До большой любви

Суворов бежал домой как ошпаренный. В его мыслях читалась горечь: «Сукка, я его люблю блять, я люблю этого чушпана, я от него чувствую то самое светлое чувство, я будто…будто, он для меня воздух, мой кислород, моя поддержка, как я этого не понял раньше, сколько времени я терял, но… это что получается я…я петух? Нет, блять, не может такого быть, меня же пацаны изобьют до смерти, а если Вова или отец узнают, я влииип, к кому мне теперь идти, что мне делать, я…я…я Я НЕНАВИЖУ БЛЯТЬ ЭТУ ЖИЗНЬ!» Марат разрыдался и свернул в сторону заброшки. Ему больше не хотелось жить, ему хотелось умереть, чтобы этот весенний воздух не напоминал о романтике, чтобы больше никогда не вспоминать свои чувства к Андрею, чтобы не думать о нем перед сном, чтобы вообще не думать. Марат схватил кусок стекла и разрезал свою руку, коснувшись вены. Полилась кровь, много крови, парень пытался ее остановить, но потерял сознание. Через пару минут мимо проходящая женщина заметила его и громко крикнула о помощи. У заброшки были пацаны, которые среагировали и подошли к Марату. Там были Зима и Турбо. Увидев окровавленного и потерявшего всякое сознание парня, они быстро схватили его и отнесли в тренажерный зал, где часто собирались вместе. Сначала дали ему нашатырь, на что он начал немного просыпаться, открывать глаза и морщится, голова все еще кружилась. -Ты совсем еблан? -крикнул Турбо , перематывая руку пострадавшему. -Я? Что? Где он? Где он? - рыдал Марат. -Кто? -спокойно спросил Зима. -Аа.. н… то есть НИКТО! -крикнул Аддидас младший, продолжая реветь и пытаясь кидать предметы вокруг. -Ты это, успокойся, а то щас в дурку улетишь? Кто тебе нужен? - настойчиво и грозно спросил Турбо. -Я не могу вам сказать, вы меня убьете, лучше я сам себя убью! - Марат бредил, а в голове был ангельский образ Васильева. Он вспоминал его хрупкие плечи, накаченный торс, худые ноги и выступающие ключицы, он понимал какой он ужасный, что любит парня, он не хотел пачкать Андрея этой грязью, но и без него жить он больше не хотел. -Боже, блять, Марат, от тебя одни проблемы, иди нахуй! - проговорил Турбо и ушел. Марат зажмурил глаза, как вдруг почувствовал на своей руке, руку другого человек. Это был Зима. Он тихо подошел сзади и приобнял Маратку за плечи: -Ты это, не кисни, давай поговорим, я пойму. С девчонкой что-то? Марат вспомнил про Айгуль и понял как ему глубоко пофиг на эту девчонку. Его «девчонка» сейчас сидит и не понимающе смотрит в окно, ждёт, что он вернётся, а он тут устранить себя собрался. В этот момент Марат увидел в Зиме того самого друга, которому можно признаться, возможно он потом пожалеет, но сейчас хоть какая-то психотерапия необходима. -Эт, короче, у меня там не совсем девчонка, просто так вышло, и я не могу себя принять… - еле открывая рот вымолвил Марат. -Убил что ли кого-то? Не пугай так. Почему не можешь принять? Поступок или прям себя? - Зима еще не догадался, но был обеспокоен, когда увидел как младший краснеет, а руки становятся влажными. -У меня чувства…. Сильные, настоящие, искренние, но больные… - прошептал Марат и горько заплакал. -Ты чего, Маратка, если идеи какие-то извращенные, так это гормоны, ты не волнуйся так, или ты о чем говоришь? - Зима чуть было понял, но мысль спугнул, чтобы убедится в правильности своего толка. -Я влюблен в Андрея. Только, если бить будешь… сильно в руку не целься, болит… - Марат сжался, слезы стекали, а голова была прикрыта руками, глаза зажмурены. -Да ты чего, и из-за этого умирать? Ебланишко! Это наверное пройдёт, а если не пройдёт, то само собой все наладится, вырастете и вон, в Америку свалите, там для таких даже парады проводят, - улыбнулся Зима и толкнул Марата в бок. -Спасибо, но Андрей кажется меня не любит, и я ему никогда не сознаюсь, у него Ира есть, да и в семье нас не примут никогда… Ни меня, ни его… Нет в этом смысла никакого. -Так ты попробуй, разберись со всем, а потом уже ноги делай от проблем, ты ж пацан все таки, ты нас так пугаешь, а еще даже беды нет. И да, я могила, - старший улыбнулся и дал Суворову уткнутся в свое плечо.