Секрет, который я не могу рассказать

      Пара французов настолько громко спорили за стеной, что стены кошивона как будто дрожали от их криков. Это был какой-то дурацкий спор, судя по обрывкам слов, о ревности и непонятых словах друг друга. О маленьких обидах, которые делают слишком больно, когда ты открыт навстречу другому человеку полностью, словно вывернув для него грудную клетку, доверяя мягкое, влюблённое сердце. И, судя по тому, как крики быстро стихли, пара смогла найти нужные слова, утешив чувства друг друга.       Алекс же сейчас не чувствовала абсолютно ничего. Стоя напротив зеркала в душевой, она бездумно смотрела на свое отражение. Лезвие ножниц в руках отразило тусклый свет лампы.       — Я не понимаю, о чем вы говорите! Мне может кто-то объяснить, что происходит? — Алекс рассерженно оттолкнула от себя документы, которые положил перед ней один из менеджеров DIV1.       Невозмутимо поправив лацканы на своем пиджаке, менеджер взял один из листов, что были теперь раскиданы по столу в переговорной, куда Марен притащила Алекс практически за шиворот после унизительной пощечины на глазах у всех. Кто-то попытался их остановить, но менеджер «Raindrops» была в такой ярости, что вряд ли бы кто-то смог это сделать. И сейчас Алекс пыталась понять, что же послужило поводом.       — Главным условием нашего сотрудничества было строгое соблюдение пунктов договора, — менеджер положил лист договора перед ней, тыкая пальцем в какую-то строчку. — И раздел о репутации шел как обязательный, потому что мы не хотим подставлять под удар «Stray Kids».       — Понятнее не становится, — выгнув бровь, Алекс недовольно покосилась на Марен, которая что-то строчила в телефоне.       — Я думаю, вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Скандалы об отношениях и половых связях артистов самые громкие. И у нас не получится это замять, если что-то просочится наружу. А, учитывая, как легко к нам попали доказательства, вы совсем не были осторожны.       Люминесцентный свет ламп в кабинете вдруг стал ярче, словно в допросной. Сглотнув, Алекс выпрямилась, чувствуя, как нервный страх крепко вцепился в горло, сжимая словно ледяными пальцами.       — Доказательства? О чем вы?.. — голос дрогнул, когда оборонительная позиция треснула от давящих взглядов менеджера и Марен, которая оторвалась от телефона, чтобы бросить на стол фотографии.       Стараясь отогнать ассоциации про полицейские фильмы, Алекс моргнула, смотря на разъехавшиеся, словно брошенная колода карт, фотографии. На нескольких снимках видна входная стеклянная дверь в здание, похожее на элитный жилой комплекс или дорогой отель. По ступенькам поднимается девушка в кожаной куртке и короткой юбке. Лицо закрыто маской и очками, но ярко-красные длинные волосы развеваются, словно пламя, вокруг ее маленькой фигурки. На других снимках уже другая одежда и локация: парка и джинсы, на фоне — вход в ее кошивон. На голову небрежно натянута кепка, но волосы свободно падают на плечи. В этой же одежде снимки рядом с другим, очевидно, мотелем, где красноволосая девушка стоит с мужчиной лет шестидесяти, он по-хозяйски держит ее за талию, притягивая к себе. Еще несколько совместных снимков у машины. На последнем фото девушка сняла очки, и видно, как серые глаза радостно блестят даже с расстояния, с которого снимал неизвестный фотограф.       — Мне не нужны сейчас твои оправдания, — Марен тяжело вздохнула и потерла переносицу. — Сиди тут, будем ждать звонка от Ричмонда и что-то решать.       — Но это же…       — МОЛЧАТЬ! — взвизгнув, Марен хлопнула ладонью по фотографиям, и Алекс вздрогнула от резкого звука. — Ты перешла все границы, и я не хочу слышать твою ложь!       Молча кивнув, Алекс почувствовала, как трясется нижняя губа, и поджала её, лихорадочно пытаясь понять, что же сейчас сделать. Менеджер переговаривался с Марен, совершенно игнорируя присутствие девушки, что давало ей сил хотя бы не расплакаться позорно перед теми, кому, очевидно, было бы все равно.       