Pendants

      В Ангеле Циглер было что-то такое, что чертовски бесило Мойру.       Хотя нет. Всё. ВСЁ, что было связанно с Ангелой, приводило Мойру в ярость, и она была без понятия, что с этим делать. То, как Циглер смотрела на всех вокруг, словно знала что-то, чего не знали они. То, как она мягко поддерживала авторов провальных идей, просто чтобы сделать им приятное. То, какую идеальную осанку она держала во время работы и во время ходьбы. То, как Ангела завязывала волосы в высокий хвост, как они подпрыгивали при быстрой ходьбе, волнении, или когда она опускалась на диван в комнате отдыха, чтобы отдохнуть. То, с каким неодобрением она смотрела на работы Мойры: на её тесты, эксперименты, патенты и диссертации, на которые было потрачено много времени и усилий.       Ангела будто не представляла, на что она способна. Она была умнее любого молодого учёного, которого Мойра когда-либо встречала. Она была куда способнее и непоколебимее в своих убеждениях, чем любой из её сверстников. И всё же, она вгоняла себя в рамки. Её потенциал ограничивали собственные представления о добре и зле, о том, что можно делать, а чего делать нельзя. Её сдерживал неубедительный, по мнению О’Доран, моральный кодекс. Это было как минимум отвратительно.       И то, как Ангела смотрела на Мойру, будто она умнее её, будто за свои неполные двадцать один год жизни она смогла постичь суть мироздания, и теперь может указывать О’Доран, как ей можно, а как нельзя проводить свои исследования, свои эксперименты, свою жизнь. Мойра никогда не встречала кого-то хоть близко столь самонадеянного и столь наивного. Молодёжь часто действовала ей на нервы, но Ангела умудрилась обскакать их всех, выделившись в особую, отдельную категорию. Так что, Мойра избегала доктора Циглер, которую все так обожают.       То есть, она старалась её избегать. Неведомым образом, Ангеле удавалось влезть в каждый разговор, причём независимо от того, присутствовала она при нем физически или нет. Мойре было очень досадно видеть, как светлели лица людей, когда они говорили о гениальности молодого доктора, о её изяществе и скромности, о её филантропических мечтах.       — Идеализм, — усмехалась Мойра, обращаясь к своим сбитым с толку лаборантам, — она несёт полный бред.       Они не знали, зачем начальница выходит из своего кабинета, только ради того, чтобы прервать их разговор о докторе Циглер, но чувствовали, что что-то здесь нечисто. О Циглер больше не вспоминали до самых праздников, когда начинается обыденная суета вокруг рождественской вечеринки. В этом году за её организацию отвечала Ангела, и Мойра абсолютно не понимала, почему учёная такого уровня согласилась на подобное задание, но отмахнулась от этих мыслей, поскольку О’Доран на подобное мероприятие на затащишь даже силой.

