осень
27 февраля 2024 г., 16:24
сентябрь, 2015
Боря Хенкин с интересом оглядывает своих новых одноклассников. Почти все они были ему так или иначе знакомы: ребята вместе учились в начальной школе, но перед переходом в пятый класс состав поменялся. С этого учебного года вводилось профильное обучение. Боря пошел в математический класс. Особыми способностями к математике он не обладал, но, по словам отца, это перспективнее филологического или социально-экономического направления: прямой путь в айтишники. Боря на данном этапе своей жизни слабо понимал разницу между математикой и экономикой, а способностями к языкам или литературе он никогда не обладал, так что спорить не стал. От мыслей задумавшегося Хенкина отвлекает неожиданный хлоп рядом. Боря искоса оглядывает юркнувшего на соседний стул мальчика, но с первого раза ему не удается понять, кто именно перед ним. Поэтому Хенкин пялится Хоть мама и говорит, что это некрасиво, любопытство сильнее всех ее советов. Мальчик похож на чертенка. На голове копна черных волос, торчащих во все стороны, две выбившихся кудряшки напоминают небольшие рожки. Одежда его тоже вся черная: рубашка торчит из обтягивающих подвернутых джинс, первые две пуговицы расстегнуты, рукава закатаны до локтей. Хотя, казалось бы, на дворе праздник — 1 сентября. Боря еще не знает, что сам факт наличия на новоиспеченном соседе по парте рубашки (а не худи или футболки) — уже праздник. По крайней мере, для мамы этого соседа. На Боре вот синий костюм; белая рубашка, которую мама сегодня добрые 10 минут отглаживала; галстук в цвет костюма, который его сегодня учил завязывать отец. Рядом на парте лежит огромный букет, приготовленный для новой классной руководительницы. Выглядят со стороны они, наверное, комично. Мальчик-чертенок пялится в телефон, а Боря все так же пятится на мальчика. Делать он это пытается максимально незаметно. — Хватит пялиться. Ладно, получается не очень. Хенкину так неловко, что первый ответ, что ему приходит в голову, это: — Я Боря. Сделать ситуацию еще более неловкой казалось сложно, но Боре многие говорили, что он мальчик способный. Чертенок снисходительным взглядом осматривает Хенкина с ног до головы. Мысленно Боря уже провалился под землю, хоть их класс находится на третьем этаже, и падать пришлось бы долго и больно. По нему, однако, не скажешь, что ему неловко. Все его родственники вечно жалуются, что по нему сложно сказать, что он чувствует или думает. А Боря не понимает, зачем лишний раз проявлять эмоции, если за них в любой момент может прилететь издевка или замечание (обычно от отца, но вдруг и от любого другого человека). Новый знакомый недовольно выдавливает из себя «Ваня» и тут же возвращается к игре на телефоне. К счастью, в этот момент в класс заходит классная руководительница, представляется «Ольгой Васильевной» и начинает урок.***
Всю следующую неделю Боря приглядывается к соседу по парте. Тот настырно не вылезает из телефона, а на некоторых уроках и вовсе позволяет себе спать. Последняя парта, за которой они сидят, этому отлично способствует. Боря такого еще никогда не видел: все его одноклассники в начальной школе были довольно прилежными учениками; двойки они, конечно, получали (и Боря тоже), но спать на уроках точно себе не позволяли. Для Хенкина большой загадкой остается причина, по которой Ваня сначала по собственному желанию сел с ним, а потом за всю неделю лишь дважды неохотно ответил на Борины приветствия (свои позорные попытки завязать с Ваней разговор на второй день знакомства Боря вспоминать отказывается). Свободные места в классе до сих пор были. В том числе, за последней партой: за столом в третьем ряду и вовсе никто не сидел. С учетом нелюдимости соседа, ему именно это место должно было приглянуться. Боря тем временем заводит дружбу с