Единственный человек, кто мог бы сейчас помочь, был на этих снимках. И ей нужно было как-то переговорить с Элен, до того, как все станет катастрофой. Нужно просто поговорить с ней, и сестра всем объяснит, что это недоразумение. Да, так и будет!       — Мне нужно поговорить с Элен, — уверенно произнесла Алекс, оборвав щебетание Марен, которая пыталась сделать вид, что сейчас все будет нормально.       — Не нужно ее втягивать, ее отец…       — Просто дайте мне поговорить с сестрой! Пожалуйста! — голос предательски взлетел, и Марен моргнула, недовольно поджав губы.       — Ладно, я приведу её, пока мы ждем звонка. Но только быстро!       Лезвие ножниц неприятно холодило кожу. Колечки для пальцев неудобно давили, когда Алекс раскрыла их и медленно подняла, не отрывая взгляда от своего отражения. Обрывки разговора с Элен, которую привели по ее просьбе, кружились в голове. Все было до сих пор как в тумане, словно воспоминания о кошмарном сне, когда ты проснулся и пытаешься понять, что тебе приснилось.       На Элен уже было платье для съемок. Белое, с пышной юбкой из белоснежных перьев, которые обрамляли и ее волосы. Блестящий макияж подчеркивал образ, делая ее мягкой, нежной и по-ангельски воздушной. И когда она зашла в комнату, встревоженно смотря на сестру, Алекс облегченно выдохнула, чувствуя, как становится легче от одного присутствия Элен.       — Боже мой, что происходит, Алекс? — подскочив к сестре, Элен сжала ее предплечья, встревоженно заглядывая в глаза. — Там какой-то ад, все съемки встали, никто не понимает, что случилось.       Они были в каком-то помещении завода, которое раньше, судя по всему, использовали как переговорную, а теперь тут был склад непонятных коробок. Стараясь не вспоминать, как вроде бы совсем недавно в похожей кладовке она беззаботно целовалась с Сынмином, Алекс поежилась, прежде чем спросить сестру прямо:       — А ты не хочешь мне ничего объяснить?       Нервная улыбка стекла с лица Элен, сменяясь на что-то… другое. В груди неприятно дернуло.       — Я? При чем тут я? — голос сестры, все такой же нежный и мягкий, стал звонче.       — Ты же не закончила поиски и здесь, в Корее. Да?       — А. — Элен отпустила её плечи и сделала несколько шагов назад. — Ну, ты уже, видимо, и так знаешь ответ.       — Черт побери, Элен, — тяжело выдохнув, Алекс потерла лоб, чувствуя, как раскалывается голова. — Они сделали снимки. Много.       — Видимо, я была совсем неосторожна, — что-то в голосе Элен было не так. Алекс подняла голову и поняла, что сестра улыбается. Спокойной улыбкой человека, которого ничего не заботит. Словно они обсуждали тут новую серию или песню. Снимки же издевательски смотрели на нее со стола, добавляя сюрреализма происходящему.       — «Видимо»?.. — мотнув головой в попытке как-то уложить все, Алекс зажмурилась. — Элен, это же все очень серьезно. Мы же договаривались, что ты не будешь искать инвестора…       — Боже, да ты правда идиотка, — легкий смешок сестры заставил Алекс вскинуть голову.       — Что?..       — Ты правда до сих пор веришь, что я все это время искала инвестиции для группы? — улыбка становилась все шире, а глаза Элен оставались безумно холодными, придавая происходящему оттенок триллера.       «Может, я сплю? Пожалуйста? Да, я сплю. Пусть кто-то меня ущипнет, и я проснусь в кошивоне, и всё это окажется каким-то дурацким кошмаром», — мысли метались внутри, цепляясь за крохи надежды. Но ледяная улыбка сестры замораживала воздух в помещении, а смысл происходящего становился все более расплывчатым.       — Элен, что ты?.. — слова стали каким-то жалким лепетанием. Алекс всё еще отчаянно верила в то, что она просто что-то не так поняла.       — Плевать мне и на тебя, и на группу, — Элен стряхнула с платья невидимые пылинки. — Мне нужна свобода от отца. Любым способом. А ты любезно согласилась меня подстраховать.       — По-моему, наш договор звучал несколько иначе?.. — неверяще переспросила Алекс, обнимая себя руками в попытке хоть как-то унять дрожь. Все слова, все их планы, все мечты и обсуждения сейчас рушились как карточный домик. — Неужели это все было ложью? Элен, ты же не могла?..       — Алекс, тебе нужно повзрослеть, — подойдя к сестре, Элен положила руку на ее плечо и потрепала по волосам, словно несмышлёного ребенка. — Каждый в этом мире сам за себя. А ты слишком глупая и наивная. Считай это таким сестринским уроком.       Резко стало слишком тихо. Даже пыль в воздухе, казалось, застыла. Алекс словно провалилась в вакуум, где вокруг было только небо, полное звезд, которые медленно, одна за другой, гасли.       — Ты же... ты же сейчас все разрушишь, — позорные слезы все-таки потекли из глаз, но Алекс не поняла этого. — Пожалуйста, скажи, что это все шутка…       Легкий смешок в ответ, и Элен вновь отступила на пару шагов. Алекс попыталась дотянуться до неё, но сестра резко отшатнулась от неё, словно от заразной.       — Знаешь, это даже забавно, как легко все отворачиваются от того, кто был всеобщей яркой любимицей. Что с тем парнем из университета… Как там его звали? А, неважно. Что с Мэри и Хлоей. Да даже Аманда. Это было слишком просто.       — Но… За что? Я не понимаю, я же ничего не сделала…       — Ты? — Элен громко и возмущённо фыркнула. — Ты всегда была такой раздражающе… яркой. Свободной, независимой, — слова били словно ледяные пощечины. — А мне всегда доставались только побои и запреты. А я же лучше!       Отказываясь понимать и принимать происходящее, Алекс тупо уставилась на сестру, пока та начала ходить по тесному кабинету, словно запертый зверь.       — Группа эта дебильная. Сначала я правда хотела петь, но даже тут ты меня опередила. Почему? Почему всегда ты? Это должна была быть МОЯ слава, понимаешь? МОЙ голос! — ткнув себя пальцем в грудь, Элен рассержено всплеснула руками. Лицо ее покраснело даже под слоем косметики, волосы растрепались от ходьбы, но она все еще выглядела как невинный белоснежный ангел, что только добавляло нереальности. — А в итоге все фанаты любят тебя, несмотря на все мои усилия, и даже тут, в Корее, я же вижу, что все оценили тебя, а я словно дефектная, потому что не могу петь.       — Ты же понимаешь, что дело совсем не в пении? — кривая ухмылка будто невольно изогнула губы Алекс, когда Элен в ответ рассержено зашипела.       — Да плевать. Потому что я все равно смогла всё у тебя забрать. И с легкостью сломать.       Первая красная прядь стекла по ногам, расплываясь лужей у ног. Щелчок ножниц — и следующая прядь потекла словно кровь. Алекс действовала почти бездумно, не чувствуя ничего. Словно черная дыра развернулась прямо в ее теле, съедая все фальшивые воспоминания, заменяя пустотой.       Телефон разрывался от звонков, и она знала, кто там. Единственный человек, кто никогда ей не врал и не играл с душой. А она предала его собственной глупостью и доверчивостью, сломав всю коллабарацию.       Звонок Ричмонда ничего не решил. Отстранённым голосом он сообщил менеджерам JYP, что сожалеет об этом недоразумении и немедленно прекращает сотрудничество, выплатив неустойку. Как пояснила потом Марен почти ничего не видящей Алекс, неустойка будет выплачена силами самой девушки, поэтому теперь она еще и обладатель солидного долга перед Ричмондс Энтертеймент.       Когда ее, оцепеневшую от ужаса происходящего, выводили из здания завода после разговора с Элен, она повернулась в сторону входа и увидела, что Сынмин стоит рядом со служебной машиной у дальнего выхода. Заметив Алекс, он побежал в их сторону, но Марен ее практически толкнула в машину, не дав им и шанса. Но Алекс успела увидеть, как сильно айдол обеспокоен. Даже не так — он был напуган, как и она. Но дверь машины захлопнулась, навсегда отрезая ее от мира айдолов.       