Язык поцелуев

Поздняя ночь. Свет уличных фонарей обрамляет всё вокруг, покрываясь нежным тоном по каждому изгибу. Шагая по темным переулками скрытых от чужих глаз, в наушниках, которые он делит с человеком рядом, играет музыка, сменяющая одну песню другой. Рука нежно поглаживает чужую, что согревает теплом, ощутимее летнего солнца в час пик, заставляя сердце взмывать от счастья. Высокие здания сменяются другими, на улице морось и непроглядная темень, но человек идущий рядом мог заменить даже самый яркий фонарь. Яркая улыбка, звонкий смех-колокольчик, глубокие, имеющие в себе огромный мир, глаза и доброе сердце — заменили бы его. Определено. Хенджин был влюблён — всем своим сердцем, которому так не хватало этого всю его жизнь. Годы одиночества и тоски, наедине лишь с обычным льняным полотном, что из раза в раз покрывалось одними и теми же цветами, но однажды на него попали капли нового, светло-нежного, что словно плесень — разрослась по всему полотну, перекрывая все темные тона собой. И теперь он любит. — Тебе не холодно ? Голос рядом отрицательно промычал. Останавливаясь, Хенджин встал спереди, укладывая свои руки на щеки напротив. Глаза - цвета жженой карамели, в которых был неосязаемый мир — в нём хотелось жить и не вылезать — жить, и одаривать гущами чувств, что крылись в его влюбленном сердце. Глаза, что понимали даже без слов. Губы, что одним слиянием говорили больше, чем их существовало. Хенджин любил, и любил так — что даже любовь не знала каково это. Сердцем, головой, руками и ногами. Каждой клеточкой своего тела. Глаза бегали по другим — родным. Хотелось кричать на всю улицу: «Я люблю этого человека больше всего на свете!» — чтобы весь мир знал и слышал, но даже прокричав, никто не узнает — насколько. Губы накрывают чужие, словно в первый раз. Такие же нежные, большие, алого оттенка, губы. Поцелуй слов, не страстный, не интимный — поцелуй любви. Поцелуй — который мог сказать больше, чем слова. Руки опускаются на любимую талию — бережно прижимают к себе, — нежно проходятся по ней, словно вот вот и он рассыпется звездной пылью в его руках. Кажется, он был готов рассыпаться — ради него, всегда, сейчас. Губы нежно сминают чужие, будто слаще ничего не сутществует. Всё, что хотелось сказать до этого, улетучилось вместе с мыслями, которые вытеснил один человек. Человек — стоявший перед ним. И даже если не хватит слов, даже если они исчезнут, он сможет показать насколько он любит. Хоть и не полностью, но сможет. Может Хенджин и не сможет рассказать это всему миру — но он будет знать. Знать, что Хенджин его любит, но не понимать — насколько, ведь этой любви им никогда не будет хватать — ей нет предела. Каждой поздней ночью, ранним утром или светлым днём — он скажет, может и без слов, но скажет, как он любит, и для этого не понадобиться и вздоха. - На улице тепло. Послышался голос напротив. В нём крылось всё. Хотелось жить ради этого голоса — жить и никогда не отпускать. Ощущать этот тембр, отбивающийся песней в стенках ушей, ощущать эти губы на своих, что выворачивали наизнанку все чувства, рассказывая и обнажая всё сокровенное, что крылось внутри — одним касанием. Он любит — его любят. И даже если весь мир так и не узнает, то знать будут только одни губы — насколько. Знать то, что знаю только они. Без слов.