От проблем не убежать

«Лишь ступишь ты в мою бездну и погибнешь там, даже не узнав самого главного.» Я снова сбежала из дома. Я не могу там спокойно жить. Очередные выходные буду странствовать. Снимая с плеч чехол для гитары, я надеюсь стать известным музыкантом. Но мне не продвинуться дальше местной сумасшедшей гитаристки с пронзительным голосом. Сегодня я у фонтана в парке буду стоять с гитарой всю ночь. Надо много работать, чтобы мне давали деньги. Я коплю на мечту, которую невозможно исполнить. Но возможно исполнить песню о мечте, которой я всегда открываю свои «концерты» на людных улицах. Вокруг меня начинают собираться простые зеваки и заядлые любители таких музыкантов. Кто-то уже знает некоторые мои песни и даже пытается подпевать. Я чередую песни собственного сочинения и каверы. Монеты и иногда купюры так и летят в мой чехол, переживший не одну драку в школе. И лишь сейчас я могу забыть обо всех проблемах и стать одним целым с музыкой. Вот моё призвание и страсть. Жаль, что для родителей я бездельница и позорище. Но я зарабатываю в особенно активные дни и в хороших местах даже лучше, чем если бы я устроилась на официальную работу после школы и института. Мне дорога только в музыкальную индустрию и шоу-бизнес. Вдруг вместо пения и звона монет я слышу аплодисменты, доносящиеся со стороны фонтана, что за моей спиной. Я поворачиваю голову и вижу странного вида молодого человека. Похоже, он впервые пришёл на моё выступление. У зрителей не принято хлопать мне. Этот парень такой странный. Он вызывает у меня какое-то чувство стыда. Ощущение, будто бы я сколотила группу, раскрутилась, и на концерт пришли мои родители, которые внезапно перестали видеть во мне главную причину их вечных скандалов. Но до этого мне далеко, чему я в некоторой степени рада. Видно, что парню нравится и он не хочет меня позорить. Поэтому я продолжаю сохранять спокойствие. И тут он подаёт голос: — А можешь сыграть Guns N' Roses? Я глубоко вздыхаю. Парень хочет услышать то, что я ненавижу. Но он не знает о моём отношении к этой группе, поэтому я спокойно отвечаю: — Нет. — А как насчёт The Pretty Reckless? — Он не унимается. Хотя-бы на этот раз просит более-менее нормальное. Такое ощущение, что парень этот вовсе не парень с таким плейлистом. Хотя всякие люди бывают, судить его за такие вкусы нельзя. Я играю «You Make Me Wanna Die», потому что хорошо знаю мелодию и текст только этой песни, которая, наверное, уже всем надоела. Но толпа громко подпевает. Парень не поёт, что для меня как-то непонятно. Сам попросил, но не поёт. Может, стесняется. Песню я отыграла. Он стал хлопать. Другие зрители закинули мне пару монет. Я благодарна даже за копейки. Они приближают меня к мечте, пусть и совсем чуть-чуть. Обычно я исполняю песню про некрофила где-то в середине выступления, чтобы прогнать трусливых и брезгливых. Но на этот раз я решила исполнить эту песню почти в начале концерта. Конечно, многие ушли. Я надеялась, что ушёл и парень. Но он аплодировал громче, чем после прошлой песни. Чтобы справиться с нарастающим чувством стыда и каплей злости, я бросила в парня медиатор. Он поймал мелкую вещицу и радостно засмеялся. Отыграв ещё один кавер, я собрала вещи. Этот парень сводит меня с ума. Я пошла на другое место, оживлённую улицу квартала развлечений. Самый быстрый путь — пролезть через кусты. Я прыгнула в кусты, где уже давно вытоптана небольшая тропинка. Мне легко пробираться через зелёное царство даже с чехлом для гитары наперевес. Вот и людный квартал. Я встала на углу возле дороги и продолжила концерт. Мне бросают намного больше купюр, чем монет. Среди толпы я снова замечаю странного парня. Может, это просто кто-то похожий на него. Но нет. Я снова слышу эти грёбанные аплодисменты. Но концерт должен быть красиво закончен. К сожалению, красиво закончить не получилось. Я сорвала голос