Несколько шагов в непривычно приятном молчании нарушенном лишь тихим дыханием и вот они уже вдвоём на матрасе в пустой комнате. Они никуда не торопятся, лежат рядом в объятиях, взбудораженные сумбуром происходящего, смотрят друг другу в глаза сквозь темноту комнаты и кажется слушают сердцебиение. — А если завтра всё закончится? - нарушает тишину Уён, обеспокоенный развитием событий. — Нет! - вскрикивает Сан, сам же пугаясь своей экспрессии и переходя на шёпот. — Нет, ни в коем случае. Я больше не отпущу тебя. Уён льнёт ближе, поцелуй глубокий и чувственный разливает новую волну тепла по телам. Отбросив всякое волнение они сейчас рядом, ближе кого-либо другого, почти сливаются в одно целое. Уже и мускулы их двигаются не от собственного желания, а имена шёпотом наполняющие воздух меж сладких стонов, становятся лишь подтверждением принадлежности. Слив плоть их тел воедино, они отдали и свои души в немом обещании, быть вместе против всех и никогда против друг друга. Сан сжимает бока Уёна, шёпотом произнося извинения, всякий раз, как видит в чужом лице боль, двигается медленное и нежно, пока чужое тело в его руках гнётся и плавится подобно воску, а затем вновь натягивается как струна. И каждое движение становится приятным, вовлекая обоих в эйфорию и провоцируя поцелуи, которые рассыпают по телам друг друга. Они полны ощущениями касаний, ароматов, звуков. Шлепки ритмичные, вздохи и стоны громкие, уши почти закладывает, но это приносит свой шарм, скрадывая всякое смущение. И после всего, они лежат вместе, Уён хорошо устроился на чужой груди сонливый и расслабленный, а Сан кажется чувствует себя самым довольным человеком на свете. Всё пошло не по запланированному сценарию, но стало началом новой истории, которой им так не хватало.