Встречаться

Демиан глядел на неё своими оливковыми глазами и не мог налюбоваться. Какая же она всё-таки красивая, эта коротышка Аня Форджер! Прямо сейчас она сидит напротив него и что-то жуёт. Кажется, это арахис, её любимый орех. Ради арахиса она способна на многие вещи, к примеру, на встречи с ним. — И? Зачем мы снова пришли в это жуткое место? — Спросила она, несколько раз хлопнув пушистыми ресницами и забавно, по-детски, нахмурив брови. Вообще, то, что в свои, по её словам, шестнадцать она выглядит и ведёт себя как четырнадцатилетняя девочка, удивляет его всё больше и больше. С другой стороны, эта девочка умудряется держаться в Эдеме и её не вышвырнули после первого года. Аню Форджер всю жизнь окружают сплошные чудеса. — Аня, библиотека это не жуткое место. И, вообще, прояви уважение к одной из старейших частей моего дома. Ах да, они наконец-то у него дома. «Делают уроки». По крайней мере, так думают его отец и её родители. А большего ему и не надо. Аня считает, что они занимаются полной ерундой и отказывается хоть что-то делать без своего любимого арахиса. С другой стороны, она хотя бы что-то считает. Тоже результат. — Итак, давай повторим ещё раз. Тангенс — это синус, делённый на косинус, а котангенс — это косинус, делёный на синус. — Он говорит медленно и чётко, указывая карандашом то на одну сторону треугольника, то на другую. — Что тут тебе не понятно? — А что такое ко-косинус? Это орех? — Она снова решает избрать свою излюбленную тактику: заморочить и сбежать. Миссия «Икс» началась. — Нет, это не орех. Косинус — это отношение прилежащего катета к гипотенузе. — Сохраняя спокойствие, говорит он. Вообще, учёные доказали, что обучая кого-нибудь тому, что ты знаешь, ты лучше усваиваешь материал. Демиану, спустя несколько встреч кажется, что он просто теряет терпение. Но Аня счастливо улыбается и, сквозь ресницы, смотрит на него. Цветы внутри снова распускаются. Он уже готовится открыть рот, чтобы снова начать объяснять. — А что такое отношение? — Сразу же после этих слов он отворачивается и старается скрыть сомкнутые зубы. — Всё хорошо? Я что-то не так сказала? Тебе плохо? Дурацкая тригонометрия! Чёртовы отношения! Да пускай это всё идёт лесом! Лучше бы она поговорила об их отношениях. В конце концов, здесь больше неопределённости, чем в тригонометрии, да и на жизнь это повлияет значительнее. Пока что они не заходили дальше объятий, даже почти не держались за руки. Потому что негде. В Эдеме строгие правила. Чопорные устои, чёрт бы их побрал. Дома вместе не побудешь, у отца везде глаза и уши. Он следит за всем. Тем более, за собственным сыном. — Эй, Демиан! — Она толкает его. Не сильно, но он не был готов к этому. — У тебя болит живот? Ты голоден? Хочешь арахис? Аня протягивает ему открытую пачку. Демиану хочется плакать от умиления. Чтобы помочь ему, она готова делиться своими самыми любимыми вещами. Как же сильно хочется её обнять. — В-в… — Он собирается с мыслями и всё-таки говорит, — всё хорошо. Что ты спросила? — Будешь арахис? — Она всё ещё держи перед ним упаковку с орехами. Он берет один и крутит в пальцах. — Спасибо. Но я про другое. До этого. О чём ты спрашивала? Она задумывается и размышляет примерно минуту, глядя то на схему, то на определение. Наконец, её озаряет. — Так что такое отношение? — В данном случае это всё равно, что деление. То есть, тангенс — это синус, делённый на косинус. Понятно? — Ага. А синус… — Она углубляется в мысли. Он еле сдерживает себя от того, чтобы перебить, — это вот эта сторона, — она тыкает пальцем в бумажку, — на вот эту? — Умница! — Он готов её расцеловать, но пока-что они не дошли до такой степени близости. Не хочется пугать её, да и отец советовал всегда быть джентльменом. Пускай, он, скорее всего, об этом не узнал бы, но мысленный отец навсегда останется с ним и будет укорять каждую секунду. Они встречаются уже два месяца. Причём, «встречаются» практически в прямом смысле. На уроках, в библиотеке, бродя по книжным магазинам, где Демиан обычно ищет справочную литературу, а Аня забирает подписные издания про Бондмэна. Короткие, порой пятиминутные, тайно запланированные встречи, такие желанные. — А, теперь, скажи мне, что такое тангенс. — Отношение вот этой, — она снова касается пальцем страницы, — к вот этой. Аня крайне горда собой, но Демиану приходится заставить её ещё подумать. — А ещё можно сказать, что это… — Эмм… Это… — Ну вот. Она засомневалась. Взгляд пробегается по учебнику, пытаясь найти нужную формулу, но, только вот, она на другой странице. Это отношение противолежащего катета к прилежащему. Что тут вообще непонятного? Говорил же кучу раз! — Это отношение противолежащего катета к прилежащему! — Выпаливает она на одном дыхании и радостно смотрит. Демиан не может поверить своему слуху. Идеальный ответ, как из книжки. Порой Форджер его просто поражает. — Ага. А теперь дальше. — Он собирается перейти к котангенсу, но приходится прерваться. — И это всё? — Она смотрит обиженно, держа его за рукав для привлечения внимания. — Разве я сейчас уже не умница? Демиан растерянно глядит на неё, боясь сделать лишнее движение. И как у неё удаётся выглядеть такой расстроенной из-за такой чепухи? — Умница, конечно. Я не говорил, что ты не умница… — Ну всё, попал. — Вернее, ты, конечно, умница, но… Какое «но», Демиан! Ты, вообще, в своём уме? — Я имею в виду, что и без всяких «но» ты… Аня смотрит с ещё большим недопониманием. Открытая пачка арахиса падает на дорогой старинный ковёр, но Демиану всё равно, что потом скажет отец. — То есть, ты хочешь сказать, что я умница, а ты забыл мне это сказать? — Протягивает она спасательный круг. — Я же верно поняла? — А-ага… — Он всегда поражается её эмпатии. Она как будто умеет читать его мысли. Невероятная девушка. — Ну-ну… Нечего волноваться. — Она придвигается ближе и обнимает его, почти не касаясь. Невесомо, словно боясь разрушить хрупкий песочный замок. — Всё же хорошо. Не переживай. Ты тоже умница, знаешь? — Д-да. — Хоть она и не душит, ему становится трудно дышать. — И твой отец обязательно будет тобой гордиться. — Она размыкает объятия и кладёт руки ему на плечи. — И ты наверняка получишь последнюю стеллу. Ты же такой молодец. Демиан с непониманием смотрит на Аню. Она же лично знакома с его отцом и говорит такую… Нелепицу? Отлично подходящее слово. Как она вообще может думать, что Донован Десмонд будет… Даже не верится. — Разве? Я же… — Он не может ничего сказать. В его возрасте Деметриус уже три года как был имперским школьником. — Ты умный, сильный и очень целеустремлённый. Ты разбираешься в кокосинусах и всяком таком. Ты очень терпеливый. И хороший учитель. Я никогда бы не поняла ничего без тебя. От этих слов его лицо мгновенно покрывается алым румянцем. Демиан до сих пор не верит, что Аня считает его таким. — Разве? — Решает он уточнить ещё раз. — Ага. А ещё у меня закончился арахис. Дай ещё. — Она снова лучезарно улыбается, а он уже готов доставать звёзды с небес и кидать их к её ногам.