Между нами километры и города

Одиночество пахнет футболкой Феликса, которую Алекс в какой-то момент начал использовать вместо наволочки. Родной запах исчезал с ткани медленно, и это не могло не радовать. Простая белая футболка без принтов и брендов стала для Алекса ценнее любой другой, какой бы дорогой та «другая» не была. Одиночество пело струнами расстроенной гитары, к которой Алекс от чего-то потерял интерес. Больше некому было слушать его музыку, а записывать её на диктофон не хотелось. Запись не могла передать всё то, что Алекс хотел сказать. Играя для Феликса вживую, он мог сказать куда больше, чем простыми словами. Потому гитара в чехле покрылась пылью, а мозоли с подушечек пальцев начали исчезать. На вкус одиночество сладкое, сахарное до такой степени, что сводит скулы. Раньше Алекс шоколад не любил, но теперь ел его постоянно. Он перепробовал всё, что смог найти в магазинах и разнообразных кофейнях. Без последствий это для него не прошло. Уже несколько раз Алекс попадал в кабинет к зубному и переживал там не самые приятные минуты. Однако ничего не могло его остановить от очередной шоколадки, батончика или пирожного. Наощупь одиночество как постоянный недостаток тепла. Алекс всегда был безумно тактильным человеком. Порой он нарушал личные границы других людей, чаще всего совершенно непроизвольно, но куда больше он любил прикосновения к себе. Феликс дарил ему столько тепла, сколько Алексу было нужно. Когда они проводили время вместе, их руки почти всегда были переплетены. Ладонь Феликса часто оказывалась у Алекса то на плече, то на бедре, то на талии. Пресловутые бабочки в животе в такие моменты пускались в бешеный танец, заставляя Алекса умолкать на полуслове, чтобы перевести дыхание. И это Алекса, который никогда за словом в карман не лез, не стеснялся говорить на любые темы и никогда не имел ни стыда, ни смущения. На вид одиночество было стопками конспектов и сборников для подготовки к экзаменам. Всё же время двигалась вперёд, хотя для Алекса и тянулось бесконечно медленно. Он решил готовиться сам, потому что налаживать отношения с новыми людьми было не в его силах. Вечерами напролёт читая произведения по литературе и статьи по истории, он находил черты Феликса в героях книг и исторических личностях. Порой в такие моменты он отбрасывал книгу или телефон и упирался взглядом в потолок. Вскоре всё трещины на нём стали ему родными. Он соединял их между собой и видел в линиях каждый раз что-то новое. Нельзя сказать, что Феликс, уехав в Англию на учёбу, забыл о своем парне. Напротив, он старался писать и звонить ему так часто, как мог. Однако разница во времени, на первый взгляд не такая значительная, и загруженный график Феликса зачастую сильно мешали. Умом Алекс понимал, что вины Феликса в этом нет, но душу грызла обида. Он постоянно записывал ему длинные голосовые сообщения, похожие скорее на подкасты, чем на простой рассказ «как прошёл мой день». Феликс отвечал на каждое, но зачастую лишь парой фраз. Он и в жизни был немногословным. Рассказывая о чем-то, он говорил только по делу, не раскрашивал свою речь матом, описаниями одежды и импровизированными шутками, как Алекс. Разум и сердце бунтовали каждый раз, когда в ответ на длинное сообщение приходило лишь несколько строк, но Алекс всё прятал в себе. То же было и с ревностью. Раньше, когда они вдвоем выбирались куда-нибудь, Алекс мог приревновать Феликса к любому столбу. Он делал это не потому, что действительно ревновал своего парня, а чтобы получить лишний поцелуй где-то в безлюдном коридоре или за углом. Но сейчас, разглядывая новые фотографии в соцсетях Феликса, он в каждом человеке видел угрозу своим отношениям. А если кого-то он замечал рядом со своим парнем слишком часто, его мысли уходили в такие дебри, что вернуться в реальность было очень и очень непросто. Феликсу он ничего не рассказывал. Иногда бессонными ночами он строчил длиннющие сообщения, рассказывал обо всём, что его волнует и тревожит. Однако, перечитав полотно текста, он удалял всё к чертям. Алекс не хотел чтобы Феликс переживал за него. Он расскажет обо всём, когда они встретятся вновь. Ожидание было для него мучительным. Феликс прилетал на новый год, но той недели Алексу совершенно не хватило. Весной из-за множества дел он не смог вырваться из университета. В тот момент Алексу больше всего нужна была его поддержка. От надвигающихся экзаменов он нервничал всё больше. Он, Алекс, которому учёба всегда давалась играючи и никогда не волновала. Май для него прошёл как в тумане, а экзамены так вообще выпали из памяти. Благо, как оказалось, сдал он их хорошо. Результаты его порадовали, но эта радость померкла перед восторгом от сообщения от Феликса: «Через неделю домой» Счастливый крик Алекса слышали все, находящиеся в квартире. Сестра негромко постучалась, но вошла, не дождавшись ответа. Алекс чуть не сбил её с ног, бросившись с объятиями. — Чё случилось, малой? — спросила Эля, внимательно разглядывая брата. — Феликс скоро приедет, — задыхаясь от восторга ответил Алекс, сжимая сестру почти до хрустящих рёбер. — Оо, — только и смогла произнести Эля, а затем улыбнулась. В ночь перед прилетом Феликса Алекс не могли уснуть. В голову по всем традициям леди мысли «а если самолёт разобьётся?», «а если я ошибся, и прилёт не завтра и через день?» и прочее-прочее в подобном духе. Дождавшись будильника, он поднялся с так и не расправленной кровати и принялся собираться. С отцом Феликса они договорились, что тот возьмёт Алекса в аэропорт вместе с собой. Тихо собравшись, чтобы никого не разбудить, Алекс вышел из квартиры за полчаса до назначенного времени. Утро выдалось на удивление теплым, и побродить вокруг дома было приятно. Когда Волонд Эдуардович на серебристом бентли подъехал к подъезду, Алекс быстро забрался в машину. — Доброе утро, — бодро поздоровался Волонд. — Давно ждёшь? — Да не то чтобы, — Алекс пристегнулся ремнем безопасности. — Как мама? — Суетится, — Волонд улыбнулся краешком губ. — Сразу с аэропорта к нам поедем. Алекс кивнул и уселся поудобнее, ведь дорога предстояла долгой. Он и не заметил, как задремал, а открыл глаза уже на парковке у аэропорта. Зайдя в вестибюль, он первым делом посмотрел на табло с расписанием. До прилёта самолёта Феликса оставалось двадцать минут. Алексу они показались вечностью. Он не отрывал взгляда от дверей в зал ожидания, и, когда из них вышел Феликс, Алексу больших трудов стоило нём побегать навстречу. — Алекс, отец, — произнес Феликс, подойдя к ним, и широко улыбнулся. Отец и сын быстро обнялись, и Феликс обернулся к Алексу. Последний вмиг позабыл о всех месяцах разлуки. Он сдержался и не обнял возлюбленного, всё же вокруг были люди, но уже в машине забрался вместе с ним на заднее сидение и крепко поцеловал, вцепившись в плечи мертвой хваткой. Волонд Эдуардович тактично промолчал, благо окна были затонированы. — Ты не представляешь, как я скучал, — прошептал Алекс, оторвавшись от губ Феликса. — Хорошо представляю, — ответил тот, сжимая руку Алекса в своей. Всю дорогу до квартиры Вологда Эдуардовича Алекс не отлипал от возлюбленного ни на секунду. Феликс гладил его по отросшим волосам, отвечая на вопросы отца. Впереди их ждали два долгих месяца лета.