Сон или явь?

Прошло уже два месяца с тех пор, после ссоры, непонятно из-за чего Хёнджин, забрав Мин-Джуна съехал с их квартиры. С тех пор Минхо не хотел приходить домой. Он околачивался до поздна на работе, хотя знал, что дома его ждет голодный Чуни. И только он был тем якорем, который пока держал Минхо на плаву. Ссора была сильной по накалу, но ничтожно маленькой в сравнении со всей жизнью. С их любовью, которая казалась Минхо нерушимой. Но все когда-нибудь заканчивается. И Минхо привыкал. Привыкал быть один. Привыкал, что никто его не встречает объятиями по вечерам. Привыкал к звенящей и давящей на уши тишине без громкого заливистого смеха. К пустой и холодной кровати. в которую не хотелось ложиться, отчего Минхо часто засыпал на диване. Они разошлись как-то быстро и тихо. Кроме той ссоры никаких грубых слов в сторону друг друга сказано не было. первые дни Минхо ждал, что Хёнджин одумается и вернется. Он постоянно ходил с телефоном, заглядывая в уведомления и проверяя соц.сети. Но там было тихо. Это была первая такая их серьезная ссора. И, наверное, даже прожив год вместе они не научились ругаться правильно. Если сказать честно, то Минхо уже даже и не помнил, из-за чего все началось. Просто неудачно вылетевшее слово, потянуло за собой ураган нелицеприятных обвинений. Минхо даже не понял, как они начали не просто ругаться, а скандалить, как заправские базарные бабки. Или люди, прожившие не один десяток лет вместе, вырастившие внуков и пережившие не один ремонт. Это было больно. Больно обоим. Хёнджину не хватало внимания, а Минхо понимания. Вечный столп. Камень преткновения. А может просто усталость, единоразовая, дневная дала такой эффект. Минхо открыл настежь окно. Ему было жарко. Жарко внутри. Он вдохнул морозный воздух и вернулся к дивану. Хотел позже закрыть, но заснул. Проснулся от того, что зуб на зуб не попадает. Он закрыл окно, взял Чуни себе под бок и укрывшись одеялом, опять погрузился в сон. Во сне ему казалось, что все по-прежнему. Что Хёнджин, гремя ключами что-то бубнит в коридоре. Где-то рядом лает и пытается схватить его за ногу, которая торчит из-под одеяла, Мин-Джун. Минхо даже почувствовал запах блинчиков, которые пек раньше ему Хёнджин. Только почему ему снится, что он стоит на морозе совсем раздетый. Ему дико холодно и трусит неимоверно. Минхо кутается в одеяло и никак не может согреться. Во сне чья-то рука касается его лба и слышен вскрик. Минхо улыбается. Прямо как Хёнджин. — Хёнджин-и, я так скучаю за тобой. Ты мне постоянно снишься… Я очень хочу, чтобы ты вернулся обратно. — Вот возьми, выпей! — Родной голос выдергивает его из сна. Минхо открывает глаза и оглядывается. Перед ним сидит Хёнджин и держит перед собой стакан воды и таблетки. Какой прекрасный сон! — Пей! — Хёнджин немного раздражен, но это только от беспокойства за Минхо. — Как ты умудрился так сильно заболеть? Никак тебя нельзя оставлять одного… — Джинни! — Минхо наконец, приходит в себя. — Ты что, правда вернулся? — Конечно! Ты же невозможный хён! — Ты знаешь, что ты уже сутки не встаешь! Тебя потеряли на работе и позвонили мне, узнать что с тобой. Да и вообще… — Джинни погладил Минхо по голове и коснулся разгоряченных температурой губ. — Мин-Джун скучал за Чуни… А я за тобой, любимый. Минхо заулыбался и провалился в температурную яму. Главное, чтобы на утро это не оказалось игрой его воображения…