на одном из каверов. Извинившись, я снова скрылась в кустах. Теперь мне нужно искать безопасное место для ночёвки. Жаль, что мой голос не выдержал этой ночи. Я бы до рассвета терзала струны гитары и заставляла воздух содрогаться. Но не судьба. Я проползла по тропинке, которую вытоптали животные. Этот путь вывел меня к одному из многоквартирных домов, которые находятся по соседству с громким кварталом. У меня возникло ощущение, что я на другом конце города. Здесь тихо, люди уже давно сидят в своих квартирах и готовятся ко сну. Даже не верится, что этот хмурый пейзаж советской постройки совсем рядом с громкой улицей, наполненной неоновыми вывесками и весёлыми людьми. Последних детей родители загоняют в тёплый дом. Качели издают одинокий скрип. Я убедилась, что опасности нет, и вылезла из кустов. Двор освещает один тусклый фонарь. Я присела на лавочку, на которую хорошо падает свет, достала блокнот и карандаш и начала писать: «Вокалист стал инвалидом. Я потеряла голос. Теперь я должна потратить заработанные деньги на лекарства. А ведь я должна была отложить их на будущий переезд. Нахуй это всё. Сегодня я ночую в каком-то подъезде. Я готова спать на чехле с гитарой в холоде, только не дома с пьющим отцом и неадекватной матерью. Почти вся моя ручная кладь лезвий осталась дома. У меня всё равно найдётся что-то острое при себе…» Я беру завалявшуюся пачку лезвий и режу себя. Кровь падает на листы блокнота. Я рисую кровью, она очень хороший материал. Затем снова пишу: «Было бы неплохо издать мои книги и стихи. Я уже написала очень много всего и опубликовала в интернете. Все ссылки есть на моих страницах в соцсетях. Меня не так уж и сложно найти где-нибудь в ВК. А там и ссылки на другие соцсети есть. Интересно, а странный чувак додумается до этого?..» Я убираю канцелярию, накидываю на голову капюшон, надеваю маску и направляюсь в подъезд. Я не хочу звонить кому-то по домофону, поэтому жду, когда кто-то откроет дверь. Ко мне подошёл парень с выступления. — Хэй, это же ты стояла с гитарой у фонтана? Я прошептала хриплым голосом: — Вы ошибаетесь. Парень открыл дверь и пустил меня внутрь. Здесь гораздо теплее, чем на улице. Я сделала вид, что ищу ключи, чтобы парень ушёл. Когда его шаги исчезли, я расслабилась и залезла под лестницу. Перечитав записи, я расплакалась. На новых страницах появились пятна слёз. Я услышала, что кто-то спускается по лестнице. Какой сумасшедший решил в такое время прогуляться? Я забралась глубже в укрытие и уже приготовилась спасаться бегством. Человек вальяжно ходил вокруг, да около. Я прикрыла рот рукой, чтобы не закричать от страха. Меня часто били, веником выгоняли из подъезда, как бездомную псину. Я затаила дыхание. Человек нагнулся. Это преследующий меня странный парень. — Ты здесь? Я молчу. Он потянул руку ко мне. Выбора нет. Мне пришлось выскочить из тьмы и бежать под ближайший балкон первого этажа. Парень не стал гнаться за мной, что странно. Я сделала очередную запись, держа блокнот на колене, чудовищным почерком: «В этом подъезде живёт странный парень. Надеюсь, он не увидел моего лица. Какой же это был бы позор для меня. Похоже, придётся по старинке спать в кустах» Я медленно и печально вставляю в уши наушники и включаю любимую музыку. Снова пишу: «Мой преследователь чем-то похож на вокалиста любимой группы. А если это и есть он? Времени думать нет, хотя так поразмышлять лишним не было.» Я почувствовала безопасность, поэтому вылезла из укрытия и направилась в кусты. Музыка в наушниках очень тихая. Мне всё равно нужно быть начеку. И не просто так я внимательно слушаю всё, что происходит за моей спиной. За мной шёл Преследователь. Теперь так буду называть странного парня. Я не подала виду, что я его заметила. Кусты уже очень близко. Я прячусь в них. Вот это уже точно стало моим домом, настолько часто я в них провожу время. Я