Любви алая роза переломает рёбра

Порою мы все, как мотыльки летим на свет. Возможно нужно повернутся.

Идя по коридору и обсуждая разные темы, парень с белыми волосами и шрамом под левым глазом резко остановился. —Николай, всё хорошо? — альбинос почувствовал резкое изменение настроения, что впрочем не было такой редкостью, и вернулся обратно к собеседнику. Он тронул легонько за плечо, чтобы расшевелить. Вот только он совсем не ожидал, что его запястья резко возьмут и припечатают к стене. Держа руки Шибусавв, русский наклонился к уху, прошептав... —Шибу, ты же знаешь, единственный кому принадлежит моё сердце—это ты...— он отпрянул от уха, вдохнув напоследок запах этих белоснежных волос, что всегда отдавали яблоками, и внимательно посмотрел в алые глаза, полные непонимания. —Чего это ты вдруг? Мы уже об этом говорили. Мне жаль, что приходиться это повторять, но эти чувства..твои чувства ко мне..они всего лишь ошибка. Они обязательно пройдут и всё встанет на свои места. Твоя истинная любовь это Сигма, а это всего-навсего временное недорозумение. —учёный печально улыбнулся, смотря на потерянные глаза на против. —Николай ты любишь только его, вот только пока этого не осознаёшь. —Нет, Шибу, нет! Это не так. Я пытался, честно пытался его полюбить. Но всё четно. —Прсто на это нужно больше времени. —Хватит, это сплошной самообман и не только с моей стороны—лицо Николая с потерянности и отчаяния сменилось на мягкую и тёплую улыбку.—Шибу, скажи мне....есть ли что-то во мне, что даёт повод любить меня... —Всё! — чуть ли не сорвалось с губ альбиноса, перед тем как скептически посмотреть на своего друга и выдать другой ответ—Другими словами, люблю ли я тебя? —Да—лицо Николая снова изменилось, оно стало серьёзным и сосредоточенным, а глаза так пристально всматривались в беловолосого. Наступило несколько минут напряжённого молчания. И тем не менее Гоголь ни на секунду не отрывал свой пристальный взор от собеседника. Собираясь с мыслями и думая над ответом, разум топтал во всю и так не многие, но самые ценные чувства. — Николай? —Да —Отпусти мои руки— на удивление Гоголь послушно исполнил просьбу. Шибусава выдавил из себя тёплую улыбку и провёл по щеке вдоль шрама, прежде чем начать. —Ты очень дорог мне, Ники. Пожалуй даже, никого ближе тебя мне не сыскать. Но любовь между нами это уже слишком ....тем более когда тебе выпал редкий шанс быть с истинным. Я ...я не люблю тебя, Ники и никогда не полюблю...—На последних словах сердце так больно сжалось, а глаза Гоголя так прожигали, смотрели в саму суть и пытались найти правду ( словно святая вода коснулась демона,). Альбинос не выдержал всего этого и отвёл свой взгляд, закусив губу — прости... Вот только стоило ему вновь взглянуть на своего друга, Шибусава закатил глаза. Покрасневший Николай тепло и так нежно теперь смотрел на беловолосого, а улыбка его была столь счастливой и искренней, что просто сбила с мыслей. —Ты знаешь, у тебя очень плохо получается врать? —Разве я врал? —возмущённо произнёс Шибусава, скрестив руки. Похоже фарс не удался. —В конце определённо! —Не соглашусь! —Чтобы ты согласился, нужно привести лишь аргументы в мою пользу, да? Первый, я сама проницательность. Второй, я очень долго тебя знаю: твои жесты, твои привычки, даже распознаю настроение по твоему почерку. Иначе говоря я слишком многое о тебе знаю, чтобы сразу понять, когда ты лжёшь, а когда нет. Теперь согласен? —Допустим, я и испытывают к тебе ответные чувства, но...—Татцухико обречённо вздохнул и уткнулся лбом в плечо Ники—...всё равно не позволю тебе быть со мной. —Мы всё ещё близкие друзья, помнишь? —Николай заключил в объятия альбиноса, так радуясь. — Как другу быть с тобой позволишь? —Как другу, да. Хотя это и так очевидно...Ники. Куда бы я делся от тебя? —руки Шибусабвы тоже потянулись в ответные объятия, в них, на удивление, так спокойно и тепло. —Друзья? —Друзья... Чтобы он не говорил Сигме, Шибусаве, себе в конце то концов... По настоящему счастливым он чувствовал, обнимая не своего истинного, а лишь этого учёного. Несмотря на общее недовольство, Татцухико поглаживал легонько спину так отчаянно обнимавшего его альфу, где-то он слышал, что этот жест носит успокоительный эффект. *** —Николаай, ты звонишь в 12 часов ночи что-то случилось? —Шибу, мне нужна твоя консультация—послышался совершенно убитый голос из трубки. —Насчёт чего?