До вечера

— Ну и я ей такой говорю… Ай, блять, сука, нормально прыгай! Энджелу хотелось сдохнуть, но он ведь и так уже умер. Вот ведь ирония. И все же, ему хотелось, если не умереть, то очутиться где-то далеко, подальше от этого кошмара. В котором он прямо сейчас прыгал на члене Валентино, который как ни в чем не бывало беседовал с какой-то демонессой в его же лимузине. Верхние и основные руки Энджела были скованы мягкими наручниками розового цвета и крепились на специальный крючок в потолке. Он мог бы спокойно опустить их, если бы захотел (не он, Валентино конечно же). Никого тут не волнует чего хочет Энджел Даст. По салону проходится низкое шипение, а потом из колонок звучит громкий голос Вокса: — Вэл, блять! Сейчас же в башню! Тут такой пиздец! Валентино лишь приподнял бровь и снова затянулся. В салоне нечем дышать и от того Энджелу ещё сложнее выполнять свою работу. Но он продолжает. Прыгает вверх и вниз, виляет, всячески пытаясь доставить удовольствие, но Валентино выглядит скучающим. Казалось, будто это Энджел хотел перепихнуться, будто Вэл сейчас делает ему одолжение. И это его ебало так бесило. — Ух, бляяять. Наконец его рожа меняет выражение. Он жмурит глаза и цепляется свободной рукой за шею Энджела, перекрывая ему кислород. Он уже близко и это хорошо. Пора бежать, сил терпеть этот кошмар не осталось. Но надо стараться дальше. Чтобы похвалил. Чтобы отпустил. — Дааа, вот так малыш. Валентино кончает, и Энджел чувствует, как внутренности наполняет теплая сперма. Он привык к этому чувству, и от этого оно ещё противнее. Да ты хуже половой тряпки, Энтони! Даже с ней обращаются аккуратнее. Валентино не позволяет ему встать, прижимает покрепче к своим бёдрам, оставаясь внутри, и притягивает его для поцелуя. Противно, ужасно, больно. Пусти! Энджелу хочется брыкаться и уворачиваться, но он лишь послушно льнет ближе. Нет смысла злить его. Быстрее управится — быстрее сможет свалить. Язык Валентино свободно шарит в его рту, и Энджел уступает. Кажется, Вэлу это нравится. — Хороший мальчик. Он плотоядно усмехается, и его красные глаза сверкают в дымной полутьме салона, от розовой подсветки совершенно никакого толку. — Ты поеде… Он прерывается и бросает взгляд на экран телефона, который неожиданно загорается. Слишком ярко для глаз привыкших к темноте. — Что написано? Он тычет телефон Энджелу в лицо, и он щурится от яркости, но послушно читает вслух: — Это Вельвет. Пишет: «Быстро сюда! Уборщика я уже убила, ты будешь следующим, если не притащишь свою задницу в башню сейчас же!». Валентино безразлично хмыкает и одним пальцем приподнимает шторку на окне. Энджел не следит за ним. Слегка ерзает с обмякшим членом внутри и прикрывает глаза. Скоро. Скоро он придёт в отель и смоет с себя этот кошмар. — Вставай. Вэл небрежно машет на него рукой, будто прогоняя, и Энджел с радостью поднимается. Второй парой рук опускает мини-юбку, которая всё это время была задрана до пояса. Он не знает куда полетели пиджак и перчатки. В такой темени хуй разберёшь. Потому сейчас он стоит посреди салона в одной лишь юбке. Валентино довольно усмехается. Он уже привёл себя в порядок и прикурил новую сигарету. Сколько их у ублюдка? Энджел не хочет думать о Валентино, проще думать о чем-то другом. Хорошем. Отель, ребята в отеле. Да, так лучше. Там он в безопасности. В порядке. Энджел забывает об осторожности, снимает цепочку наручников с крючка и протягивает закованные руки к оверлорду. — Вэл, снимешь? Пожалуйста. Валентино бросает на него безразличный взгляд и выдыхает новое облако дыма в сторону девицы. Даст уже и забыл, что они не одни. — Прости, сладкий, я потерял ключик. Снимешь как придешь в свой этот… отель. Он выплёвывает последнее слово, и Энджел злится. И сам этому удивляется. В конце концов, какое ему дело до этого полуразваленного отеля с тремя калеками внутри? Но пора было признать, что он привык к этому месту. Подсознательно начал называть домом. Впервые в аду у него появился дом, и теперь душа требовала защищать его. Хотя какая там душа. Он ведь и её уже продал. — А до отеля мне так идти? Он поднимает руки повыше, надеясь закрыть ими своё лицо. Он не может не злиться, а если Вэл это увидит - ему несдобровать. — Ох, идти? Мы тебя подбросим. Кстати, — он снова приподнимает шторку и улыбается во весь рот, — твоя остановка. Энджела выталкивают из салона раньше, чем он это осознаёт. Только успевает залезть рукой в карманы юбки, чтобы убедиться, что телефон на месте. А потом падает на жёсткий асфальт. Руки