Снежинки

Крупные хлопья снега, кружась в вальсе, нехотя опускались на холодные, оледеневшие таблички. Казалось, время здесь давно остановилось, но иногда и этот мир вспоминал о настоящем. Чаще всего живое напоминало о себе громким плачем ребёнка, душераздирающими криками влюблённого, потерявшего свою половинку, рыданием безутешных родителей, которые опираясь друг на друга, искали в этой опоре последнюю надежду. Но сегодня другой день, и море из бетонных плиток это знает. Ровные ряды, как будто притихли в ожидании молчаливого путника. На его лице невозможно было прочесть эмоций, каменная маска скрывающая за собой истинное, когда-то слишком хорошо осела на эти тонкие черты, что теперь, снять её слишком сложно. А может просто он сам не желает этого? Кто же поймёт этих людей. Склонившись, у пристанища одной из многочисленных душ, молодая берёза шумит своими ветками, пытаясь достучаться и вновь зажечь улыбку на лице, но вскоре и она, поддавшись атмосфере, замолкает. Человек, остановившись, как у могилы юной девушки, опускает букет цветов и стоит. Просто замирает, словно в трансе, рассматривая то ли имя, вычертанное на плите, то ли глядя сковь него. Вот ещё одна странность приходящего, отмечают про себя каменные наблюдающие. Может прошло всего пять минут, а может и все пятьдесят, когда посетитель отмирает, на автомате отряхиваясь и готовясь покинуть "загробное царство ", а затем ринуться в мир живых, где может он умеет и улыбаться, и смеяться. Скользя по безликим надгробиям, его взгляд падает на маленькую, робко приютившиюсию рядом могилку. Недоумённо на неё взглянув, мужчина замирает. Кроны деревьев согласно кивают, это надгробие появилось здесь относительно недавно, а потому в прошлый приход их молчаливый друг его не мог видеть. Немного нахмурившись и подойдя ближе, каким-то сорванным движением руки, человек стирает снег и грязь с плиты, чтобы разглядеть имя погибшего. «Вэй Усянь» И звонкая тишина наступает над кладбищем. Нет, вы не подумайте, наш герой совершенно точно видит это имя впервые, но... Отскочив, Цзян Ваньинь, готов был поклясться, что на секунду его сердце с ужасом грохнулось вниз, и сейчас своё поведение объяснять хозяину точно не хотело. Опустившись на колени, перед надгробием, прямо в снег, судорожным движением руки, он пытается отодрать лёд, чтобы увидеть даты жизни. Зачем? Глава ведущей компании в Китае сейчас явно об этом не задумывается, на него нападает словно морок, который он не в силах скинуть. Цзян Чену кажется, что он знает этого человека, что он бесконечно важен для него.. Потом сидя в кафе и греясь, как снаружи, так и изнутри, кружкой горячего кофе, он будет ругать себя на чём свет стоит, но сейчас эта информация была для него ценнее жизни. Молодой... Ваньинь останавливается разглядывая то, ради чего отмочил себе все брюки. Да, человек, которому принадлежала плита явно умер в весьма раннем возрасте. "Где-то лет десять назад" - мелькает в мыслях у мужчины. Уже выходя, он, как и Орфей, оборачивается, чтобы вновь взглянуть на то маленькое, неухоженное и, как будто, никому не нужное надгробие. Спустя неделю плодотворной работы в офисе, сидя у себя в кабинете, ему почему-то кажется, что дверь вот-вот распохнётся и к нему ворвётся с порывом ветра.. Вот только кто? Ваньинь не знал на этот вопрос ответа, как и на сотню других. Ему часто казалось, что в его воспоминаниях кто-то очень аккуратно вырезал кого-то важного, того, кого Цзян Чен любил всем сердцем. Часто мелькали неосознанные образы, что кто-то появится, хлопнет по плечу, улыбнётся и все проблемы уйдут куда-то сами по себе. Но никто не приходил, а человек в кресле становился всё более мрачным