вижу Преследователя, а он меня — нет. Он пытается меня увидеть. Я залезаю глубже. Я знаю, куда побегу. Я пробираюсь дальше и поворачиваю в сторону заброшки. Парень продолжает следить за мной. Я остановилась и стала думать, что мне делать. Я нашла большой камень и бросила его в противоположную сторону, чтобы сделать вид, что я очень быстро сменила курс. Но Преследователь довольно умный и не купился на этот дешёвый трюк. Я стала петлять, постоянно менять направление. Но и это не запутало парня. В конце зарослей я выскочила, вся облепленная листьями, и побежала к заброшке. Преследователь рванул за мной. Силы у меня не вечные. Я держалась очень долго. Пробравшись в одну из квартир и закрывшись в ванной, я попыталась перевести дыхание. В груди что-то сильно сдавливало лёгкие. Я немного отдохнула. Оставаться в ванной очень небезопасно. На мои глаза попала дыра в стене, ведущая в коридор. Особо сил не осталось на беготню. После того, как я оказалась вне квартиры с Преследователем, я ушла на лестницу, заполненную хламом. Хорошо, что в этом доме не так уж и много этажей, и я смогу спрятаться где-нибудь на техническом этаже, что я и сделала. Парень точно не пролезет сюда. Он сел на балконе. Лестница на технический этаж уже почти разрушена. Если он хочет умереть и после убить меня, он полезет. Но, похоже, он этого не хочет. Он знает, где я. Можно и не пытаться скрываться. Я включила фонарик на батарейках и достала блокнот. Я всегда пишу свои мысли перед тем, как лечь спать. «Эта ночь просто сумасшедшая. Я так долго ищу безопасное место. Подъезд и кусты теперь тоже небезопасны. Теперь я на тех.этаже заброшки.» Снова достаю лезвие и режу себя. «Как же я хочу открыться преследующему меня, он точно меня не оставит. Но что-то мне не даёт это сделать. Наверное, у меня всё ещё есть инстинкт самосохранения. Чувак же не настолько тронулся головой, чтобы ждать меня. А если и так? Это снова просто паранойя. Пусть она растворится в творчестве.» Я перестаю писать и достаю гитару. Думаю, что сыграть. Какая же я бездарность. Зачем я это делаю, если всё равно повторю судьбу матери и выйду замуж за ублюдка, рожу детей и буду их ненавидеть из-за своей неполноценности? Я перебираю струны и тихо напеваю какие-то слова, чтобы отвлечься от ужасных мыслей и успокоиться. Преследователь всё не уходит. Он увлечённо слушает мою ужасную игру, за которую на улицах мне кидают деньги. Сейчас я совсем другая. Когда меня никто не видит, я перестаю быть своим образом и превращаюсь в какое-то депрессивно-суицидальное существо, которое не первый год ищет способ уйти из этого мира. Мне уже ничего не поможет. Даже самые сильные антидепрессанты, которые должны с первой таблетки дать видимый результат, для меня бессильны. Я разодрала пальцы струнами, но мой голос и не дрогнул. Кровь пачкает инструмент. Я пою уже что-то более вразумительное. И только когда боль стала невыносимой, я поняла, что делаю себе больно ещё и эмоциями от песни. Она связана с ужасными воспоминаниями. Я, как самый слабый человек на всей планете, отложила гитару и заплакала от переполнявших меня эмоций. Это так больно, что было бы приятно отрезать все конечности без анестезии тупым ножом. Успокоившись, я стала разговаривать сама с собой. Пусть и с трудом, еле слышно, но говорю. — Очередной день окончен. Я не двигаюсь с мёртвой точки. Я точно полная бездарность. Родители были правы, я их главная ошибка. Мне никогда не стать певицей. Все мои наработки — пустая трата времени. Все те наброски костюмов и идеи…это бесполезно. Пора бы уже заткнуться и не заставлять воздух дрожать от этих глупостей. Я замолкла, положила под голову чехол для гитары, легла в позу эмбриона и заснула. Я всегда сплю чутко, иначе мне нельзя. Утром я обнаружила, что Преследователь ушёл. Я облегчённо выдохнула и собрала вещи. Уйдя из этого дома, я снова прыгнула