по-прежнему скованы, и из-за этого он больно падает плечом. Сбоку слышится какой-то шорох, а потом визг шин. Вот же козёл. Энджел опирается на вторую пару рук и садится. Колени и плечо саднят, а одно из запястий он неудачно вывихнул, но это пустяки. Он осматривается вокруг, чтобы понять где именно находится, и с облегчением выдыхает. Отель Хазбин. Дом. Валентино выбросил его у одного из боковых выходов, где они обычно сваливали весь мусор из отеля. Что ж, он и сам как мусор, ему тут самое место. Он проходит к ступеням под железной дверью, смотрит на них и не может найти в себе сил войти. Он выглядит ужасно, а ещё что-то объяснять кому-то не хотелось. Не сейчас. Ещё немного времени. Энтони нужно подышать. Он садится на нижнюю ступеньку и шарит в карманах. В одном из них он оставлял пачку сигарет и зажигалку, потому он радуется, когда они оказываются на месте. В картонной пачке всего три сигареты, одна сломана. Энджел невесело усмехается, сравнивая себя с ней, и прикуривает одну из целых. Как же хуёво. Он чувствовал себя ничтожным и грязным, даже для ада, где все, казалось бы, грешные, заблудшие души. Он умудрялся выделяться даже здесь. Уникальный ублюдок. Энджел опускает верхнюю пару рук, потому что от их скованных толку никакого, и набрав полные лёгкие дыма, запускает свободную руку в волосы. Как он мог довести себя до такого? Как от любви до гроба и «доверю своё тело только тебе» превратился в это? Как он, блять, вообще мог так тупо проебаться? За спиной раздаётся какое-то невнятное мычание, а потом хлопает железная дверь. Энджел поворачивает голову в ту сторону. Блять. Хаск. Котяра шатает головой в такт какой-то мелодии и даже не открывает глаз. Ступает по ступеням вниз и лишь тогда открывает их. Выбрасывает в бак мешок полный мусора, оборачивается и… — Твою мать! Видит Энджела. Он почти подпрыгивает на месте, а шерсть на его ушах встаёт дыбом. — Привет, Хаски. Он снова затягивается и прячет взгляд в трещине асфальта. Перед Хаском стыдно ещё больше, чем перед остальными. Они же вроде как подружились, но Энджел чувствовал что-то большее. То, что нельзя было пропускать наружу. Не в аду. Не после того, как по глупости продал душу. — Ты чего здесь? Почему ты голый? — вопросы вырываются из него один за другим, и он как будто с усилием заставляет себя замолчать. Проходит ближе и останавливается рядом. — Что случилось? — Да так, — Энджел трясет скованными руками перед лицом, — рабочие будни. Хаск открывает рот, но не успевает ничего сказать, как мимо них по дороге проносится какая-то тачка. Противный голос орёт: — Эй, это ж тот хер из порно! — В натуре! Второй голос ржет, и они вместе исчезают за углом, утопая в обычном дерьме Пентаграмм-сити. Энджел нервно смеется, а Хаск молчит. Не знает что сказать или может ничего не хочет говорить. Он же ему нахрен не сдался, правда? Потом Энджел видит, как он отходит поближе к дороге и подбирает что-то с тротуара. Блять, это же его пиджак. Светлая ткань оказывается в руках бармена. Он подходит к Энджелу и, накинув пиджак ему на плечи, садится рядом. — Что случилось? Энджел пялится расфокусированным взглядом на дом напротив и пожимает плечами. — Просто хреновый день. Хаск осматривает его и тянется к своему цилиндру. Достаёт оттуда что-то тонкое и блестящее, похоже на иголку или типа того. — Можно? Он протягивает к нему руку и Энджел кивает. Пальцы Хаска приятные, а движения уверенные. Он подтягивает поближе к себе его скованные руки и возится этой самодельной отмычкой в замке. Спустя пару секунд звучит щелчок и браслеты ослабевают. Наручники падают наземь. — Спасибо. Он прячет вторую пару рук и потирает затёкшие запястья, мельком поглядывая на Хаска. Он задумчиво рассматривает его руки. Даже как-то тоскливо. Ну а как ещё ему смотреть? Он совершенно бессилен в данной ситуации. Он никак не мог ему помочь, кроме как вот так посидеть рядом и помолчать. В его голове уже пару раз проскакивала мысль сесть с Валентино за карточный стол и попробовать выиграть. Забрать душу Энджела и вернуть ему, но Хаску нечего было поставить в противовес. Телефон в кармане Даста даёт о себе знать монотонной вибрацией. Энджел оставляет сигарету зажатой между губ и лезет пальцами в карман. На экране светится несколько новых голосовых сообщений и он нажимает на «плей», этой же рукой забирает из губ сигарету, в то время как другая нервно сжимает собственное бедро. Из динамика льётся голос Валентино: — Сладкий, ты забыл свои перчатки. Зайти и забрать их вечером ведь не будет проблемой? Энджи