Эксперимент

      Густые сумерки окрасили город в сиренево-серый. Два сударя торопливо выходят из театра. Они, разумеется, оценили бы живописный пейзаж, если бы не спешили по важным делам. Суматоха всегда мешает в полной мере насладиться жизнью. Все постоянно куда-то боятся опоздать. Увы.              Фонарные огни томно освещают величественные фасады зданий, влажные тротуары и редкие силуэты прохожих. Два сударя входят в закрытую карету. Садятся друг напротив друга. Кучер торжественно встряхивает вожжами под повелительное «вперед!», и карета незамедлительно срывается с места. Стук копыт разносится раскатами грома по улице.              — Евгений, как вам сегодняшнее представление? Не знал, что вы любитель балета.              Белая перчатка сползает с изящной кисти. Евгений задумчиво хмыкает, изучая тонкие пальцы, и только потом окидывает придирчивым взглядом любопытствующего собеседника. Темные брови сдвигаются к переносице, светлые глаза сужаются. Евгению явно что-то пришлось не по душе.              — Отчего вы так помрачнели?              — Ох, Алексей! Вам совершенно не к лицу цилиндр. Лучше бы его сжечь и забыть о нем раз и навсегда! А что до балета… Я удовлетворен. Вполне. Было совсем недурно.              — Рад слышать, — Алексей смущенно улыбается и снимает цилиндр. Не оценили.              — Так-то лучше! — Евгений самодовольно ухмыляется. — А что скажете вы? Прима действительно блистала.              — Балет балетом, дорогой друг, но…              Ладонь медленно проезжается по бархатной обивке сидений. Карета, как не посмотри, попалась роскошная. Ах, эта карета… Она пробуждает в Алексее крайне далекие от искусства мысли. Он почти уж год грезит совсем иного рода удовольствиями, и виновник его грез сейчас прямо перед ним. Как тут устоять? Решено! Незачем скрывать потаенные мечты, когда окончательно разобрался в своих желаниях. Пора признаться во всем и себе, и давнему другу. Для Алексея пробил судьбоносный час!              Господа, понеслась! Захлопни варежку! Тебя не спрашивали, привидение чертово!              — Но? — недоуменно вопрошает Евгений.              — Знаете, я все представление смотрел на вас. Глаз не отводил.              Недоумения лишь прибавляется. Евгений ошарашенно моргает. Замешательство бесцеремонно искажает аристократичные черты.              — Прошу, поясните, будьте так любезны. Вы заставляете меня думать о странных вещах.              — Я же влюблен в вас, — признание, словно брошенная в лицо соперника перчатка, обрушивается на пол кареты. Начинается дуэль!              — Алексей, вы, должно быть, шутите? — остекленевшие глаза округляются, точно парочка серебряных монет.              — Отнюдь.              — Вы, верно, бредите? У вас жар?              — Наверное, вы сводите меня с ума, Евгений. А эта карета… Похабные мысли так и лезут в мою влюбленную голову. Мне хочется сорвать с вас исподнее и припасть губами к вашему мужскому достоинству, — Алексей нетерпеливо подается вперед.              — Умолкните! Как не стыдно говорить такие вольности! Это же мужеложство, — Евгений приосанивается, нервно поправляет воротник пальто. Щеки заливаются багрянцем, а звонкий голос превращается в свистящий шепот. — В вас явно бушуют бесы.              — Да что такого в этом, милый друг? Будто вы не осведомлены о шалостях других господ. Сия тяга вполне нормальна. А Франция? Кишит сей страстью. Чем мы хуже? Никто не жалуется. Вы же любите эксперименты. Так вот, представьте, что сие эксперимент. Неужели я вам совсем не люб?              Алексею удалось найти брешь в напускной обороне Евгения. Взволнованное дыхание участилось. Рассудок остервенело заметался между метафорическим добром и злом. Евгений определенно любил эксперименты. Об этой слабости знали многие, но… Если говорить без утайки — впустить откровенность прямиком в сердце — Евгений порой заглядывался на своего друга так, как засматриваются на предмет воздыхания. Он любовался крепкими руками, широкой грудью, насмешливой улыбкой Алексея. Втайне. Молчком. Ни один живой человек не догадывался о сокровенных фантазиях. Он и сам себя моментально одергивал, ибо грех. Евгений взволнованно трет переносицу и жмурится до боли. Вот же окаянный Алексей! Разум истерично рыщет в поисках отговорок.              — Но там же кучер!              Евгений, как-то неубедительно. Пасть закрой, повторяю! Молчу-молчу.              — Все так. Он там, а мы здесь. Сей факт лишь распаляет мою страсть.              Алексей тяжело вздыхает, сжимает челюсти. Героическое терпение норовит разлететься на клочки. Несмелость Евгения душит Алексея, будто жесткий корсет стан благородной девицы. Уже ничуть не до геройства! Под тканью брюк бушует пламя, и мысли лишены спокойствия. Алексей бесстыдно представляет, как склоняется меж стройных ног, как припадает к желанному телу, как овладевает этим телом и…              — Вы, верно, все же обезумели!              Наслаждение шаловливыми грезами прерывает впопыхах озвученный диагноз. Вот только Евгений же не лекарь. Что за бредни? Он ошибается. Алексей всего-навсего искренне влюблен. Возможно, в некоторой степени и до безрассудства, но разве это важно? Ерунда! Сейчас сие не более чем незначительные мелочи.              — Я в своем уме, но сердце так отчаянно трепещет. Готовы ли рискнуть? Эксперимент, Евгений. Эксперимент. Не в том ли суть ищущей натуры? Острота ощущений. Открытие нового. Неужели не заманчиво?              Признаться честно, Евгений тоже пребывает в нетерпении. Однако продолжает упорно держать марку. Манеры аристократа не позволяют с ходу пойти на поводу у этого безумца! Броситься в омут с головой? А как же гордость?! Евгений знает себе цену. Алексей… Как о любви толкует! Каков хитрец! Еще и пошлостей наговорил. Где это видано? Припасть губами к грешной плоти… Небеса! От мучительных размышлений та самая плоть уж жаром налилась. Несносное тело! Евгений смущенно тупит взгляд и кашляет. Алексей же глядит пристально и с вызовом. Вдруг на смену робости приходит азарт. Наверное, и Евгений внезапно ополоумел. Иначе как еще объяснить то, что он все-таки решил поддаться на уловки? Он выразительно кивает и твердо говорит:              — Пожалуй, так и есть. До поместья графа путь неблизкий. Почему бы и не скрасить его новыми открытиями… Все какой-никакой опыт.              — Ну наконец-то! Думал, не дождусь!              Алексей в мгновение ока оказывается на коленях перед Евгением. Пальцы проворно расправляются с пуговицами, стягивают брюки вместе с исподним и… О чудо! Даже лучше, чем в фантазиях. Алексею сегодня, несомненно, соблаговолит удача. Лучезарная улыбка расцветает на лице, словно чайные розы в дворцовом саду. Он несказанно счастлив.              — Я посмотрю, тебе уже не терпится. Зачем же ты меня тогда так мучал, подлец? — кокетливое негодование и сладкая усмешка.              — Следите за наглым языком! — Евгений рассержено пыхтит, заливается новой порцией смущения. Щеки алеют и алеют с каждой секундой.              — Будь уверен, я знаю, что мне делать со своим наглым языком.              Разумеется, Алексей знает! Сколько он об этом грезил… Не счесть! И вот сейчас его грезы обратились в явь. Сердце трепещет от предвкушения. Вот-вот и у Алексея случится инфаркт от обуревающих душу страстей. Все происходит по-настоящему! Какая благодать. Поистине чудо, не иначе. Словно сам Господь благословил.              Впрочем, смерти в планах не значилось. Обойдемся без трагедий! Вернемся к наглому языку.              Он медленно скользит по взбудораженной плоти. Смакует. Евгений охает и прикрывает рот ладонью. Алексей бесстыдно продолжает ласки. Он жаден, как дворовый пес, которого не кормили двое суток, но вот сегодня… Дорвался! Ах, хорошо, что некому зажечь свечей, чтобы осветить постыдные утехи.              Так я же тут. Умолкни! Ты всего лишь наблюдатель.               