в кусты. Так меня никто не заметит даже в то время, когда нормальные люди ещё спят. Я вылезла из зарослей, когда добралась до леса. Но кусты почему-то продолжали шуршать. Наверное, я потревожила какое-то животное. Ну, извини, брат мой меньший, я не хотела. Я вошла в прекрасный лес. Люди боятся туда ходить, потому что думают, что там опасно. Но они такие глупые. Здесь самый опасный, кого можно встретить — ёж. Даже пауков нет. Насыщенный аромат растений идеален для медитации, а птичьи песни только дополняют всю эту идиллию. Так хорошо быть птицей. Перелетать с ветки на ветку, петь о свободе и жизни. Я пришла на одну из моих любимых полян, где стоит шалаш. Сквозь ветки с густой листвой пробиваются хвойные иголки, которые постоянно сыплются мне на голову. Недалеко от жилища — яма, обложенная камнями. Это кострище. Я оставила чехол с полезностями и музыкальным инструментом в шалаше. Из моего дома лениво вышел кот. Так хорошо быть котом. Если домашний, целыми днями спать и есть. И люди любят кошек. Бездомный легко найдёт себе хозяина. Или наоборот, человек найдёт хозяина для своего жилища. Кошки прекрасны. На некоторых листьях моего шалаша ползали улитки. Им хорошо. Боли не чувствуют, а вся жизнь — это сплошной путь, как у людей. Я легла в шалаш, закрыла глаза…открыла — уже солнце садится и прохладно стало. Я достала из шалаша топор, верёвку, пакет и самодельную удочку. Я хорошо знаю часть этого леса, но и этого достаточно, чтобы можно было хорошо жить. Сегодня не хочу собирать ягоды и фрукты, которые я сама и посадила на одной из полян. Да и аппетита особо нет. Поймаю маленькую рыбёшку, и её хватит на этот вечер. Я срежу дорогу до великолепного озера. Я приблизилась к клубничному полю и чувствую аромат спелой и сочной клубники… Я выбрала это место из-за его прекрасного расположения и того факта, что оно находится вдали от животных, которые могут испортить все фрукты. Даже не верится, что когда-то здесь была только сухая трава. Если бы я привела сюда чужака… Его действительно впечатлит разнообразие фруктов, растущих здесь. Кажется, я точно знаю, где найти дикие фрукты и ягоды, и у него возникнет ощущение, что я знаю эту землю лучше, чем он… он будет поражён моими знаниями в этом вопросе. Местность, а также моя способность найти всё на этой земле и знать все эти скрытые тайны… Но стоит людям узнать о чём-то столь прекрасном, как они поспешат это разрушить. И станет этот рай на земле обычной помойкой. Такова природа людей. Но долго останавливаться на фруктовой поляне не нужно. Я прохожу по тропинке дальше на мятное «поле», заполненное множеством кошек. Эти кошки кажутся дружелюбными и игривыми и, кажется, выбрали это место своим личным раем. Кошки дружелюбны, им просто интересно присутствие здесь посетителя. Они совсем не враждебны, а просто игривы… Кажется, это прекрасное место, где есть кошки везде, чтобы составить компанию посетителю… Как будто у них есть свое кошачье царство, которое никто не может разрушить. Стоит несколько минут побыть здесь, как одежда пропитается дивным ароматом мяты. Я очень люблю такое. Жаль, что нет хорошего парфюма с мятой. Я снова убедилась, что быть кошкой лучше, чем человеком. Можно нырнуть в этот зелёный океан и просто плыть в любом направлении, потому что течения здесь не бывает. Очередная тропинка пройдена. Вот и озеро. Озеро идеально чистое и прозрачное. Почти видно дно во всей его прозрачности. Вода освежающая, и я могу даже пить её, не беспокоясь… Это одно из лучших озёр рядом с лесом, поскольку оно не загрязнено и содержится в идеальном состоянии. Оно выглядит так, как будто не испорчено временем, сохранилось в своём первозданном состоянии, что впечатляет, поскольку многие озёра, расположенные рядом с населенными пунктами, были разрушены загрязнением и деятельностью человека. Я закидываю удочку. Никогда не любила