Добро пожаловать домой

Се Лянь ждал его ровно год. Ужасно длинные, точно бесконечные двенадцать месяцев, за которые он снова познал горечь одиночества. Вспомнил, какого это, когда вокруг тебя снуют сотни и тысячи людей, а ты всё равно остаёшься совершенно один. И пускай они с Хуа Чэном были знакомы всего ничего, но за тот короткий срок произошло как будто в миллион раз больше событий, чем за все восемьсот лет его жизни. Точнее... С Хуа Чэном он был знаком, так-то, давно, даже очень, но не то чтобы знал его, не то чтобы помнил... А их новое знакомство — да, наверное, так его лучше всего назвать — началось в ту ночь, в Фестиваль голодных духов, когда в обычной телеге, на стоге сена, ему совершенно случайно повстречался князь демонов. И сейчас, спустя год, как тот рассыпался на сотни серебряных бабочек, силуэт в красных одеждах вновь возник на горизонте, как будто бы кровавым пятном расплываясь на всё ещё немного розоватом ночном небе, подсвеченном огнями трёх тысяч фонарей. Раскрыв руки, демон улыбался — и его белоснежная улыбка дала сил сделать первый шаг. Се Лянь, не веря своим глазам, нерешительно двинулся ему навстречу. Но уже через несколько мгновений сорвался на бег, путаясь в полах белого одеяния и едва не падая, спотыкаясь, но держа равновесие. Он верил, ждал, надеялся! — Саньлан! — задыхаясь, крикнул он, и слёзы сами собой хлынули из глаз. Его Высочество и не пытался стереть влагу: солёные дорожки нежно исчезли под чужими прикосновениями, и демон, изо всех сил стараясь сдержать дрожь, одну за другой смахнул слезинки с покрасневших щёк, улыбаясь дрожащими губами. Се Ляня всего потряхивало; ему казалось, что всё это — просто жалкая галлюцинация, очередная шутка судьбы, но отчаянно пытался верить в обратное. Он... чувствовал всей душой и сердцем, что это не иллюзия, это... это правда случилось! Ласково приподняв принца за подбородок, Хуа Чэн, наклонившись, запечатлел горячий поцелуй на его губах, вскоре переключившись на щёчки, носик, прикрытые веки. Поцелуй расцветал за поцелуем, точно огненные цветы, на нежной коже, но в этом пламени Се Лянь готов был сгореть дотла. — Ваше Высочество, Ваше Высочество, Ваше Высочество... — шептал, как в бреду, демон. — Я так виноват, мне вовек не сыскать Вашего прощения... — Саньлан... Прошу, не говори так, — Се Лянь поднял на него глаза, полные слёз, но на губах играла самая добрая улыбка. — Оставь всё это. Всё в прошлом. Ты ведь здесь, со мной — о большем я и не мечтаю! — Но... — Просто больше не делай так, хорошо? Ещё одного расставания я не переживу, — он попытался пошутить, но понял, что вышло как-то даже слишком мрачно, и удручённо закрыл глаза ладонью. Хуа Чэн, поняв его без слов, лишь крепче прижал к себе, позволяя принцу уткнуться в грудь и несколько раз всхлипнуть. Он видел, как дрожат его плечи, и не переставал осыпать макушку возлюбленного поцелуями. Князь демонов плохо понимал, как следует выражать любовь, но почему-то сейчас ему казалось, что как раз так и следовало себя вести. — Я так скучал по тебе... — пробубнил Се Лянь, не выпуская из пальцев красную ткань. — Ждал всё это время, не оставляя надежды ни на денёк. Я всё думал, что ты прикидываешься зверушками... Представляешь, я и разговаривал с лисицей! И с вороном, и с зайцем, и даже с рыбой однажды... — он усмехнулся, слегка отстраняясь и утирая слёзы. — Черновод надо мной посмеялся, а я ведь его несколько раз обедом угощал! — Прибавлю к его долгу, — холодно проговорил Хуа Чэн, и улыбка его превратилась в предвещающий чью-то смерть оскал. — Нет-нет, что ты! Он меня не задел ничуть! Се Лянь понял, что сболтнул лишнего, и устало помотал головой, вздыхая. «Вот уж язык мой — враг мой». Но князь демонов, к счастью, быстро