Теория лиминальности

      Бредя по улицам ночного города я мечтательно смотрел вверх, в кусочек черного неба, заключённый в малюсенький прямоугольник стенами панельных многоэтажек. После чересчур полного рабочего дня лишь это подобие медитации спасало мое крышу от увлекательного путешествия. Из-за света фонарей звёзд не было видно, но серые облака наполняли мою душу надеждой и частичкой лёгкости детства, которое было очень уж давно. Я едва сдержал смешок: в крупном мегаполисе редко увидишь человека, смотрящего на небо. Все спешат в бесконечном круговороте, пытаясь куда-то успеть, но сами не знают куда бегут.

Ночью все замирает.

      В древности это время суток считалось магическим. Люди прятались и запирали двери и окна, считая, что с наступлением темноты на поверхность вылезают твари не от мира сего. Однако в ## веке день истощает даже сильнее ночи. По крайней мере, мои плечи ужасно ныли после каждого рабочего дня. Мне кажется, что это уже хроническое. Я помассировал шею, с трудом подняв руку, и хотел было вздохнуть в стиле моего отца, однако вздох не успел вырваться из моего рта — прямо посреди улицы лежала потрепанная книжица в кожаном переплете. Сейчас такую и не увидишь нигде — люди умудрились заменить электронным форматом все, что только можно. Я сам и не обратил бы на нее внимание, если бы только она сама не притянула мой взгляд... По крайней мере, так показалось моему сонному мозгу. По привычке посмотрев по сторонам, почему-то ожидая увидеть несущиеся машины поздней ночью, я вышел на проезжую часть и поднял необычный предмет. Однако таковым он мне казался ровно до того момента, как я поднял его с земли, сразу же превратившись в совершенно обычную тетрадку с кучей пятен и помятостей. Но всё-таки что-то в ней не позволило мне оставить ее на прежнем месте. Я закинул находку к себе в сумку и уже не смотря по сторонам, направился к себе домой. Уже там я смог в полной мере изучить, как оказалось, дневник. Нет, вы не подумайте, читать записи я не стал, однако досконально изучил первую страницу, которая была посвящена личным данным автора. Мне хватило сил пролистать лишь десяток страниц в соцсетях, когда, с лёгкой толикой раздражения, я все же решил махнуть на это дело рукой, думая разобраться с ним когда-нибудь позже. Однако ни завтра, ни послезавтра я этого так и не сделал, а дневник был заброшен куда-то глубоко в недра шкафа.       Про него я вспомнил лишь спустя год, когда в один из выходных решил повыкидывать накопившееся старье. Так, перебирая свои вещи, я случайно вытряхнул из порванной сумки уже знакомую книжицу. Из любопытства я все же заглянул дальше первой страницы, уже занося руку над мусорным ведром, однако вместо ожидаемого потока чужих бед и страданий я увидел невероятное в своей реалистичности изображение какого-то создания. Я так и замер, заворожённый столь точно переданной игрой света на чешуе монстра и длинных белоснежных клыках. На следующей странице тоже было нарисовано создание тьмы, от одного только взгляда на которое по спине табуном пробегали мурашки. Однако, начав, я уже не смог остановиться. Любопытство усиливалось с каждой секундой и каждым новым существом, что воплощалось на страницах этого альбома. Но только я дошел до середины, рисунки резко оборвались. Гениальный художник так и не успел завершить свою работу, выронив на улице эту книжечку. Жаль...       Я пролистал ещё пару страниц, ожидая продолжения, хотя и так было ясно, что больше ничего я не найду, когда на одном из разворотов я увидел огромное чернильное пятно. Оно было таким, словно его там оставили пару секунд назад, влажное и липкое... Я невольно коснулся его пальцами, чтобы удостовериться, что это не обман зрения и не очередная работа гения того художника, как вдруг комнату заволокло туманом, в глазах все поплыло и завертелось, и я почувствовал, что стул, на который я присел, уже не является столь надёжной опорой, и я лечу куда-то вниз.       Приземления не было. Просто в какой-то момент темнота расползлась по углам моего зрения, как во время пробуждения, и я понял, что лежу не у себя в квартире, а на асфальте прямо посреди города. Я поднялся с земли, откровенно охреневая с происходящего — я не из тех людей, которые не ладят с алкоголем, да и я абсолютно точно находился дома, ведь так?       Глаза говорили мне, что ничего не поменялось: все тот же унылый пейзаж, однообразные стены домов, утренний туман, прячущий верхушки зданий и лучи солнца, однако интуиция настойчиво шептала, что нужно быть осторожнее. Я брел по смутно знакомым улицам, исследуя глазами каждую деталь, которая могла бы дать мне хоть малейшую подсказку, однако взгляду не за что было зацепиться, как вдруг меня словно молнией пронзило: здесь нет людей! Не было даже признаков того, что люди здесь вообще были, словно город сам взял и вырос из земли. Ни одной машины, мусорные баки пусты, и даже светофоры были выключены. Раннее утро сбивало с толку — многие ещё видят десятый сон, однако это была не та тишина, которой я наслаждался по вечерам. Другая... Тяжёлая и гнетущая. И все же я мысленно твердил себе, что это всё шутки моего мозга и что я сам себя накручиваю. Однако все вопросы вмиг исчезли, когда я завернул за нужный угол. Мой дом, где я прожил более восьми лет, был разрушен практически до основания. Внутри что-то оборвалось.       Кажется, это была последняя надежда.