Не примет меньшего.
20 февраля 2024 г., 21:30
Минхо души не чает в своём хёне. В чём это проявляется? В том, как горят его глаза при встрече. В том, каким робким и нежным становится он рядом с ним. В том, как он себя ощущает, находясь рядом с ним.
Иметь отношения с уважаемым преподавателем в университете довольно рискованно, но Минхо всегда привлекал азарт и дрожащие кончики пальцев из-за возможности быть пойманными.
Честно говоря, Минхо затеял флирт с молодым преподавателем из-за скуки, кто же знал, что ему ответят тем же. А обратного пути уже не было видно.
Господин Хан, преподаватель психологии, просто напросто украл сердце своего студента, и, кажется, даже не планировал его возвращать.
Их переглядки и небольшие диалоги со включённым шармом не возникали у всех на виду, скорее, когда Минхо, как обычно, дольше всех собирал свои вещи, а его друг, по совместительству такой же ученик Хана, Ким Сынмин, вылетал из аудитории раньше всех, ссылаясь на то, что чувствует себя подавленно с преподавателями, и ему легче подождать в коридоре.
Минхо был дерзок и остроумен, с ловкостью парируя в любых вопросах. Но кое-где Джисону всё же уступал.
На словах Минхо был самым смелым и сильным, угрозы вылетали из его рта каждые пять минут, но стоило Хану подняться со своего кресла и загнать в угол: его уверенность уменьшалась в кратном размере, а глазки обеспокоенно бегали по лицу хёна. Ах да, Минхо краснел по поводу и без. Само осознание того, что он стоит перед хёном вот так, почти что в ловушке, вынуждало разум придумывать различные ситуации где они могут выглядеть чуть иначе и это… сводило Минхо с ума.
— Профессор Хан, у меня вопрос по последним трём абзацам на третьем слайде, не могли бы вы объяснить мне их поподробнее, пожалуйста? — однокурсница Минхо, Чон Юн Воль, падкая на мужчин, уже который раз проделывала это с преподавателями, надеясь, что они ответят ей взаимностью, но о чем могла идти речь, если она была ни рыба ни мясо для них? Дело не во внешности, этим она явно не скромна, тут скорее про то, что с ней даже не о чем говорить. Она ничем не интересуется, у неё нет хобби и вообще, она «папина дочка», чьи желания всегда исполняли, отчего и думает, что нужна всем.
— Подойдите с этим вопросом на перерыве или лучше после всех пар, сейчас небольшой перерыв будет, Вам нужно идти в другой корпус, а мне – на совещание, — кивает Хан, совершенно ей не увлечённый. Он знает, что она за человек, не без помощи Минхо, который бесился при одном лишь взгляде на эту даму.
— Но Господин Хан, я не могу после пар… — выдавливает жалостливый писк, чтобы ей снова помыкали.
— Чон Юн Воль, либо после всех занятий, либо я сброшу Вам презентацию файлом на электронную почту, и Вы попробуете ещё раз разобраться с данным материалом самостоятельно, других вариантов предложить не могу, — спокойно разъясняет он, поправляя чуть съехавшие очки обратно на переносицу.
— Господин Хан, я не могу после пар, меня не будет в городе после пар! Что сложного в том, чтобы объяснить мне сейчас? У нас ещё достаточно времени, чтобы прогнать материал ещё раз для закрепления! — никак не унимается блондинка, цокая.
— Чон, ты можешь закрыть свой рот и не срывать пару? — злится Минхо, с яростью глядя на однокурсницу.
— Я не с тобой разговаривала, Ли-Мин-хо, — насмехается она, видя огонёк в чужих глазах. — Сиди и помалкивай, троечник, — и снова хихикает.
— От кого слышу, удивлён. Думаешь, раз твой отец платит за твоё обучение, то ты на видном счету? Обломись, мир не крутится вокруг тебя, и, если бы твой папаша не платил за твою сессию, ты бы вылетела на первом курсе и уж точно не задержалась бы до третьего, — теперь усмехается Минхо, видя как раздуваются её ноздри от негодования. Вот так, сучка, выкуси!
— Слышь ты, нищеброд! — резко поднимается с места Чон.
— Как ты меня только что назвала? — вмиг оказывается напротив неё, теряя весь позитивный и весёлый настрой после оскорбления.
— А ты что, оглох за десять секунд, нищеброд? — ухмылялась та, отчего Минхо очень хотелось высказать ей всё то, что он о ней думает.
— Ли Минхо, Чон Юн Воль, вернитесь на свои места, немедленно! — только сейчас молодые люди замечают преподавателя, который, вообще-то, всё это время пытался прекратить их ссору.
— Профессор! — пищит она, отчего Джисону стоит не малых сил остаться спокойным.
— Все могут быть свободны, файл с презентацией передам через куратора, на следующее занятие жду подробный пересказ каждого слайда, — окинув восторженные взгляды с обеих сторон, ему не остаётся выбора, как закончить занятие раньше, чтобы зеваки случайно не усугубили то, что происходит. — Ли Минхо и Чон Юн Воль, попрошу вас задержаться.
Девушка лишь хмурится, сложив руки на груди. Она обиделась. Это смешно. С чего бы вдруг она решила, что имеет право на эти детские обидки и, вообще, что это уместно при их положении?