***

      Наступил канун Рождества, и Мойра вернулась домой, куда её насильно отправило начальство, велевшее отдохнуть от исследований. «Тебе же недавно исполнилось тридцать? Насладись своей жизнью, пока молода».       Она проверила полки и поняла, что уже несколько недель не ходила за покупками, а жила за счёт провизии из метро рядом с квартирой и еды, которую ей приносили лаборанты, беспокоясь о её самочувствии, когда она будто находилась в трансе, позволяющем ей работать несколько дней подряд и, кажется, не дышать. «Сейчас ни один из этих источников пищи мне недоступен», — подумала она про себя.       Мойра с ворчанием опустилась на диван, и её скудно обставленная комната озарилась тусклым светом. Здесь ей было абсолютно нечего делать. Почему бы начальству не послушать её и не позволить работать тогда, когда она того хочет? Мойра почувствовала лёгкую тошноту и задумалась, не от недоедания ли это. Для врача она довольно паршиво умела о себе заботиться: она худая и бледная, а её волосы никогда не бывают послушными. В другой жизни, она могла бы ухаживать за собой куда лучше. Или если бы был кто-то, на кого она хотела бы произвести впечатление. Или если бы она не была так погружена в свои исследования и вела самую обычную жизнь. Или если бы она была Ангелой, которая каждый день выглядела безупречно, и при этом успевала выполнять абсолютно все свои обязанности. Мойра скривила губы от одной только мысли об этом, и у неё заурчало в животе. Она опустила взгляд вниз и заметила вручённое ей дурацкое разноцветное приглашение на рождественскую вечеринку.       У них там точно будет еда, не так ли?       Она зарылась в шкаф в поисках чего-нибудь, что не было бы ее помятым лабораторным халатом, и достала фиолетовый костюм. Он не выглажен, галстук куда-то пропал, и она не надевала его уже целую вечность. Брюки были уже коротковаты, но… сойдёт. Застегнув часы на запястье и зачесав волосы пальцами, она надела туфли и вышла из тихой квартиры, надеясь, что сможет проскользнуть туда и обратно, и никто её не заметит.       Не заметить Мойру О’Доран просто невозможно. При росте около ста восьмидесяти сантиметров, с эпатажно яркими рыжими волосами и аурой, заставляющей толпу расступаться перед ней, её сложно не заметить. Вечеринка была шумной, с яркими огнями и зажигательной музыкой, и Мойра оказалась прижатой к оживленным, слегка пьяным людям, которых она определённо видела раньше, но никогда не интересовалась ими настолько, чтобы даже заговорить.       Оглядев толпу, она направилась к столу с закусками и добралась до него без особых проблем. Он находился рядом с рождественской ёлкой, такой высокой и яркой, что она немного ослепила Мойру. Она задаламь вопросом, не Ангела ли все это украшала, и кто ей с этим помогал. Кто-то должен был ей помочь, ведь ёлка выше Мойры, и мысль о том, что доктор забралась на стул, чтобы водрузить звезду на верхушку, вызвала на лице О’Доран улыбку, которая так же быстро сходит с него.       Когда она собралась убрать тарелку и уйти, так и не поговорив ни с кем из тех, кто, к сожалению, в курсе её появления, Мойра бросила взгляд на подарки под ёлкой и заметила один. Маленькая зелёная коробочка, размером с ладонь, лежала среди других подарков. Ничего особенного в этой коробке не было, кроме того, что на прикреплённой к ней бирке золотым карандашом было аккуратно написано «Для Мойры О’Доран».       Она ошеломлённо огляделась по сторонам, гадая, есть ли ещё одна Мойра О’Доран, работающая в этом филиале Overwatch, и вдруг почувствовала, что впервые в жизни стала невидимой тогда, когда ей отчаянно хочется, чтобы её кто-нибудь увидел, и она могла спросить, что это всё значит.       Она металась между тем, чтобы взять еды и поскорее уйти отсюда, и мыслями о том, что стоит написать отправителю благодарственную открытку. Затем Мойра вспомнила, что раз это рождественский корпоратив, эта коробочка так или иначе попадёт к ней. Она взяла её в руки и стремительно засунула в карман, прежде чем кто-либо успел бы спросить, что она делает. Заполучив еду, ради которой она пришла, Мойра тихо вышла из главного зала, держась ближе к стене, чтобы её не трогали шумные посетители вечеринки.       Она села в задней части здания, где уже почти не слышно музыки и совсем безлюдно. Ну, за исключением двух её лаборантов, которые выглядели по-настоящему потрясёнными, увидев начальницу здесь. Ей даже не нужно просить оставить её в одну, чтобы они убежали, держась за руки и тихонько хихикая. Мойра вздохнула, её дыхание было отчётливо слышно в темноте, когда она села на искусственный газон и прислонилась головой к стене. Она засунула в рот зубчик чеснока и достала из кармана коробочку. Должно быть, это от её лаборантов. Но они никогда бы не подумали, что смогут застать её здесь. Так кто же…?       Мойра осторожно распутала ленточку на коробке и сняла крышку. Выпадает листок бумаги, и она ловит его, прежде чем он успевает улететь. Внутри коробки — ожерелье с кулоном в виде полумесяца. С одной стороны — синий камень, с другой — красный, и Мойра задаламь вопросом, кто бы мог быть достаточно наблюдательным, чтобы подобрать кулон, подходящий к её глазам. Она с любопытством развернула бумагу, и её лицо покраснело, стоило тусклому свету упасть на записку.       «Гениальному доктору. Счастливого Рождества, Мойра! С любовью, Ангела.»       Она еле сдержала порыв швырнуть коробку как можно дальше, злясь на себя за то, что вообще взяла её в руки. Ангела. Почему Ангеле обязательно нужно во все влезать? Кажется, она хочет быть частью всех мечтаний Мойры, её идей и критических замечаний. Какой глупый подарок! Он даже не практичен. Что она может делать с этим кулоном? В нём нет ни грамма пользы… И все же, Мойра надевает его на шею и засовывает под рубашку, где чувствует его холод на своей обнажённой коже. В нем было что-то знакомое, и она не хотела признаться себе, что в некотором роде довольна качеством подарка. Мойра гадает, все ли получили подарок от Ангелы, и решает, что так и есть. Она не особенная, и ей не стоит обманывать себя, думая иначе. Мойра откусила кусочек макарона и, прищурившись, посмотрела на бумажку, зажатую между пальцами. С любовью, Ангела.       Она не осознала, что раздавила нежное печенье в другой руке, пока не почувствовала, что начинка прилипла к ладони. Раздосадованная, Мойра вытерла руку о бетон и встала, засовывая бумажку и коробочку обратно в карман. Кулон в виде полумесяца мягко покачивался на её груди, пока О’Доран шла прочь, выбрасывая остатки своего ужина в ближайший мусорный бак, прежде чем направиться домой.              

***

             В первый рабочий день после окончания праздников Ангела Циглер пришла в свой кабинет и обнаружила на рабочем столе маленькую красную коробочку. Чёрными чернилами, на ней было небрежно написано её имя. Ленты не было.       Ангела села за стол и открыла коробку. К своему удивлению, внутри она обнаружила ожерелье с кулоном, напоминающим крылья, соединённые с нимбом. Записка отсутствовала, и Ангеле оставалось лишь гадать, кто прислал ей этот подарок.       Однако, у неё была одна зацепка — сегодня утром, когда она здоровалась с Мойрой, О’Доран посмотрела ей в глаза и почти незаметно кивнула, вместо того, чтобы игнорировать её, как было каждый день до этого.       Ангела застегнула ожерелье и поправила поверх свитера.       Чуть позже, проходя мимо Мойры, Циглер готова была поклясться, что видела, как гениальный генетик покраснела, когда её взгляд зацепился за кулон на шее Ангелы. Она улыбнулась Мойре, но та быстро резвернулась на каблуках и поспешила исчезнуть.                     То, как Ангела намеренно улыбается Мойре, чертовски её бесит, но она не может выбросить эту улыбку из головы.