несколькими мальчиками. Один друг Бори, еще с первого класса, Тимур, сменил школу, а второй, Дима, выбрал социально-экономический профиль, поэтому Хенкин чувствует себя немного одиноко, но новые одноклассники кажутся неплохими ребятами. Ближе всего по характеру и интересам Боре оказывается Егор Меленин. Более того, Егор сидит за партой один, поэтому Хенкин решает, что это — отличный повод пересесть от странного соседа. Боря и так все перемены проводит за партой Меленина, поэтому он очень удивлен недовольному лицу Вани (Кислова, как успел выяснить за прошедшую неделю Боря), когда тот понимает, с чего это Боря начал резко складывать ручки и карандаши в пенал, а пенал в рюкзак. Хенкин вообще-то ожидал первый раз в жизни увидеть улыбку на лице вечно хмурого одноклассника. По итогу тот только впервые отвлекается от своего телефона во время разговора с Борей. — Че, моя компания больше не устраивает? Боря опешил. Впервые реплика соседа длилась дольше двух слов. Да еще какая реплика. Боря на несколько секунд просто застывает, переваривая произошедшее и думая над ответом. С одной стороны, обижать и так постоянно недовольного одноклассника не хотелось, с другой — он ему ничего не должен, они ни то, что не друзья, их знакомыми-то назвать сложно. Боря уверен, что Кислов и фамилии его не знает. — Мне казалось, ты не в восторге от соседства со мной, — пытается сгладить углы Хенкин, при этом, не выставив себя полной размазней. Терять лицо в самом начале диалога не хотелось. — Ну я же сам к тебе подсел. Справедливо. Правда, понятнее от этого не стало. Боря поднимает взгляд с парты прямо в глаза соседа. — А зачем? Офигеть, чернющие. Ну реально чертенок. — Пытался понять секрет твоего обаяния, пока не понял. — Чего…? — Че слышал, Казанова хренов. По закону жанра в этот момент дают звонок, а Хенкин садится, хотя, скорее, падает, на привычное место рядом с Кисловым. Благо, урок последний.***
Все последующие сорок минут в голове у Бори не отрицательные числа, а воспоминания о таких же отрицательных отношениях с девочками. Причин называть себя Казановой он не видел совсем. В детском саду он дружил с одной девочкой, их дразнили «женихом и невестой», но, во-первых, откуда это может быть известно Кислову, а во-вторых, Казановой Хенкина это все равно не делает. В начальной школе Боря с самого начала сдружился с Димой и Тимуром, поэтому было как-то не до общения с девочками. Звонок с урока вырывает Борю из мыслей, однако, не успевает он повернуться в сторону Кислова, тот уже со всех ног несется к выходу. Догнать его Боре в тот день так и не удается.октябрь, 2015
Весь следующий месяц статус взаимоотношений Вани и Бори остается таким же непонятным, как и все, что связано с Ваней. Они все еще сидят вместе: Боря не рискнул пересаживаться. Егора это сначала расстроило, но потом к нему подсела Анжелка (ака любовь всей его жизни) и Меленин быстро забыл про все свои недовольства. Хенкин же не хотел рушить и без того хрупкие отношения с Кисловым, которые он весь месяц тщетно пытался выстроить. Но главной причиной было банальное любопытство — Боря все еще лелеет надежду узнать причины буквально всего, что касается Вани: почему он тогда к нему подсел? Почему был против того, чтобы Боря сменил место? Почему назвал его Казановой? Почему даже не пытается ни с кем подружиться и безвылазно сидит в телефоне? Увы, после несостоявшейся попытки Хенкина пересесть Кислов практически перестал идти на контакт.***