На окнах шторы, в карете полумрак. За тенью похоти сокрыты двое. Вся обстановка будто бы кричит — дерзай! — и Алексей послушно исполняет смелую команду. Евгений не скрывает стонов. Какая жалость, не удается сохранять лицо. Евгений все же сдался под столь неистовым напором и откровенно млеет. Каков позор! Крупнейшее фиаско! Так непристоен слабый голос, движенья бедрами навстречу и эти пальцы на затылке друга. Евгений стыдливо прикрывает веки, прикусывает губы. Еще чуть-чуть — и он познает абсолютный крах.              — Остановись! Сейчас я не сдержусь и…              Евгений резко тянет за пшеничные пряди на затылке, но поздно. Белесое поражение, точно жемчуг на колье дворянки, стекает-осыпается по волевому подбородку Алексея. Сие есть больше, чем крах — почти погибель. Возмутительно, словно святотатство!              — О боги! Простите, я предупреждал, — Евгений встрепенувшись, срывает шелковый платок с вспотевшей шеи. — Вот, сотрите срам с лица.              Алексей лишь ухмыляется довольно и стирает несдержанность Евгения рукавом сюртука.              — Безумец! — платок падает из рук. Его владелец крайне обескуражен.              — А знаешь, милый друг, чего мне хочется еще?              Евгений напрягается всем телом. Неровный пульс пустился в пляс. Вальсирует. Чего еще удумал этот сумасшедший? В глазах застыл вопрос, а сердце на мгновенье прекратило счет. Евгений затаил дыхание и молчаливо ожидает приговора. Он понял — Алексея уж не остановить. Безумец озверел.              — Хочу войти в вас. Овладеть, друг мой. Я же так давно мечтал об этом, и мы уже перешли незримую черту меж нами. Так чего стесняться! Позвольте мне, молю, — Алексей крепко вцепляется в точеные плечи, с нескрываемой надеждой глядит в обалдевшие глаза. Снизу вверх.              — Вы, верно… Верно, обезумели! Да как такого можно вопрошать? Грешно все это. Да еще в карете! — Евгений мнется, но сие есть фальшь. На самом деле в опьяненном разуме буйно зреет непристойное желание. Спонтанно брошенное семя, что ни говори, проросло. Евгений уже заранее согласен.              — Исполните мою мечту хоть раз! Я на коленях перед вами. Мы с вами тут... наедине. Вдвоем. Я успел вкусить вас здесь, — Алексей нежно скользит ладонью по греховной плоти. — Позвольте большего, умоляю.              — Эксперимент? — Евгений рвано выдыхает.              — Эксперимент, — счастливая улыбка сверкает в полумраке. — Я будто чувствовал! Лавандовое масло прихватил. Прошу заметить, полученное из самой Франции, — Алексей поспешно вытаскивает стеклянный пузырек из кармана.              — И впрямь шальной. В вас явно сидят бесы.              — О нет же. Вы и есть мой демон-искуситель.              Снисходительный смешок. Евгений изумленно качает головой — и диво! — губы накрывают губы, пальцы переплетаются с пальцами, путаются в складках одежд. Пока карета резво мчит вперед, двое влюбленных неторопливо наслаждаются друг другом. Да, любовь действительно прекрасна, и ей совершенно безразлично на ваш статус, пол и возраст. Сие чистая правда. Даже безумцы поют о любви.              Карета тормозит перед роскошным особняком. Два сударя выходят наружу. Алексей воркует над Евгением, сдувает невидимые пылинки, тот не возражает. От былой прыти не осталось и следа. Судьба вынесла приговор — это любовь.              — Друг мой, вы забыли свой цилиндр.              — Вы же этого и желали. Увы, не сжег.              Евгений заливается смехом.              — Схватываете налету.              — К слову, как вам наш эксперимент?              — Знаете, было довольно сносно. Вы затмили собой балет.              — Рад слышать.              Алексей и Евгений обмениваются влюбленными взглядами и удаляются прочь. Кучер хитро косится на двух воркующих сударей, взмахивает вожжами — и лошади снова несутся вперед. Карета, где родилась любовь, исчезает во мраке ночи. Не исключено, что этой каретой управлял сам Амур.              Эксперимент, бесспорно, удался.