Часть 1
22 февраля 2024 г., 02:45
Саша очнулся в тёмной мрачной комнате, укрытый одеялом в своей постели. Юноша моментально понял, что он отнюдь не в своей привычной квартире: в спальне царила полутьма, а большая кровать сменилась одноместной. Он сразу же нахмурился, пытаясь вспомнить, как тут оказался. И сейчас юноша был трезв, так что воспоминания без проблем возвращались к нему. Саша лежал «дома».
Вчера в квартиру Чёрного снова ворвались люди и решили гулять и тусоваться, как они обычно любили это делать. Саша каждый раз внутренне возмущался такому безобразию, ведь все прекрасно знали, что он там живёт и нельзя просто так врываться без приглашения. Ключи от этой квартиры Чёрный лично вручил Саше ещё осенью, и юноша жил там месяцами. Потому что свой настоящий дом он теперь не мог назвать «домом».
Где-то перед Новым годом Саша начал подозревать, что на самом деле та квартира и не принадлежала Чёрному. Потому что если бы Чёрного — владельца крупнейшего наркокартеля их города — знали всякие отбросы, то весь этот бизнес с бешеным оборотом наркотиков, который обеспечивал большинство зависимых в пределах области и не только, вмиг бы раскрыли. Так что, скорее всего, квартира, в которой последние несколько месяцев жил Саша, была собственностью кого-то из близкого окружения Чёрного. Поэтому Саша уж никак не мог заявить свои права на это жильё.
Обычно Саша был не против, что в его дом приходили чужие люди. С ними всегда становилось веселее, и в окружении людей юноша не чувствовал себя последним «торчком». Однако вчера Саше просто не повезло: он закончил двухнедельный марафон и поймал «отхода».
В такие моменты ему нужно остаться одному, чтобы пережить синдром отмены, а также сопровождающие его неприятные последствия вроде судорог, тахикардии, спутанного сознания и других «прелестей» жизни. Однако страдания Саши вчера прервали, и ему пришлось уйти в единственное место, где он мог бы остаться в покое.
Оттого в два часа ночи, когда и мать, и сестра уже легли спать, Саша проскользнул в квартиру и завалился спать. Он ощущал себя просто ужасно, стараясь пережить ломку, но пока ещё был не готов снова вернуться к употреблению. В его состоянии юношу абсолютно не интересовало то, чтобы снять одежду с улицы, принять душ, переодеться, а уж тем более расстелить постель. Поэтому Саша был уверен: одеялом его укрыла сестра.
Осознав, что его появление всё-таки кто-то заметил, Саша перевернулся на другой бок и перед собой, на другой половине комнаты, увидел Катю. Девочка сидела на своей кровати, болтая ногами, и с неподдельным интересом смотрела на брата. Саша был слишком слаб, чтобы задумываться о том, что находилось в голове у его младшей сестры. Но одно он помнил точно: они и правда давно уже не виделись — может, месяца три или четыре.
Поймав себя на этой мысли, Саша свёл брови вместе, пытаясь вспомнить, какой сейчас месяц. И, честно говоря, далось ему это с трудом. В нескончаемом круговороте употребления и отходняков юноша совсем потерялся во времени. Хотя эти знания ему действительно были ни к чему: меньше знаешь — крепче спишь. Саша руководствовался простой логикой: зачем постоянно себя корить за то, что жизнь проходила мимо тебя, если можно просто об этом не волноваться?
Пока в сознании Саши крутились шестерёнки мыслей, Катя не сводила с него глаз, а юноша лишь моргал в ответ. И никто не решался первым заговорить. У них и правда сформировались довольно напряжённые отношения. Саша старше Кати на восемь лет. И когда она родилась, Сашу уже не сильно волновала семья: он с утра до вечера занимался тренировками. И взросление Кати буквально прошло мимо него. Он никогда не старался наладить с ней отношения. Он вообще не знал, как обращаться с детьми, а уж тем более с маленькими девочками.
Безусловно, в детстве они не были образцом отношений между сестрой и братом, но в то время они тем не менее неплохо сосуществовали. Однако вместе с тем как рушилась их семья, они тоже начали отдаляться друг от друга. А с тех пор как Саша фактически ушёл из дома в сентябре, между ним и младшей сестрой образовалась огромная пропасть.
Катя каждый день ждала брата, надеясь, что он вернётся домой и в их семье всё будет хорошо. Она понимала, что не сможет достучаться до отца или пьющей матери, но надеялась, что старший брат сможет стать её опорой. Но, к сожалению, это были лишь грёзы семилетнего ребёнка. А реальность день за днём давала Саше леща, так что он лишь бултыхался на поверхности воды, стараясь не пойти ко дну. И взять ответственность за маленькую девочку ему пока не представлялось возможным.
