В тайне как секрет

— Кто идёт?! — Я нормальный! — Все вы так говорите, под свет встань, ублюдок! Винтовку свою положи, мразь! Да, вот так, сукин сын… Ты чё, девка что ли? — в голосе прозвучало неприкрытое удивление. — Ага, все, кто без бороды и не выдались в росте под три метра — ну все сразу бабы, спасибо, ничего не скажешь. — Да чё ты, блять… Я те голову говорю подними, а?! Глаза пошире, да, так… — Послышался треск рации. — Да, капитан, глаза чистые, кожа тоже. — Ещё треск. — Что, одежда? Одежда паршивая, но не драная. Да, понял. Она стояла и жевала губу. С одной стороны, ничего страшного в том, что девушку в ней признали, не было, но ощущения назвать приятными не получалось. Всё-таки спокойнее в сложившихся условиях было находиться, когда о наличии женских половых органов знало очень ограниченное количество личностей. Впрочем, вроде как мнение изменили. — Иди вдоль голубой линии, там блокпост будет, тебя досмотрят. Она кивнула и двинулась по указанному направлению. Досмотр — это нехорошо. Всегда нехорошо, но обычно не проблематично. В блокпосте — на самом деле за простецкой школьной партой — сидел немолодой мужик. — Оружие имеешь? — проговорил он с восточно-европейским акцентом. — Нет. Скептический взгляд прошёлся снизу вверх, после чего последовал приказ развернуться, затем ещё один, и вновь увиденное лицо было чуть довольнее. — Имя своё говори мне. — Брэй. — Кто? Брейн? — Нет, Брэй, — сказала она чуть громче, но было уже поздно: мужик, бурча под нос про тупых америкосов, которые своих детей называют мозгами, хотя было бы за что, писал что-то на стикере. — На, держи. Записал твоё имя. На стикере значилось «К» вместо «Б» и что-то абсолютно неразборчивое дальше. Мужик снова заговорил: — Отнесёшь Брайану — вот то ли дело нормальное имя — он те паспорт напечатает. Меня Сашок, кстати, звать. Всё, пиздуй бля. И Брэйн — или кто она теперь тут — попиздовала. Идти долго, благо, не пришлось — а иначе она просто села бы где-то и отправилась уже не к паспортному контроллёру, а смотреть цветные или хотя бы чёрно-белые сны. Брайан оказался, в сравнении с уже встреченными двумя гражданинами, малозаинтересованным и скорее даже пофигистичным человеком, что в условиях апокалипсиса — а тем более с зомби — было, честно признаться, неожиданно и практически любопытно. Практически — потому что пришла она сюда, чтобы просто удостовериться в безопасности её нынешнего места обитания, и тратить время на глубокую душевную организацию незнакомцев желания не присутствовало, ну, просто вот абсолютно. Паспорт ей вручил Брайан минут через десять — это был лист а6, сложенный вдвое, на котором красовалось нисколько не напечатанное, а просто курсивом написанное «Крынка» и ещё какая-то информация, видимо, соответствующая адресу и статусу этого островка прежней цивилизации. Что ж, ходить с именем «заплетённая» — или что там имелось в виду под Брэйден — уже давно непривычным не казалось. Стать резко мозгами было неожиданно. Но уж совсем нетривиально оказалось явиться ёмкостью для жидкости. Она закатила глаза, когда подумала о том, что будет, если хоть один из её любимых и любвеобильных инопланетных мужей узнает, как её тут назвали. А затем она услышала смех. И не один, а несколько голосов в её голове хихикали и хрюкали на разные лады. Затем послышалось: — Мы тебя так звать будем! — Нет, нет, нужно что-то ласкательное. — Как там у людей? Крышечка? — Не-е-ет, это другое слово. Но «ч» там точно есть. — Я нашёл! Крыночка! Хотелось закричать. И не потому, что обидно, нет, а потому что её дражайшие и очень бронированные, но всё-таки не неуязвимые дятлы сидели сейчас где-то близко, критически близко к зданию, а значит в стопроцентной пулевой досягаемости. — Детка? — Детка, маленькая, нас не видят, честно. — Мы на крыше и стенах, тут никто сейчас не смотрит. — А если что — мы спрячемся. Или съедим его. Последнее было неправдой. Инопланетяне, приземлившиеся несколькими месяцами до повального заражения, но парой недель позже его начала, питаться мясом людей могли. И остальными животными — тоже. Что уж там, они могли есть что угодно, а могли не есть вообще. Один из них раздобыл учебники биологии какого-то курса и, разобравшись с в очередной раз вставшим лексическим барьером, предположил, что их способность жить долго без привычной людям еды — это как раз именно то, что называется фотосинтезом. Проверить, правда, эту теории случая пока не представилось. Но вот что-что они действительно поглощали в любых количествах и с огромным наслаждением, так это зомби. Инфицированные по их словам являлись просто натуральным деликатесом, какой они последний раз едали, наверное, никогда или как минимум бесконечность планет назад. Новоиспечённая Крыночка прикрыла глаза и прислонилась спиной к стене. Ладно, вряд ли кто-то действительно пойдёт на крышу в темень. Быть может, у них это даже запрещено. Мужья — они настояли на том, чтобы именно так она их называла — были в относительной безопасности. Она пробурчала себе под нос: — Я пошла. Не отвлекайте, — и добавила мысленно: «Умники». Вся эта операция, которую она проделывала только второй раз в жизни, был нацелена на то, чтобы никто не узнал о том, что среди зомби скрываются абсолютно разумные и относительно неопасные, но более выносливые и защищённые, нежели люди, существа. И дело было не в том, что никто никогда не видел инопланетян. А в том, что внешне их наверняка принимали за обычного, просто развившегося в страшную монстрину, зомби. Она, впрочем, первый раз приняла их за шизу или хотя бы за галлюцинацию, но вспоминать об этом не было времени. Сейчас нужно было как можно скорее найти местного управленца или кого-то ещё, кто знал о наличие дронов или любых других отслеживающе-записывающих машин, на которые мог попасть дом, где они поселились, или они сами, проводящие время вместе. — О, не волнуйся, окна у нас всё-таки зашторены, а ночью достаточно темно. — Но это вовсе не означает, что мы своими силами не можем достать нам камеру. — И не заснять, как ты со стонами выпускаешь из себя сперму. Крыночка задрифтовала на повороте лестницы, еле-еле выровняв тело в вертикальное положение, и продолжила подниматься. Мысли трудно было собрать, но каким-то невероятным и предположительно волшебным образом до управленца она дошла. Тот на её удачу оказался пьян, но не вдрызг, и разговорить его — составило не столько труд, сколько время. И даже получилось без попыток физического контакта. Вот только полученные сведения удовлетворительными назвать не выходило. Здесь, в этой многоэтажке, дронов не было. Но им откуда-то их присылали, а если точнее, притаскивал какой-то одноглазый хер, представлявшийся почтальоном. — Ну, что, всё узнала? — Не всё! Нам нужно будет найти почтальона, — прошептала она, поднимаясь по ступеням. Стали слышны многозначительные хмыки и угуки, что означало, что её, конечно, услышали, но планы имеют другие. Она со всей силы нажала на дверь, и та поддалась с жутким скрежетом и мгновенно захлопнулась, стоило выскользнуть и перестать держать. Шесть пар глаз тут же засветились в темноте, а в шею ударило горячее дыхание. — Залезай, красотка, прокатим с ветерком.