На секунду мелькнула шальная мысль выскочить из машины и найти утешение в его руках. Чтобы он обнял и сказал, что все это — огромная ошибка и все будет хорошо. Но она быстро задавила это в себе. Как сказала Марен, группам будет официально объявлено все завтра, и им расскажут о нарушении Алекс договора и о её связи с тем корейским бизнесменом.       А, значит, помимо разрушенного всего, Сынмин еще и будет думать, что она спала с каким-то неизвестным ей денежным мешком. А Элен постаралась, чтобы все выглядело именно так.       — Запереть тебя в танцевальном зале и вынудить переночевать в том ужасном клоповнике было блестящей идеей, да? И ведь ты даже не догадалась! Хотя лидер «Stray Kids» меня, если честно, очень напрягал своим вынюхиванием. Хорошо, что ты совсем наивная, — самодовольное хихиканье было словно скрежет по стеклу, но Элен было плевать на то, как сжималась Алекс от её слов. В мягком тембре её голоса мелькнула истеричная нота. — Спасибо твоим красным волосам. Ты как яркая птичка, затмевала всё.       Встряхнув короткими прядями, Алекс подхватила ручку чемодана. Растерянно осмотрев кошивон, удивилась, какой же он всё-таки крохотный. За стеной вновь послышались крики, французы опять спорили — так же громко, так же глупо. Потому что некоторые вещи не склеиваются, как бы ты ни старался их прикрыть мишурой пустых объятий. Иногда нужно просто выбросить то, что не подлежит ремонту.       Дорога до аэропорта была какой-то бесконечно долгой, а за окном прокручивались воспоминания вместо видов Сеула. И везде, в каждом уголке этого города, везде был Сынмин. Его голос звучал в её сердце, заменяя все ужасы сегодняшнего дня, помогая ей держаться на плаву достаточно, чтобы она смогла добраться до своего кошивона, собрать вещи и теперь униженно, поджав хвост, бежать из Кореи в родной Техас. И она бы всё отдала, чтобы сейчас вернуться на два дня назад, в то время, когда она ничего не знала и была беззаботно счастлива вместе с тем, в кого так легко влюбилась.       Как жаль, что у них получился такой конец.

***

      Две стройные девушки, закутанные в плед, что принесли с собой из их студии, сидели на широком подоконнике на верхнем этаже Ричмонд Энтертеймент. Их длинные белые и красные волосы смешивались между собой из-за того, как тесно они сидели друг с другом, пока пытались наговориться, пока их обеих не хватились. За окно мерцало ночное звездное небо, освещая их не хуже ночных фонарей.       — Я придумала! Я встречусь с продюсерами сама! — Элен подскочила на месте, восторженно хлопая в ладоши от собственной идеи. Ее белоснежные волосы взметнулись вокруг них словно белое облако.       — Звучит… самонадеянно. Ты уверена, что сможешь? И как ты хочешь вести переговоры, ты же ничего в этом не смыслишь? — улыбнувшись, Алекс потрепала сестру по щеке.       — Да! Со всеми, куда мне позволит добраться наша фамилия. И мы сможем вести группу так, как хотим мы сами. Без Марен, без моего отца, без давления, — схватив сестру за руки, Элен тараторила своим нежным голосом, захлебываясь от слов. — Ты сможешь сама петь у микрофона, а не быть моей фонограммой! А я — писать любые тексты. Хлоя и Мэри тоже будут не ограничены, и никто не будет нам указывать. Полная свобода! Только мы и наше творчество. Алекс, я так этого хочу…       — А вдруг твой отец узнает? Нам нужен какой-то план, как это всё провернуть…       — Вообще есть у меня одна идея, — Элен с сомнением посмотрела на Алекс, но потом тряхнула головой. — Нет, она слишком бредовая.       — Если нам это поможет, тогда я в деле. Я тебе полностью доверяю, — с уверенностью и теплотой в голосе улыбнулась Алекс.       Улыбка Элен сверкнула в полумраке офиса, освещенного лишь ночным небом:       — Ведь свобода — это то, чего мы все хотим. Правда?