Не выдержав того, что говорило ему сознание, Саша сразу же понял, что ему тут больше не место. Когда юноша шёл сюда ночью, он вообще надеялся, что уйдёт до того, как его заметят. Но, судя по всему, он всё-таки проспал чуть дольше, чем планировал: наверно, Катя уже вернулась из школы. А следовательно, время на часах уже близилось к вечеру и юноше пора «сматываться».
Саша откинул одеяло, и уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке: только сейчас заметил, что ткань пододеяльника была с котиками. Юноша потянулся и встал с кровати. Необъяснимая усталость захлестнула его, и он силился вновь рухнуть в постель. Правда, он испытывал это чувство так много раз, что уже привык справляться с ним.
Саша опустил взгляд и увидел, что кроссовки стояли около кровати. Видимо, юноша завалился в постель, даже забыв разуться. Саша улыбнулся сестре, мол, говоря спасибо. Девочка улыбнулась в ответ, и Саша принялся обуваться.
— Ты опять уйдёшь? — жалостливым голоском спросила Катя.
Саша посмотрел на сестру, и в его глазах промелькнуло сострадание: он всегда может уйти и всегда может вернуться. А вот Кате придётся жить с их непутёвой матерью-алкоголичкой, надеясь, что когда-нибудь это всё закончится.
— Я не могу остаться, — безэмоционально ответил Саша.
Юноша полез во внутренний карман ветровки и, к своему счастью, нашёл там пакетик с веществом. Полтора дня отдыха ему вполне хватило, чтобы восстановиться, так что он может вновь вернуться к своей привычной жизни. Юноша шмыгнул носом и понял, что впервые за долгое время он может свободно дышать. И это оказалась потрясающая новость, ведь он может употреблять, как в старые добрые времена.
Саша подошёл к своему рабочему месту и сел за стол, спиной прикрывая всё от Кати. Мысленно он понимал, что ему не стоило заниматься подобным при своей младшей сестре, но он не мог больше ждать. Для Саши трезвая жизнь стала невыносимой, и он просто старался протянуть ещё хоть немного. Потому что тогда ему придётся повзрослеть. А в жизни всё-таки хотелось бы думать о чём-то, помимо денег и смерти. Да и к тому же на трезвый рассудок юноша с трудом мог встать с кровати, не говоря уже об учёбе или работе.
Саша высыпал часть порошка на столешницу, пластиковой карточкой разделил вещество на две дорожки и одну за другой снюхал их. Фен оставил ощущение прохлады в носу, но вызвал раздражение в гортани. Из-за этого у Саши невольно появились рвотные позывы, но он смог их сдержать.
— Что ты сделал? — с долей тревожности в голосе спросила Катя, хотя Саша уже успешно забыл про её существование в этой комнате.
— Лекарство, — как ни в чём не бывало прохрипел Саша, шмыгнув носом. — Мне пора.
Саша встал из-за стола и направился к двери. Он не собирался дожидаться, пока наркотик подействует, ведь к этому времени он уже успеет добраться к Пауку или, если повезёт, до квартиры Чёрного.
— Пожалуйста, Саш, не уходи, — с последней надеждой попросила Катя: в детском голосе слышалось отчаяние.
— Это больше не мой дом, — холодно отрезал юноша. Он не отличался эмпатичностью, особенно в таком состоянии. Так что слёзные мольбы сестры на него не действовали.
— Можно я пойду с тобой? Прошу! — от безысходности воскликнула девочка, а на её глазах навернулись слёзы.
— Кать, ты ребёнок. И какой бы ни была наша мать, ты должна остаться с ней.
— Это всё дядя Толик. Он… он… — Катя ртом хватала воздух, а по щекам всё же покатились слёзы.
На секунду задумавшись, Саша остановился, а затем подошёл к Кате и сел перед ней на корточки. Его мозг буквально взбудоражили слова сестры. Да, у них с Катей и не было крепкой связи, да и сам Саша относился к сестре с холодом. Но столь открытое поведение девочки, которая готова бродяжничать по улицам, чем жить с каким-то мужиком матери, Сашу откровенно напрягло.
— Что такое, Кать? Объясни внятно, — спокойно попросил Саша, но для Кати он скорее напоминал строгого учителя, который требовал, забыв про мягкость.
— На прошлой неделе я слышала, как он и мама… Ну… — замялась девочка.
— Хорошо, я понял, — прервал её Саша, чтобы ребёнок всё-таки не называл того, что делали взрослые.
— А вчера вечером, когда мама уснула, дядя Толик пришёл ко мне и сказал, что мы поиграем. Он сказал, чтобы я не говорила маме. Но мне было страшно.
— Что он делал? — сцепив зубы, спросил Саша, а затем повторил, но уже более агрессивно: — Что он делал, Катя?!