Многие разочарованно вздыхают, желая увидеть горящий конфликт двух взрывных людей наяву, а другие же, наоборот, почти что убегают оттуда, пока выдалась возможность.
Стоит аудитории стать пустой, за исключением двух студентов и одного преподавателя, а Хану опустится в своё кресло, как Чон снова подаёт голос.
— Профессор, он влез в чужой диалог, это неприемлемо!
— Юн Воль, а Вы считаете приемлемым, вот так открыто оскорблять своего товарища при преподавателе и вашей группе? — парирует Хан, устало сложив руки на груди.
— Он мне не товарищ! Моя воля — не видела бы его хоть сто лет!
— Несмотря на это, он ваш однокурсник, вам учиться бок о бок ещё два года, даже два с половиной. Повторю свой вопрос: Вы считаете приемлемым оскорблять своего однокурсника во время учебного процесса в учебном заведении? — не унимался Хан, желая услышать извинения.
— Профессор Хан!
— Чон Юн Воль, всего пару дней назад Вы устроили скандал с другим студентом, всё так же не выбирая выражений. И что я вижу сегодня? Вы позволяете себе то, на что не имеете права. Как думаете, стоит ли мне доложить о вашем неподобающем поведении в деканат? — Джисон умело давит её угрозами, но говорит строго и по факту.
— Нет, я не имела права так поступать, — понимает, что, если это дойдёт до отца, ей будет худо.
— Мало понимать свои ошибки, нужно уметь их признавать, а также иметь храбрость и силу попросить прощения, — намекает Джисон, отчего её брови взлетают вверх.
— Я должна извиниться перед ним? Ха! — удивляется та, словив на себе презрительный взгляд преподавателя и парня рядом.
— Не пытайтесь, Профессор Хан, она ни у кого ни разу не просила прощения за всё время обучения, легче доложить в деканат, там на неё найдут управу, — как бы невзначай, делится своим мнением Минхо.
— Не поддакивай! — шипит она. — Мне жаль, Профессор Хан, такого больше не повторится.
— Нет, — отрицательно качает головой.
— Что «нет», профессор Хан? Я ведь признала ошибку, извинилась и сказала, что больше такого не повторится! Что не так?
— Вы должны просить прощения не у меня, а у Минхо, к счастью, оскорблений в свою сторону я пока не услышал и надеюсь, что не услышу.
Джисон почти что ощущает её злость, витающую в воздухе.
— Прошу прощения, Минхо, я была неправа. Такого больше не повторится, — никто не успевает вставить слово, как её и след простыл.
Повисает молчание, и преподаватель просто смотрит на своего студента, думая о чём-то своём.
— Минхо, зачем? — устало выдыхает Джисон, сбрасывая очки на стол, чтобы потереть уставшие глаза.
— В смысле, зачем? Она срывает пару, нужно было, чтобы её кто-то заткнул, иначе она бы так и продолжила пищать и просить тебя объяснять ей одной то, что ей непонятно, — разъясняет Минхо, словно ребёнку.
— Нет, Минхо, зачем? Ну повозникала бы она ещё какое-то время, а потом убежала бы на свои реснички и ноготочки, зато конфликта бы не было! А что теперь? Она ещё сильнее будет точить на тебя зуб!
— Будто мне хоть когда-то было до неё дело, — уверенно ухмыляется Минхо, обойдя стол, удобно располагаясь на родных бёдрах. Ладонь скрывается в волосах профессора, нежно оттягивая пальцами корни.
— Минхо, наживаешь себе проблемы. Она не стоит того, — глаза Хана прикрываются, он на секунду расслабляется, забывая обо всём на свете, кроме парня, сидящего на бёдрах.
— Плевать, нечего лезть к тебе.
— Минхо? — глаза недоверчиво раскрываются, когда он осознает ещё одну причину того, зачем он вступился. — Только не говори, что ты…
— А что я? — хитро ухмыляется, виляя тазом, чтобы устроиться поудобнее.
— Мы ведь уже много раз говорили об этом. Мне не интересен никто, кроме тебя, да что с неё можно взять-то? Она тупая, как пробка, и приставучая такая, что от неё любой устанет на следующий день. То-ли дело ты… Мой единственный и неповторимый Минхо.
Это именно то, что хотел услышать Минхо. Что он такой один и его любимый хён не нуждается в кукле по типу Юн Воль.
— Люблю тебя, Хо. Не реагируй больше на её выходки, если она опять устроит что-то, то я действительно пойду в деканат.
— У-у-у, мой хён потупится принципами не стучать на своих студентов… Какой плохой хён, — хихикает Минхо, игриво кусая нижнюю губу Хана.
— Она меня слишком бесит. Особенно сегодня. Пусть говорит что угодно на кого угодно, если это не ты. Тебя я в обиду не дам. Плевать на неё и её папашу, — хмурится Хан, а у Минхо на сердце цветы распускаются от нежности, которую он вложил в эти слова.
— Хё-о-о-о-н, ты у меня самый лучший, — улыбается Ли, крепко цепляясь за шею Хана, повисая на нём, словно обезьянка. — Я люблю тебя.
Джисон улыбается его сладкому голосу, чуть позже оставляя пару чмоков на губах, прежде чем убежать на совещание. Он пообещал подарить ему миллион и ещё сто поцелуев дома, наедине. Минхо запомнил это обещание, и он не примет меньшего.