рыбалку. Но сейчас это мне необходимо. Я наблюдаю за прекрасной природой. Из воды выползает небольшая черепаха; на кувшинках отдыхают лягушки, лениво квакая и поедая насекомых; птицы поют; со стороны леса выходит мать-олениха, за ней бежит оленёнок, оба, подойдя к озеру, наклоняют гордые головы и утоляют жажду; по деревьям плавно двигаются белки, то пряча огненно-рыжие хвосты, то вновь показывая. Рыба клюёт. Я вытащила небольшую рыбёшку. Именно такую я и планировала поймать. Набрав в пакет воду и положив туда рыбу, я вытащила верёвку. На обратном пути надо собрать дрова. Из верёвки я сделала импровизированную сумку, в которой несла дрова. Наконец-то я вернулась к шалашу. Однако кто-то залез туда и не хотел уходить. Это точно не животное. Это человек. И я с ужасом обнаружила, что это Преследователь, и он читает мои записи. В голове всплыла самая первая страница блокнота, где написано: «Если кто-то узнает о моих записях здесь, я этого не вынесу. Мне точно тогда поможет петля, передоз или вскрытые вены.» Наверное, он думает примерно так: о боже, она просто пишет здесь свои самые мрачные мысли? Она думает, что покончит с собой, если кто-нибудь найдет все её слова… Это письмо настолько безнадежно и удручающе… Такое ощущение, будто она верит, что жизнь — это только страдание… — Это действительно разбивает мне сердце… Она действительно не верит в лучшее. У неё же такой большой потенциал, но никто не помог ей реализовать его… Она видит этот мир таким мрачным взглядом… Она видит только плохие стороны… Я хочу увидеть её еще раз. — Он говорил сам с собой. Я прокашлялась и подошла ближе. Преследователь вздрогнул, но не убежал. Хочет всё-таки столкнуться со мной один на один. — Ой, привет. Я тут… — Ты тут решил предопределить дату моей смерти. Я же всё знаю, теперь и ты. — Нет! Не надо ничего с собой делать! Я не хочу видеть твои страдания! — Но ведь ты приносишь мне их в качестве безвозмездного подарка. Как и другие люди. Все одинаковые. — Я тебя умоляю, на надо. Мы можем поговорить… — Он вышел из шалаша. — Ты преследовал меня, о чём ты собрался говорить? О том, как я тебе понравилась, как товар, и ты решил любой ценой получить меня? Ну уж нет. С меня хватит этого дерьма. — Я, говоря эти слова, доставала лезвие из чехла. — Прощай, ужасный мир. — Приставила лезвие к руке. В который раз. Лицо Преследователя выражало ужас и шок. Особенно яркими его эмоции стали после первого пореза. Он не шевелился. Странно. Если бы он хотел мне помочь, он бы отобрал у меня лезвие и поговорил. Может, он очень боится. Но если бы он боялся, не стал бы идти за мной почти весь маршрут. Фигура Преследователя стала распадаться на какие-то осколки. Листы из блокнота стали разлетаться. А лес медленно приобретал бледность и иные формы. Я снова попала в бесконечную спираль негативных мыслей и отчётливых образов боли и того, в чём была запечатана боль. Нет, вернись, райский пейзаж! «Все люди — это существа, которых хочется встретить в ночном переулке. Но и я не сахар. Меня не хочется встречать и днём…» «Пора бы мне уже отложить гитару навсегда и похоронить творчество. Я лишь занимаю место в индустрии. На моём месте должен быть кто-то более достойный.» В голове кричат какие-то голоса. Белые стены, белые полы с красными пятнами крови, белая пижама… Всё ослепительное, кроме красного озерца. Но вскоре это скрывается за темнотой и чувством полной свободы и расслабленности.

***

И никому нет дела до этой потерянной жизни… Нет никого, кто мог бы оплакивать ее или скучать по ней… Она просто теперь забыта… Похоже, что её последние дни были всего лишь галлюцинациями, когда она представляла свою жизнь другой и лучшей, чем та, которая была на самом деле. Она представляла себе ту жизнь, которую хотела иметь, но у неё её никогда не было. Она всегда жила в себе, в собственном мире грёз, где всё было лучше…