Все в итоге разрешается так же внезапно, как началось. Ване, кажется, нужно выдать грамоту за внезапность, а то и медаль. Во время урока ИЗО, пока Боря старательно выводил ресницы на глазах своей нарисованной сестры (тема сегодняшнего урока — семья; Боря даже фотографии семейные принес и на парте разложил, чтобы срисовывать проще было), Ваня вдруг подает голос, косо поглядывая на фотографию Оксаны: — А ты чего, решил уже Оксанку к своей семье приписать? Когда свадьба? Боря устал удивляться Кислову и уже начал привыкать к его нескончаемой пассивной агрессии. — Оксана — моя сестра, — ответил он и глазом не моргнув. На удивление Бори ответа не последовало. Он уж думал, что мальчик не расслышал его, но, повернувшись к соседу, по одному его взгляду понял, что Ваня точно все понял. Более того, был в шоке. — Ты в порядке? — тут же запереживал Хенкин. — В полном, — прокашлявшись ответил Кислов, — после уроков поговорим. Боря кивнул и вернулся к Оксанкиным ресницам.***
Наученный горьким опытом Боря крепко хватает Ваню за руку ровно за минуту до звонка. Возможно, паранойя, но Боря уже на том уровне отчаяния, когда готов выставить себя последним дураком, лишь бы получить ответ хоть на один свой вопрос. Ухмылка на губах Кислова становится еще шире, даже начинает походить на улыбку, да и руку он не вырывает. Ухмыляться он начал секунд через десять после своего предложения поговорить после уроков. С тех пор прошло две математики и одна история, а уголок его губ так и не опускался. Мучающийся любопытством и желанием стереть уже подбешивающую ухмылку с лица соседа по парте Боря буквально вытаскивает Кислова на крыльцо и впопыхах почти зажимает его у стены. Вокруг шумно, как и всегда после шестого урока. По школьному двору бегает добрая дюжина младшеклассников. Ваню это, кажется, вовсе не смущает, даже забавляет. Ухмылка (улыбка) вновь растягивается на его лице почти как в тот момент, когда Боря схватил его за руку. — О чем ты хотел поговорить? — сразу переходит к делу Хенкин. Взгляд серьезный и решительный, а вот вся уверенность парня напротив тут же будто улетучивается, ухмылка наконец исчезает. Ваня кривит губы, тупит взгляд, а затем на выдохе задает вопрос: — Помнишь, я назвал тебя Казановой? — бросает он быстрый взгляд на Хенкина. Боря мгновенно покраснел, но кивнул. — В общем, я не знал, что вы с Оксанкой — родственники, и думал, она — твоя девушка. Услышав это, Боря еле сдерживает истерический смешок. Ваня впервые говорит с ним без издевок и подколов, да еще на такую тему, так что упустить момент нельзя. — Я к ней где-то год назад подкатывал по-разному, цветы там таскал, ромашки-одуваны в основном, жвачки дарил, даже письма писать пытался как в этих любовных романах дурацких, а она меня отшила. Типа пиздюк для нее слишком. Но при этом она постоянно с тобой ошивалась. А я знал, что мы — ровесники, и не мог понять прикола. Вы чет не особо похожи, я и не подумал, что ты — ее брательник. Вот типа и пытался выяснить, чем ты ее зацепил. Боря молчит, но глаз с Вани не сводит. Ваня же, закончив рассказ, все еще тупит взгляд. Впервые Боря видит его таким уязвимым и неуверенным. — Понятно. Зря ты так, конечно. Мог бы просто спросить. — Да знаю я, но плохо у меня со словами, честно говоря. — Ладно, проехали. Хочешь, пошли ко мне в гости? Как раз с Оксанкой увидишься, попробуешь вновь свои подкаты на ней. Могу по дороге рассказать, что ей нравится. Да и мама моя уже месяц тебя в гости зазывает. Ваня неловко потирает шею: — Да не, спасибо, мне домой надо. Да и Оксанка мне больше не нравится. Прошла любовь — завяли помидоры. Но как-нибудь потом я бы с удовольствием зашел, — снова довольно улыбается Ваня. Такой Ваня напоминает Боре кота, чеширского. Рука этого чеширского кота наконец выскальзывает из Бориной хватки, Ваня закидывает рюкзак на плечо и машет на прощание. А до Бори только сейчас доходит, что все это время он держал Ваню за руку. Еще не до конца остывшие щеки вновь заливает румянец.ноябрь, 2015
