(Не)бесполезный

Давящая тишина полнила пыльный воздух комнатушки. Густая тьма кутала каждый закоулочек, и только на небольшом участке она была невластна: лучи особенно настойчивого сегодня солнца всё же сумели пробиться сквозь небрежно, резко задёрнутую ткань. Светлые полосы на полу резали глаза, но до этого обывателю совершенно не было дела, а, быть может, в глубине души он хотел, чтобы его глаза так жгло. Остервенелый взгляд совершенно не замечал завораживающего танца табуна пылинок, он был направлен в одну точку на полу. Может, этот чёртов золотой наконец разрежет его глаза? Это было бы справедливо... Чем больше человек в темноте смотрел на свет, тем больше итак красные глаза слезились. Свежие царапины и кровь на стене подтверждали недавнюю истерику. Пальцы неприятно жгло, но этого всё равно было недостаточно. Клочья успевших утерять изначальный оттенок волос валялись на кровати, но и их было недостаточно. Сейчас и сам голубоглазый сомневался в своей адекватности, но это делало ему легче на доли секунд. Но только на доли секунд. Капля алого неприятно защекотала кончик носа, стремясь упасть на ободранную губу, но всё никак не смея. Следом к ней подкатилась ещё одна из той же царапины, и теперь обе они застыли. Терпеливый всё ещё не собирался двигаться. Пара прядей упала на лицо к ещё копне таких же, частично закрывая обзор. Слишком тихо... Не слышно ничьих шагов... Так отрешённо... Только лапы ненависти чуть пульсировали на душе. А если он отдастся этому чувству, ему станет легче?.. Когда это чувство сожрёт его без остатка, это всё прекратится?.. Не прийдётся спотыкаться о разбросанные вещи, чихать от пыли, чесаться от грязи, каждый раз смотреть сквозь запутанную чёлку?.. Иногда он думал о смерти. Думал, что ему будет лучше. (Что всем будет лучше.) Он не боялся конца, даже в тайне на него надеялся, но к спасительному свету в конце туннеля его не подпускал непобедимый ужас перед совершенно другим: перед огромным оранжевым магом. Терпеливый не принадлежал себе, он был ЕГО инструментом и был обязан выполнять свои функции. Предводитель лишь единожды, но предупредил его: если тот посмеет умереть, места ему в аду не будет. Ораньжевый лично, когда настанет его черёд, найдёт подчинённого в преисподней и будет пытать вечность, самыми изощрёнными методами. А голубой видел и слышал, как тот пытает... Терпеливый был готов убивать, но не действительно пытать, пытать так же, как его предводитель... - от одной мысли об этом трясло и тянуло блевать, хотя, казалось бы, он уже столько всего на этом чёрном, забрызганном кровью, свете повидал... А потому юноша просто бессмысленно коротал своё время в ожидании указаний. Ну, только если Алекс не вытаскивала его из этой кромешной тьмы, но это случалось не слишком часто из-за занятости бесхарактерной. Да и та совершенно не могла дать Галлу того одного, чего он так жаждал годами: подтверждения, что он не бесполезный. Терпеливый убедил себя, что единственный, кто может это сделать - Фергал. Предводитель вселял в него ужас и обращался, как с вещью, но вместе с тем, как голубой ненавидел храброго, больше он всё же ненавидел себя. Голубоглазый не мог сказать точно, когда в его душу въелась эта больная во всех смыслах привязанность, но въелась она так глубоко, что, казалось, если её оттуда убрать, от самого Галла почти ничего и не останется. Он буквально жил ненавистью, что пылала в нём. Нет, ненависть, пылавшая в нём, заставляла его жить. Напару с ужасом. И больше ничего. Даже обесценивающие фразы лидера терпеливый был готов принять за похвалу и подтверждение своей полезности. Он слышал в "мои люди должны выживать в любых условиях", "можешь же, когда хочешь" слова о том, что он нужен. А потому всё остальное терпеливый глотал. Глотал и глотал, пока всё это не превращалось в невыносимый ком в горле, после которого вся база слышала ужасающие вопли на часика пол, а затем наступала желанная тишина. Все делали вид, будто ничего не происходит. Вернее, просто не собирались обращать внимание. У всех и так было по горло своих забот и проблем. Терпеливый коротышка никому и даром не сдался. Кроме Фергала. Фергалу, может быть, он нужен... Паук наконец пошевельнулся. Шатаясь, юноша направился к выходу. Копчик и локти всё ещё болели от ударов о стену, но нужно было поесть, чтобы не отрубиться на задании. Иначе Фергал будет очень недоволен. Иначе ему будет безумно не по себе... Ноги еле плелись. Одежда свисала с худых плечей и бёдер. Чёлка неприятно щекотала. Но он должен идти... Чтобы не быть бесполезным...