—тревога и предчувствие чего-то плохого сковало, а сердце стало биться чаще. —Я..я убил человека по неосторожности. Что мне следует сказать полиции? На сколько меня посадят? Есть смысл в адвокате? —О, боже, Ники...—Шибусава бросился в прихожую, быстро накидывая верхнюю одежлу и беря собой особый дипломат—Ты дома? —М-мне не стоит уходить с места преступления? —Жди меня. Я скоро буду. Мы всё решим. Прошу не переживай и не делай ничего, пока я не буду рядом. Хорошо? —Да.—линия связи оборвалась. Альбинос бежал к знакомую кварталу, не желея сил. В голове был целый рой мыслей. Он думал лишь о плане, что поможет спасти его дорого сердцу друга, пусть и не самыми чистыми методами. Оно того стоит. А ком тревоги и сметяние в горле так не пропал. А вот и знакомый подъезд. Его пальцы дрожа вынули связку ключей, пока парень пытался отдышаться. Как никак, а пробежка для сидячего работника это изматывающе. Пока сердце задыхались от недостатка кислорода, а душу терзали страхи о действиях Николая, он рефлекторно добрался до квартиры. Дверь была не заперта. Как только он зашёл, сразу закрыл дверь и бросился искать друга. Он нашёл его на кухне ,сидячего у тела Сигмы в крови, совершенно потерянного с пустым взглядом. Недалеко валялся окрававленный нож. —Шибу, ты пришёл?—как только он увидел фигуру в белом в стоящем полумраке он сразу улыбнулся печально с примесью сожалением печатью и сожалением в глазах. —Ники!—альбинос радостно вздохнул, он всё же послушался его. Как только он захотел подойти ближе к нему и вот уже даже раскрыл руки, чтобы успокаивающе обнять. Гоголь покачал головой. —Такой ангел как ты, не должен прикасаться ко мне. Прошу дай мне только насмотреттся на тебя в последний раз и скажи что мне следует сделать. Я всё исполню.—мрачно протянул он, смотря на Шибусаву помешанным взглядом полным благоговения и трепета. На лице Татцухико была мелонхоличная улыбка, он опёрся боком об стену, у него есть план. Теперь всё точно решено. —Раз ты сделаешь всё, что я скажу. Уйди в другую комнату и сядь на диван. —тихо произнёс альбинос, одаряя убийцу тёплой улыбкой. Гоголю дважды повторять не нужно, он повиновался своему ангелу. Через несколько минут в гостиную зашёл учёный и протянул Николаю стакан воды, и сел на пол, устроив голову на коленях русского. Это его обычно очень умиротворяло и очень успокаивало. —Знаешь, я столько странного почувствовал и ощутил, когда убил его. Я не хотел этого, правда,....но мысли, которые меня посетили, они одновременно осчастливили меня и ужаснули. —его лицо было полное боли от совершённого деяние, от собственных мыслей, от разочарование в себе и от всего, что сегодня выпало ему испытать. Но тёплая улыбка и взгляд, полный любви и сострадания напротив, грел сердце и душу. Он протянул дрожащую руку, чтобы ,как и всегда провести по мягким белоснежным волосам, но резко отёрнул её. —Я не достоин тебя теперь во всех смыслах после всего, что я натворил. —Нет, Ники, единственный, кто из нас не достоин, так это я. Скоро всё поймёшь. Люблю тебя...даже больше чем мне хотелось. А тебе больше не о чём переживать—мысли в голове русского начали путаться, а веки клонили ко сну. Не смотря на все силы, не смыкать глазу и любоваться в последний раз своим ангелом, он постепенно теряет сознание —Первый раз...—это первый раз, когда ты первый мне это говоришь. Вот что такое милосердие...