Ты мой кислород

Когда возлюбленные находятся на расстоянии, это всегда сложно. Не все способны справиться с подобным. Однако сложнее всего, когда какие-либо взаимодействия ограничены или вовсе запрещены. Ложные обвинения в буллинге, отстранение от работы и полный запрет на то, чтобы как-то светиться на публику, — вот, что может довести человека до глубокой депрессии. В один миг у Хенджина отняли абсолютно все, чего он так упорно добивался. Ему нельзя было даже выйти на улицу, потому что доставучие репортёры могут поймать и начать устраивать допрос, из-за чего все может только усугубиться. Но самое невыносимым было находиться в одном помещении с человеком, который нагло врал, не стесняясь, пытаясь очернить его репутацию. Хенджин мечтал о том, чтобы послать все моральные ценности и прочую чепуху и наброситься на этого человека и избить, разорвать на куски, заставить страдать так же, как заставили и его. Мучить, пытать, измываться над ним, чтобы он, в слезах расстилаясь на полу, молил о прощении, однако Хван мог только молча сидеть, понурив взгляд, чтобы обвиняющий не смог в них прочесть лютую ненависть. В ходе разбирательств компания изначально пыталась как-то подкупить истца, однако тот отказывался, выдвигая новые условия, наглея на глазах. Все бы ничего, но терпение людей не резиновое и пришлось начать угрожать, чтобы парень наконец заткнулся, засунув длинный язык себе в задницу и получив наказание за откровенную клевету и попытки разрушить карьеру ни в чем не повинного человека. Судебные разбирательства закончились, однако это не помогло Хенджину полностью и он все также был в ресте, сходя с ума от постоянного нахождения в четырёх стенах. Он все также был ограничен в действиях, и, пока его группа выступала на Kingdom, борясь за первое место, Хвану оставалось лишь всячески болеть за мемберов, молясь, чтобы они победили. На награждение он также не смог прийти, однако стоило им вернуться домой, как Хенджин накинулся на ребят с объятьями, пока изнутри все разрывалось от чувства гордости и одновременно с этим вины, ведь он не смог быть рядом с ними и помочь. Больше всего было больно и стыдно смотреть в глаза собственного парня, для которого он не мог быть опорой и сам нуждался в поддержке. Однако Сынмин сам приходил к Хвану, крепко обнимая и не показывая, как ему тяжело без своего человека рядом, стараясь подарить свою любовь, чтобы заглушить чужую тупую боль, не дающую расслабиться. День сменялся последующим днем, и Хван все острее ощущал потребность найти себе какое-нибудь хобби. Выбор пал на рисование, и Хенджин посвятил этому всего себя, работая сутками напролёт, чтобы скорее научиться новому виду искусства. Спустя месяц кисть уверенно держалась в руке, делая мягкие мазки по холсту; пятна со временем выражались в мягкие черты лица, и Хван, все больше приближаясь к шедевру собственного творения, добавлял больше деталей. С каждым легким движением вырисовались всё новые элементы, и спустя несколько часов кропотливой работы портрет любимого был полностью готов. Сынмин, держа в руке цветок, мягко улыбался, жмуря щенячьи глаза и показывая миру милейшие ямочки. Хенджин, еле касаясь, проводит рукой по высохшей картине, как бы оглаживая щеку любимого. На глазах выступают слезы, но парень счастливо улыбается, пока в груди все сжимается и болит от тоски. Хенджин прячет свое творение в шкафу, после садясь на кровать и беря в руки очередной роман. Только книги позволяли парню оторваться от реальности и почувствовать необходимую для людей свободу. Он читал строки, пропитанные любовью насквозь, пока в голове возрождались воспоминания, связанные лишь с одним человеком. Месяцы пролетели незаметно. Рест официально закончился, и Хенджин смог вновь заниматься деятельностью в группе. Однако не столько была важна карьера, как возможность вновь видеть свое маленькое улыбающееся чудо и быть рядом с ним. Менеджеры предложили парню устроить сюрприз и не говорить, что он наконец может быть с ним, на что Хенджин сразу же согласился. В день, когда предстояли съёмки для нового клипа "Oh", группа как обычно собралась вместе и начала работу. Вне камер на парнях лиц не было. Они все чувствовали эту пустоту, которая образовалась из-за отсутствия одного очень важного для всех человека. Однако парни понимали, что Сынмину сейчас тяжелее всех, отчего всячески пытались находиться рядом и не оставлять его в одиночестве. Ким был действительно благодарен мемберам за их заботу и натягивал на лицо что-то наподобие беззаботной улыбки, хотя хотелось кричать от несправедливости. Ведь его лишили самого дорогого, по сути даже не разобравшись в ситуации и не пытаясь найти какого-то другого способа, помимо того, чтобы ограничивать и отправлять Хенджина в рест. Сынмин метался от неконтролируемой злости и тоски по любимому, всем сердцем желая, чтобы эти мучения наконец закончились. День подходит к концу, съёмки практически заканчиваются, однако стафф неожиданно подзывает группу к себе и говорит, что они приготовили для них сюрприз. Во взгляде парней читается отсутствие какого-либо энтузиама, и они с чистейшим пофигизмом смотрят на мужчину, ожидая какой-то мелочи по типу торта или же словесного поздравления с чем-то. Однако, к их удивлению, двери на съёмочную площадку медленно распахиваются, и внутрь входит неизвестный человек, одетый полностью в черное, с кепкой, натянутой как можно сильнее, и маской на все лицо. Мемберы неверяще застывают на месте, однако единственный Сынмин делает шаг вперёд, не осмеливаясь побежать навстречу, ведь точно не уверен в том, что видит перед собой нужного человека. Неизвестный медленно снимает маскировку, после ярко улыбаясь. По щекам Кима текут слезы, и он с прыжком накидывается на парня с объятьями, прижимаясь как можно сильнее к любимому. Хенджин задорно смеётся, зарываясь ладонью в волосы младшего и поглаживая их, а после не забывая одарить улыбкой все также замеревших на месте мемберов. — Я скучал, — с улыбкой шепчет Хван, полностью притягивая Сынмина к себе за подборок и нежно целуя как всегда сладкие на вкус губы. Стафф с умилением смотрит на взаимодействия главной парочки группы, макне-лайн в приступах умиления восторженно пищат, пока Минхо пытается сдержать наигранные рвотные позывы, получая по шапке от Чана и возмущения со стороны Чанбина. Однако пара не обращает внимания ни на кого из присутствующих. Они вновь вместе, и это самое важное. А кто что думает и делает уже неважно. Уж слишком долго судьба издевалась над ними, всячески проверяя их отношения на прочность, однако они с успехом прошли все испытания, сейчас стоя напротив друг друга и продолжительное время обмениваясь дыханием. Со временем губы начинают болеть, кислород заканчивается, и им приходится отстраниться. — Так, хорош сосаться при детях. И вообще, мы тоже хотим обнять нашу драматичную ламу, двигайся, — ворчит Минхо, после чего Хенджина окружают со всех сторон, крепко обнимая. Парень задорно смеётся, ощущая забытое за долгое время чувство счастья.