сменил убийственное настроение на спокойствие и любовь. Он отошёл на шаг назад, мягко улыбнулся, а после протянул руку и убрал растрепавшуюся чёлку с лица принца. «Вам идёт, Ваше Высочество», — читалось в его взгляде, но он предпочёл промолчать, чтобы не нарушать тишины столь чувственного момента. На поясе князя, радостно завращав глазом, проснулся Эмин, и Се Лянь, восторженно выдохнув, погладил ятаган по рукояти. Жое, почувствовав родного демона, зашуршала, сорвалась с руки и, обвившись вокруг Хуа Чэна, как будто бы обняла его, а затем поползла к Эмину. Кажется, их магические артефакты соскучились не меньше своих хозяев! — Идём домой, Саньлан, — позвал Се Лянь. — Что-то мы стоим здесь, на холоде, а уже солнце село... Скоро покажется нечисть... — Гэгэ, ты чего? Неужели боишься..? — Что ты, что ты! — отмахнулся он. — Просто не хочу испортить твоим подчинённым сюрприз. Представь, как они будут рады, когда снова увидят тебя! — Думаю, мне нужна моральная подготовка для этого... По дороге в святилище Водяных Каштанов они не расцепляли рук. Пускай кожа у демона была холодной, как и всегда, но принцу казалось, что он, начиная от кончиков пальцев, вот-вот сгорит от его тепла. Должно быть, это тепло излучала любовь Хуа Чэна. Ветхая хижина на вершине холма, пусть и отстроенная заново, выглядела совершенно так же, как и год назад. Такая же заштопанная соломой крыша, такие же косые и кое-где прогнившие доски и такая же дверь из простой занавески. — Всё как в ту ночь, — вздохнул Хуа Чэн, и на душе от этих слов стало так тепло и приятно, что Се Лянь не удержался от улыбки. Хотя, возможно, он так и не прекращал улыбаться с тех пор, как обнял князя демонов после долгого расставания. — Куда же ты пойдёшь теперь? — вспоминая свои слова тогда, с усмешкой спросил принц, заглядывая ему в блестящий тёмный глаз. — Наверное, найду какую-нибудь пещеру и заночую в ней, — подыграл Хуа Чэн, улыбаясь во все зубы. — Можешь остаться у меня! — Правда можно? — Конечно, — он улыбнулся. — Вот только спальное место только одно, потеснимся вдвоём на циновке... — Гэгэ! — не сдержался демон. — Ты до сих пор... — Знаю-знаю, но мне незачем было тратиться на кровать, — Се Лянь внезапно подтянулся на носочки и чмокнул князя демонов в щёку, заставая его врасплох. Отличный отвлекающий манёвр! — Саньлан, пойдём! — и, схватив его за запястье, потянул в хижину. — Гэгэ... Нельзя тебе спать вот так на полу! Завтра же переезжаешь ко мне в Дом Блаженства, и чтобы нигде, кроме воздушных перин, не спал. — Я ведь не принцесса, — вздохнул тот, собираясь укладываться спать, но вместо того, чтобы приземлиться на циновку, внезапно почувствовал под собой чужое тело и залился краской. — Эй, С-Саньлан! — Для меня ты всегда будешь самой хрупкой и нежной принцессой. — Если только для тебя... — сдался Се Лянь и медленно выдохнул. Он потянулся, выкинув вперёд руки и заключив князя демонов в объятия. Хуа Чэн приподнял бровь и ухмыльнулся. — Но тогда я тебя не отпущу! Вот так всю ночь обнимать буду! — Как пожелаете, Ваше Высочество, — слова растворились в поцелуе, ведь демон, подавшись вперёд, поймал губы принца, оставляя на них страстный поцелуй. Се Лянь от неожиданности сначала дёрнулся, но потом, ощутив сладкую дрожь, пробежавшую по всему телу, ответил на поцелуй, приоткрывая губы и позволяя Хуа Чэну творить с собой всё, что угодно. Он так долго ждал его возвращения... Не спал ночами, сгорая от тоски. Готов был биться о стену головой, чувствуя, как медленно сходит с ума от ожидания. Но Се Лянь верил, что его любовь вернётся. Верил словам Саньлана, верил ему и в него. Он знал, что, рано или поздно, — пускай хоть сотни лет пройдут! — Хуа Чэн вернётся, алым всполохом вновь ворвавшись в его жизнь.