стискивает зубы. Сраный Валентино! Будь он проклят трижды! Возвращаться к нему ещё раз вечером? Да не в жизни! Нет! Он не готов к этому. Пальцы сильнее сжимают ткань юбки, а тем временем включается следующая запись. — Сука, Энджел Даст! Ты мне брюки запачкал. Только попробуй не явиться вечером в студию! Я твои мозги по стенке размажу! Сигарета падает на асфальт, но на неё совершенно плевать. Палец случайно проматывает по экрану и голос звучит вновь: — Я твои мозги по стенке размажу! Он закрывает глаза, чтобы сдержать выступающие слёзы. Откладывает телефон и трёт лицо рукой. Почему? Почему?! Почему?! Почему он с ним так, за что ему выпало встретить Валентино? Он со свистом выдыхает и тихо матерится сквозь зубы. А потом замирает. Чужие пальцы касаются свободной руки, обхватывают ладонь и мягко согревают. Энджел поворачивается к другу, наблюдая за его действиями. Хаск выглядит спокойным, берет его пальцы двумя руками и подносит к своему лицу. Прикладывает к щеке тыльной стороной и трётся, передавая лёгкую вибрацию от мурчания. Энтони смотрит ошарашено. Да, Хаск поддерживал его последнее время, но они почти не переходили на физический уровень. От этого даже приятнее. То, как нежно он обхватывает пыльцы, как мурчит. Это всё так ласково. Почти нереально. Он смотрит прямо на Хаска мокрыми от слёз глазами. Бармен встречает его взгляд смело. Не прячется, его волнение выдают лишь поджавшиеся уши. Энджел осматривает его лицо, которое за такое короткое время стало самым близким. Хаск, с которым они так долго ссорились, теперь всячески его поддерживал. И Энтони позволил себе довериться ему. Он подвигается ближе и падает в крепкие объятия. Хаск обнимает его за плечи и талию, притягивая ближе. Его давно никто так не обнимал. Многие считали его грязным, не хотели прикасаться к использованной игрушке. Но Хаск будто и не знал о его работе. Мягко гладил дрожащие плечи и тихо мурлыкал. Одно его крыло обнимает Энджела со спины, прикрывает от этого мира, злой судьбы. И он позволяет себе рыдать. Почти ревёт в голос куда-то в шею Хаску. Всего пара минут. Это ведь не слишком? — Хаски… Энджи всхлипывает и поднимает голову. — Прости. Я зря это. Он утирает слёзы и поднимает голову к красному небу. Надо успокоиться. Привести себя в порядок. А там он оклемается. — Спасибо. Он с силой зажмуривает глаза и слёзы катятся по щекам. — Энджи…. Хаск берёт его за лацканы пиджака, всё ещё накинутого поверх хрупких плечей, и призывает взглянуть ему в глаза. Энджел слушается, опускает немного голову и офигевает. Хаск целует его, опустив одну руку на его щёку. Энджи пару секунд шокировано таращится, а потом закрывает глаза и отвечает. Одна рука цепляется за подтяжку, вторая перебирается на мягкое плечо. Он тихо постанывает в поцелуй и слышит истинно кошачий звук, рвущийся из груди Хаска. Энджел конечно представлял себе как было бы целоваться с ним, но это превзошло все его ожидания. Работая порно актёром, он много целовался и его мало что удивит. Так в принципе и случилось. Хороший поцелуй, умелый, но не уникальный. Уникальным было другое. Момент и человек. Энджел не ожидал что его так сильно накроет. Губы Хаска целуют нежно, оставляют ему право отстраниться, но он не хочет. Голову прошибает желание коснуться его ушей и он не отказывает себе. Снимает с его головы цилиндр, а другой рукой массажирует плюшевое ухо. Сначала Хаск недовольно шипит, но быстро расслабляется. Они сидят так, сминая губы друг друга, ещё какое-то время, прежде чем отстраниться уже полноценно. Щёки обоих горят, но Энджел находит в себе дерзость улыбнуться, а Хаск отводит взгляд. — Э, а где? Он порывисто оглядывается вокруг, а потом вскидывает взгляд на Энджела. Тот сияет, на светлой голове красуется цилиндр. — Мне идёт? Хаск закатывает глаза и поднимается. Он кряхтит как старик и вытягивает спину совершенно по-кошачьи. Энджелу кажется будто это сон. Ему больше не так хреново. И даже несмотря на то, что он по-прежнему почти голый, а по внутренней части бедра размазана засохшая сперма, он улыбается. Этот бармен снова заставляет его сиять. Это странно и непривычно. Но приятно. Хаск протягивает ему руку, и он принимает её, поднимаясь на ноги. — Ну так что? Он позирует, опустив пальцы на поля цилиндра, и стреляет глазами. Хаск снова краснеет, а его уши нервно вытягиваются. Энджи смеётся, и тот бурчит в ответ на эту его выходку. Потом обнимает за талию, уводя к дверям. — Да, идёт. Вечером ему снова придётся идти к Валентино. Но до вечера ещё есть время.