Если бы любовь была
С поцелуем расцвела
...
— Стреляй, — Джисон смотрит в глаза парню напротив, без единой нотки страха, скорее тоской и разочарованием.
— Заткнись..! — у Феликса рука слегка подрагивает. Сердце громкими кульбитами больно ударяется о рёбра.
Его Джисон, такой
любимый и желанный, сейчас стоит в метре от него, под дулом его же пистолета, уверенно и до сих пор нежно смотря в глаза.
Хан усмехается, переместив взгляд в пол. Ещё вчера Феликс обнимал его, рассказывая о своих безграничных чувствах, а сегодня держит под дулом пистолета, наведя его прямо в сердце. В голову не может, больно очень, смотреть в полностью потемневшие глаза, в которых только вчера горела искра любви.
Феликс сын очень важного человека во всей Южной Корее, а Джисон его личный телохранитель, и теперь ещё
предатель всей семьи Ли.
Пошли довольно правдоподобные слухи о том, что Хан продал секретную информацию одним из многочисленных врагов отца Феликс, вероятно, чтобы срубить побольше денег. Удивительно только, почему Джисон не стал даже пытаться опровергнуть всю эту грязь, которую вылили на него?
— Ты же клялся! А теперь вся моя семья желает твоей смерти.. — с еле заметной дрожью в голосе проговаривает Ли.
— Так почему не убьёшь, если я клятву свою нарушил? — любовь в глазах Джисона провалилась в пропасть, с раскалённой лавой в конце. Он больше в неё не верит, хотя продолжает бороться с желанием обнять напуганного Феликса.
— Почему ты так поступил со мной, с моей семьёй? — до боли в пальцах сжимает орудие, которым совершит убийство. А убьёт он, свою любовь и доверие окончательно.
— А тебе недостаточно информации, которую тебе подкидывают родственники и свои люди? — снова смеётся Хан. Он не видит смысла в оправданиях. Зачем, если Феликс больше ему не верит?
Жизнь Феликса всегда была и будет войной. Сплошным минным полем, откуда никогда не выбраться, пока не умрёшь от чьей то руки или же морально, доверившись кому то кроме семьи.
Его сердце никогда не обретёт покоя и настоящей любви, как и Хан никогда не обретёт счастливого будущего, когда человек, которого он
любит, желает пронзить сердце его холодной пулей, пока тот не издаст последний вздох.
— Тебе помочь нажать на курок? — нежно, как ласково будя по утрам, спрашивает Хан, делая маленький, уверенный шаг на встречу.
— Иди к чёрту, — цедит сквозь зубы. В уголках глаз предательски заблестели слёзы.
Хан не винил Феликса в его осторожности и вечном подозрении. Он обречён так жить, и ему жаль, что такая нелёгкая жизнь досталась именно ему.
"Бизнес важнее любви", — так однажды сказал ему Ли, в шутку, ведь следом поцеловал в щеку. Но Хан знал и знает, что любовь ничто рядом с бизнесом и бесценными деньгами. Когда-нибудь это должно было случиться, случайно или нет, но у него нет будущего рядом с Феликсом.
— Я
любил тебя.. — шепчет Ли для Хана последние искренние слова. Больше никогда в жизни он не доверится кому то так, как доверился Хану. Он даже своей тени доверял меньше, нежели Джисону, что так берёг его доверие и любовь, а потом вонзил нож прямо в спину, ранив заодно и сердце.
— Нет, ты не любил, ты ждал нож в спину, и ты его
получишь, — улыбается Хан, притягиваясь ближе. От его рук умереть не страшно. В голове его пустота. Он уже умер. Осталась лишь физическая оболочка и сердце, что почти не бьётся, готовясь к концу.
Он упирается в дуло пистолета рёбрами, целуя в мягкий уголок губ.
— "
Не вини себя" — Еле слышно шепчет Хан, ожидая выстрел.
Феликс со всей болью, ненавистью и любовью нажимает на курок. Оглушающий выстрел. На руки брызнула горячая кровь, стекая на пол. Пустота и крупная дрожь по телу. От Феликса его же руками оторвали смысл его существования.
Ты не видишь в небе море..
Мучительно медленно умирающий Джисон сползает вниз, продолжая улыбаться. Глухой стук чужого тела о кафельный пол и звук скрипящей за спиной двери с трудом вырывают Феликса из непонятного состояния.
— Босс, мы нашли того, кто действительно предал Вас, — этих слов было достаточно, чтобы земля ушла из под ног, а взгляд впился в тело под ногами, что уже покинула жизнь. Хан был прав. Он всегда был прав, нож в спину вонзился, только гораздо больнее. Теперь его уже не вернуть.
В этот момент Феликс умер окончательно. Нельзя винить ни его, ни Джисона. Они из разных миров и никогда не были бы счастливы вместе. И наверно потому, что Ли никогда не верил в любовь, хоть и любил. Он ошибся. Запутался в собственной ровной дороге, выстроенной его отцом и близкими. Он свернул не туда и теперь обречён на страдания.
Если бы не любовь, всего этого не было бы и может тогда, Джисоново сердце продолжило бы биться, а тело стояло рядом, а не лежало перед ним, в гробу, с бумажкой на груди, с последними словами, что до сих пор эхом разносятся в голове, разбиваясь в сотни, а то и тысячи голосов, сводящих с ума.