и закрытым. Единственный, кто иногда и посещал Грозного главу был Не Хуайсан- школьный друг Чена. И даже рядом с ним, он чувствовал пустоту. Будто должен был быть ещё один человек в их "тусовке". Конечно, Ваньинь никому об этом не говорил, он и сам уже считал себя немного ненормальным, а эта ситуация на кладбище вывела его из равновесия, которое он усиленно пытался сохранить. Нервно побарабанив пальцами по столу и невольно нахмурив брови, Цзян всё же берёт в руки телефон и набирает в поисковике имя своего нового " знакомого". Он не знает чего ждёт или может уже и ничего? В интернете появляется много ссылок то про одного Вэй Усяня, то про другого. Один оказывается пекарем, а другой вдруг спортсменом, но Чена привлекает только одна из предлагаемых страниц, на которую он и нажимает. Из приложения на него смотрит ярко улыбающийся юноша, невероятно обворожительный и лучащийся своим счастьем. К горлу неосознанно подкатывает ком, столько радости и любви в этом взгляде, и как же сложно осознавать, что этот человек давно мёртв. Цзяну становится совестно, имея возможность жить он не улыбается. Такая глупая мелочь, а в душе закипает так, как будто он обещал кому-то улыбаться и забыл, перестал, не сумел. Дальше Цзян Чен листает ленту не задумываясь, просматривая и впитывая происходящие с парнем события, Ваньинь останавливается около одной фотографии, ещё не до конца осознавая всего тело покрывается мурашками, а сзади юноши он видит... Себя. Какая-то вечеринка, наверняка музыка, алкоголь, веселящийся Усянь и с ним под ручку такой же напившейся Чен. Может всего лишь пересеклись где-то на тусовке? Тогда и ситуация на кладбище несложно оправдать. Но сердце одиноко сидящего в кресле главы уже скачет как ненормальное, явно решившее проломить ему грудное клетку и вырваться, рвануть на свободу. С трясущимися руками он листает дальше вниз и замирает. Практически на каждом фото есть он, то хмурящийся, то смеющийся, то улыбающийся так, как Усянь, слишком ярко, солнечно, счастливо. Поверить в это сложно, сложнее чем осознать, что они были знакомы, даже весьма близко. Но как? Почему? Почему ему никто не сказал? Неужели никто из окружения Цзяна не знал Усяня? А если знали, то почему скрыли? Обхватив голову, Ваньинь безуспешно пытался успокоиться. Вскочив с треклятого кресла, он выбегает из кабинета. На главу оборачиваются многие, чтобы он и бегал? Поражённые лица подчинённых Чена сейчас не заботят, прям совсем, он несётся узнать правду, понять, что это за человек и вспомнить, вспомнить его. Снег, словно насмехаясь, лениво опускается, на только прибранную поверхность, но Цзян, не ведясь на провокацию, спокойно очищает её вновь. Прошёл год, с того момента, как он разобрался во всём. История оказалась до ужаса прозаичной, лучшие друзья, возвращаясь в тот день с ночной прогулки, были прерваны неожиданно налетевшим на них автомобилем. Усянь скончался ещё до прибытия медиков, Чену же повезло больше. Он отделался парой переломов и частичной потерей памяти. Думая об этом сейчас, Ваньинь был уверен, что лучше бы в ту роковую ночь умер он. Разве это не было бы справедливо? Почему судьба забрала того, кто был наиболее жаден до жизни? Это было жестоко и несправедливо. Полгода, бросив все дела, Ваньинь провёл заперевшись у себя дома, пытаясь осознать всё произошедшее. Сегодня, вновь находясь в царстве Аида, Чен захватил с собой два букета и любимое вино покинувшей этот мир родственной души. Снежинки всё также кружились, аккуратно ложась на плечи одиноко стоящему средь каменных плит человеку и, словно целуя, опускались на маленькое надгробие, на котором теперь с лёгкостью можно было прочесть «Вэй Усянь».