Не вспоминай

Он просыпается через время. По привычке рукой ищет Марину на её половине кровати. Пусто. И всё вспоминается сразу. И целого одеяла слишком много для одного. Её рядом нет. Не пришла. Значит, уехала. Значит, всё. Тянется за телефоном — по привычке проверить от неё сообщения. И понимает, что мобильник остался где-то рядом с мокрыми брюками. И вдруг замечает в темноте силуэт. Её силуэт. И понимает, что она не уехала. Значит, ещё не всё. — Марин?.. Она вздрагивает. — Ты чего на полу сидишь? — сонно спрашивает он. А она не отвечает. Только смотрит на него. И тогда он её зовёт: — Иди сюда. Но она ещё не двигается. — Я тебя не прогонял. И наконец поднимается. Тихо раздевается в темноте. И ложится рядом. На расстоянии, боясь пошевелиться. Оба понимают, что никто сейчас не уснёт. — Марин? — М? — впервые за долгое время отзывается она. — Ты пришла. — Да. — А я уже начал было прощаться с тобой. И оба замолчали. И Марина вдруг с ужасом поняла, что всё это время пыталась спасти воспоминания. А на самом деле боялась потерять живого человека. И превратить уже его в болезненные воспоминания. Весь вечер боялась признаться ему в своей путанице. Боялась, что он перестанет её любить. Боялась, что, узнав всю правду, он отвернётся. А он, оказывается, уже успел её мысленно потерять. И всё равно позвал к себе. — Наверно, нужно что-то прояснить, — нарушает Марина тишину. — Наверно, — тихо соглашается он. — Только, Марин… Я больше не выдержу ещё одного твоего «не знаю». — Я боюсь начать. — Я знаю. А знаешь, чего я боюсь сейчас больше всего? — Что ты был прав? — Что ты сейчас скажешь, что вернулась только потому, что дождь не закончился. А ехать опасно. Марина резко повернула голову. — Кость… — но её перебили. — Или потому, что тебе стало меня жалко. — Нет. Он прикрыл глаза после её тихого «нет». — Тогда зачем ты пришла? И Марина понимает, что это самый простой вопрос за весь вечер. Единственный «высиженный». — Потому что хотела. К тебе. Потому что хочу домой с тобой. Теперь молчит он. Слишком долго. И Марина уже успевает испугаться. А потом он тихо выдыхает: — Это важные слова. Костя тянется к ней, но не решается тронуть. Потому что разговор ещё не окончен. Или он боится её спугнуть. И она продолжила: — Ещё боюсь заснуть. Потому что могу проснуться утром, а ты уже передумаешь. — Марин… — И имеешь на это полное право. Пока я пытаюсь понять, почему человек, который столько раз делал мне больно, до сих пор сидит у меня в голове. Я ненавижу это, понимаешь?! — её голос надломился. — Ненавижу. Ты не заслужил задавать мне эти вопросы! Ты не заслужил чувствовать себя лишним! Она уже снова плакала. — И мне стыдно. Стыдно перед тобой. Потому что, когда мне было страшно, я приехала сюда. К тебе. Не к нему. Не к себе. К тебе. И именно поэтому мне так страшно. Я боюсь, что однажды ты просто посмотришь на меня и поймёшь, что тебе всё это не нужно. Что можно было жить спокойнее. Без меня. С кем-нибудь другим. Костя коротко выругался себе под нос. Он не выдержал. И впервые её перебил: — Марин, ты опять всё решила за меня. И она замолчала. Он даёт ей время успокоиться. — Марин, перестань уже жить за меня. Мне может быть тяжело. Мне может быть больно. Но это моё. И любить тебя — тоже моё. — Он сказал, что ты хороший парень. Что не заслуживаешь всего этого. — И? — И что я ломаю тебе жизнь. — А ты? — Я ему не поверила. Тогда. — А сейчас? Марина отвернулась. — Испугалась. — Чего? — Что он прав. Долгая пауза. — И ещё я боюсь, что ты однажды посмотришь на меня и поймёшь, что он был прав. — В чём? — Он сегодня приходил и сказал, что я играю в свои игры. Что сама не понимаю, чего хочу. Что в итоге обвиню других. Костя долго молчал. — Марин… Ты сейчас лежишь рядом со мной, ревёшь, признаёшься в том, в чём могла никогда не признаваться… — он покачал головой. — Слушай, если это игра, то хреновая какая-то игра получается. Если бы ты хотела мне врать, ты бы давно уехала. Да ты бы вообще не приехала. Врут обычно те, кому всё равно. Он сказал это без обиды. Без горечи. Просто устало. Костя повернулся к ней. — Да и вообще… Я, если честно, сам уже нифига не понимаю, Марин. И устало потёр лицо. — Я прекрасно знал, во что шёл, когда начал встречаться с женщиной, которая ещё не до конца пережила прошлые отношения. Я не мальчик. Меня никто не обманывал. И хватит думать за меня, сколько я должен выдержать. Только не путай это с бесконечным терпением. Я правда не железный. И тебе я сегодня об этом говорил. Она слишком хорошо помнила другой его голос «Я не железный, Марин». Тогда она услышала угрозу. А теперь знала, что это была просьба. Последняя. — Я не хочу быть хорошим парнем, которого тебе жалко. Я хочу быть мужчиной, с которым ты хочешь просыпаться. Он глубоко вздохнул. — Я не хочу выигрывать у Брагина. Я просто хочу, чтобы ты выбирала меня. Если мне станет невыносимо — я скажу. Но пока я здесь. И это тоже мой выбор. Он покачал головой и невесомым движением вытер пальцами слёзы с её щёк. Вдруг Марина поняла, что даже сейчас ей было спокойно от одного его прикосновения. — Я хочу его не вспоминать. Костя кивнул, почти незаметно. — Тогда не вспоминай. Прости. Глупость. Знаю, что это не так работает. Она даже усмехнулась сквозь слёзы. — Просто очень хочется, чтобы работало. А как… Я не знаю. У нас с тобой весь вечер одно сплошное «не знаю». И знаешь что? Она вопросительно посмотрела на него. — Я больше не боюсь твоего «не знаю». Он усмехнулся. — Почему? — Потому что самое страшное было бы, если бы ты вообще не пришла. Если ты бы уже всё решила. Вот это было бы страшно. А всё остальное… Не знаю, Марин. Я не знаю, что с этим делать. Правда. Он придвинулся к ней. — Хватит на сегодня. Давай спать. — Кость… — Марин, я больше не могу. Не потому, что не хочу. Просто больше не могу сегодня. Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, что будет через месяц. И не знаю, справимся ли мы вообще. Но знаешь, что я понял за эти полтора часа? — Что? — Я уже успел с тобой попрощаться. А потом проснулся и увидел тебя на полу. И понял, что рано. Потому что, пока ты сидела там и боялась ко мне лечь, я лежал здесь и учился жить без тебя. И ни черта у меня не получилось. Он наконец притянул её ближе. — Спи, Марин И, помолчав, совсем тихо добавил: — Спокойной ночи.

Прошлое не исчезает.

Памяти свойственно хранить всё.

Особенно то, что хочется забыть.

Людей, которых любили.

Людей, которых потеряли.

Но однажды приходится понять одну простую вещь.

Иногда, чтобы начать жить, нужно перестать вспоминать.