В итоге, в первый раз Ваня попадает в гости к Хенкиным только в ноябре, почти через месяц после приглашения. Боре исполняется двенадцать и отмечать они с семьей решили дома — по традиции. Отец отпросился с дежурства, мать с пяти утра стояла у плиты, а Боря и Оксанка каждые полчаса по очереди бегали в магазин за неожиданно закончившейся мукой или солью. Торжественное начало празднования было назначено на двенадцать дня. Помимо Вани, Боря пригласил Егора, Тимура и Диму. Ровно в одиннадцать пятьдесят восемь в дверь звонит первый гость. Это оказывается Кислов. Борю этот факт удивляет, ведь не опоздать для Вани — редкость, а уж прийти заранее и первым — вообще что-то за гранью фантастики. Хенкин впускает одноклассника, помогает ему раздеться, будучи гостеприимным хозяином, и устраивает быструю экскурсию по квартире. Родители впопыхах («опять не успели!») накрывают на стол. Тем не менее, доброжелательно здороваются с Ваней, но тут же возвращаются к столу, а Оксанка и вовсе то ли красится, то ли делает маникюр у себя. Не очень гостеприимно как-то все в итоге получилось. Боря тем временем доводит Кислова до собственной комнаты. Ваню впечатляют и ее размер, и Борин комп (у Вани есть только «старенький ноут, который мало что тянет»), делает комплимент Бориной коллекции игр, и наконец цепляется взглядом за фотографию, стоящую на столе в рамке. — Ого, у тебя папа — полицейский? Фото было сделано лет шесть назад, Боря тогда был еще совсем маленьким. Это был то ли день милиции, то ли день рождения отца. Хенкин-старший на фотографии улыбался, при этом в форме и пьян, а фуражку он отдал Боре. Пятилетний мальчик широко улыбался, придерживая большой для него головной убор. Он плохо помнил тот день — маленький был, но у отца эта фотография была их любимой, вот он и предложил поставить ее Боре на стол. Боря не нашел причин отказать. В ответ на Ванин вопрос, Хенкин кивает. — Ты тоже хочешь им стать? Боря в ответ пожимает плечами. Он вообще слабо себя может представить в будущем. Родители пока не давят, но при выборе профиля настояли на математическом. Особенно отец. — Блин, а я бы хотел. Круто же: каждый день приключения, перестрелки, погони! — оживляется Ваня. Боря только хочет сказать, что все в этой работе совсем не так, как кажется. Особенно в их городке. Раз в пару лет утопится кто-нибудь, вот тебе и все расследование. Но в этот момент в дверь звонят и мальчики спешат в коридор встречать нового гостя.***
Празднование дня рождения проходит лучше, чем Боря ожидал. Тимур с Димой отлично поладили с новыми Бориными одноклассниками, даже добавились друг к другу в друзья в ВК и договорились как-нибудь вместе погулять. Даже за Оксанку с Ваней переживать не приходится: те общались без единого намека на неловкость. Кажется, действительно, «любовь прошла — завяли помидоры». Да и подарки не могут не радовать: подарили аж три набора «Лего». Боря обожал что-то делать своими руками и с трех лет почти каждый вечер проводил, собирая и разбирая детали. «Лего», конечно, получить было особенно приятно. В девятом часу за друзьями по очереди приходят родители. Когда на пороге Хенкиных последней показывается мама Вани, тот недовольно морщится: ежу было понятно, что он хотел повыделываться тем, какой он взрослый, и пойти домой один. Правда, перед кем? Перед Оксанкой? После сегодняшнего вечера в Ванины чувства к ней верилось слабо. Да и не отпустили бы его одного Борины родители. Отец бы обязательно подвез. Боря на прощанье жмет другу руку, пытаясь подыграть «взрослому» Кислову, чтобы тот сильно не расстраивался. Простившись он переводит взгляд на отца — ему интересно, и в то же время страшно услышать его мнение о своих друзьях, да и собственном поведении (морально он уже готов к упрекам), но к своему удивлению обнаруживает улыбающегося Хенкина-старшего ведущим разговор с мамой Вани. Таким довольным Боря его давно не видел. Почувствовав неладное, Боря отводит взгляд и терпеливо ждет ухода гостей.