—последнее, что успел сказать Гоголь, проваливаясь в сон. — Разве это милосердие? Что ж теперь похоже пора—сказал алоглазый спустя пару минут, неподвижно сидя в том же положении, наслаждаясь этими мгновениями. Он встал и подошёл к своему захваченному дипломату, где ранее взял сильное снотворное. Достав необходимую одежду, он быстро в неё переоделся и отправился на кухню с некоторыми пробами и лабораторными инструментами для получение некоторых биологических образцов, что понадобятся чуть позже, набирая по пути с другого телефона нужный номер. —Соедините с Фиолетовым Демоном. — Смотря кто просит. —Красный дракон —Принято. —Ну и ну, кто бы мог подумать, что я ещё услышу голос Кровавого ангела. Давно ты не выходил на связь. — Я бы с радостью вспомнил былое, но увы некоторые дела не терпят отлагательств. —О, правда? Неужто тебе нужна моя помощь? —Действителтно, нужна ли мне она? Я ведь просто так звоню. —Хорошо-хорошо, я весь во внимание. Готов помочь со всем, чем хочешь, кроме убийства Дазая. Надеюсь, не надо напоминать некоторые условия, да? —Разумеется, я помню правила твоих игр и готов в них поиграть. Приступим? —Я весь в твоём распоряжения. Итак, слушаю? —О, дивно. Есть такой парень по имени Сигма, приёмный сын одной очееень важной персоны. Он работает в компании "Чёрно-белый квадрат". Он должен будет умереть самой естественной смертью на публике, не смотря на то, что был умертвлён этой ночью, и постепенно исчезнуть из мнооогих баз данных. А всё те люди, что нежелательно осведомлёны о нём больше нужного, должны случайно умереть, если только вдруг не забудут всё о нём, кроме человека по имени Николай Васильевич Гоголь. О, а ещё на 20 авеню города () должна приехать группа зачистки. Убрать все недорозумения, что есть в квартире номер 45 и предоставить её в изумительном состояние, словно вчера закончился ремонт. А проткнутое тело на кухне должно оказаться к сегодняшнему вечеру в лаборатории, желательно похожей на мою бывшую, вместе с толковым ассистентом. Может ли Фиолетовый Демон исполнить моё скромное желание? —Вот, как. Звучит интригующе. Демон с удовольствием возьмётся за манящий перед глазами контракт. Всё будет исполнено в самом лучшем виде . —У меня даже на секунду непроскочило не возникло сомнение, что именно так и будет. А теперь заключающая часть! —Как же я люблю её! —Выкладывай свои условия, Демон! — Дайка подумааать. Сигма, оказывается не такая уж безизвестная фигура в своих кругах. И теперь я понимаю, что за дело ты хочешь мне подсунуть. Что нужно Демону за его заслуги? Даже не знаю. —Долго ли мне быть зрителем в театре одного актёра? —Ладно-ладно, так уж и быть оставлю прелюдию в стороне. Первое, по окончанию моей работы, я хочу увидеть Кровавого ангела на своём чаепитие, где он выложит всё, чем занимался в последние несколько лет после исчезновения. Второе, есть у Демона один сценарий следущий игры и одной очень важной роли не хватает актёра. Нужны ли коррективы, как старому другу я позволю их тебе внести? —Во первых, я выложу всё, кроме некоторых моментов личностного характера. —Иначе говоря, ты хочешь, чтобы демон довольствовался лишь фактами из жизни без личностной мотивации? Мне кажется или кто-то наглеет? —Может демон подовольствоваться половиной от всего? —Это уже другое дело! Что же ожидает "во вторых'? —А во вторых, в твоей игре, есть гарантия моей полной безопасности и одного человека? —О, несомневайся, она будет обеспечена. Ты заранее со всем ознакомишься. А если вдобавок ангел будет откровен на чаепитие, то узнает конец прописанного сценария. Ну, как ангел готов дать своё согласие и вступит в мою игру? —А разве с самого начала это было не очевидно? —О, значит ангел мог согласиться на все мои условия даже без корректировки, как жаль. —Но так было бы не интересно —И то верно... —Демону пора откланяться, а Ангелу его покинуть. —Увидимся на чаепитие. — голос с противоположного конца стих. —Чаепитие. А ведь раньше я был твердо уверен, что сделал всё, что б не попасть на него вновь. А что в итоге? Закрывая последнюю пробирку, Шибусава оглядел помещение кухни. Взгляд алых глаз устремился вновь на бездыханное тело Сигмы. —И что такого должно было произойти, что Николай замахнулся на тебя? — альбинос аккуратно присел на плиточный пол у головы умершего, где не было кровавых пятен. Его тонкие пальцы провели по волосам, взяв одну из прядок. — А я так хотел видеть Ники счастливым рядом с тобой, Сигма, с его истинным.