— Он трогал меня… — Катя провела рукой по животу, затем спустилась к бедру, а потом остановилась и, подняв смущённый взгляд на брата, сказала: — И «там».
Саша опешил от откровений сестры. Он не знал, как быть в такой тяжёлой ситуации. Сейчас он уже не мог уйти, ничего не сделав. Может, они с Катей не стали так близки, как следовало, но раз взрослые бросили ребёнка на произвол судьбы, то хоть кто-то должен взять ответственность и что-то предпринять. И в данной ситуации это вполне мог быть сам Саша.
— Сиди здесь, — приказал юноша. — Я всё решу.
Саша рывком открыл дверь из комнаты и вышел в продолговатый коридор. Вещество в организме уже начало действовать, ударив по сознанию, а оттого Саша буквально считал себя всемогущим. И за родную сестру он этому «дяде Толику» как минимум устроит сотрясение, а как максимум — оторвёт руки.
За последние полгода Саша встречал разных ублюдков, но до педофилов дело ещё не доходило. Саша видел насилие во всех возможных его проявлениях. Но он никогда не думал, что кто-то посмеет надругаться над семилетней девочкой. В его голове крутилось множество вопросов — один хуже другого. Но один всё никак не вылетал из сознания: «Как вообще можно: вечером взрослая женщина, а ночью — ребёнок? Как этот мужик вообще себе такие действия позволяет?»
В любом случае, Саша сейчас уж точно сильнее и злее, чем обычно. Да, он всего лишь пятнадцатилетний парень: исхудалый до костей и в его теле почти уже не осталось мышц. Единственное его преимущество — это высокий рост и фен, который начинал действовать всё активнее. Юноша шёл, точнее сказать — бежал, по коридору семимильными шагами в направлении кухни. Там, судя по громким разговорам, крикам и смеху, как раз сидела «сладкая парочка».
Саша ворвался на кухню и сразу же углядел этого «дядю». Мужик выглядел как обычный алкоголик, довольно сильно смахивающий на бездомного. На нём был надет какой-то коричневый дырявый свитер, который не сильно подходил ему по размеру, учитывая излишнюю полноту, а на голове почти не осталось волос.
«Видимо, мать тащит с улицы всякое отребье и даже не задумывается».
Саша не стал ждать, пока на него обратят внимание, и рукой схватил за шиворот мужика, который как раз поднёс стопку водки к губам. Дядя Толик от такого зверства опешил, но даже не успел ничего сделать. Рюмка водки вылетела у него из пальцев и безжалостно упала на пол.
— Ты хули делаешь, сука?! — хриплым низким голосом закричал мужик, одарив лицо Саши сильным, перехватывающим дух, перегаром.
Саша немедля замахнулся правым кулаком, и мужику прилетело со всей силы по скуле. «Дядя Толик» пытался увернуться или тоже как-то ударить противника, но ему не хватало оперативности.
— Ты, гандон, решил детей поёбывать? — заорал на него Саша. Второй удар пришёлся под дых.
— Саша, ты что делаешь? — испуганно закричала мать. Но она ничего не могла поделать — вмешиваться в драку двух «мужчин» не лучшая идея.
В этой перепалке трудно оказалось определить, кто сильнее. Ведь дядя Толик имел крупную статуру — не чета худощавому Саше. Но, судя по всему, мужик — алкоголик со стажем, который сейчас был слишком пьян, чтобы быстро действовать: уворачиваться или пытаться восстановить координацию.
Однако, ещё до того как Саша нанесёт третий удар, исход поединка стал ясен. Дядя Толик, потеряв всякую надежу нанести ответные удары, рукой нащупал на столешнице позади себя нож. И, схватив его, трижды воткнул его в нападавшего Сашу. Юноша остановился не сразу, ведь был сконцентрирован только на этом мужике и возможных ударах.
Семнадцатисантиметровое лезвие почти насквозь проткнуло живот Саши. Мужик не целился и не старался попасть куда-то конкретно. Ему просто требовалось устранить взбесившегося паренька, который ни с того ни с сего возомнил себя всемогущим. Юноша даже не предполагал такого исхода событий.
Саша попятился назад, прижавшись спиной к холодильнику, ощущал, как его одолевает слабость. Он чувствовал себя непривычно, ведь почти не ощущал боли после таких ранений. Саша не раз дрался и получал травмы. Но даже тогда он испытывал куда больше страданий, чем сейчас.
— Толя, Толик, — кричала мать, встав из-за стола. Она подбежала к мужчине и взяла его голову в свои ладони. — Ты в порядке? Где болит?
У Саши уже не хватало сил задумываться о том, что его матери нет никакого дела, что её сын может умереть. Юноша опустил голову к своему животу и увидел, как по серой футболке стремительно расползалось кровавое пятно. Он воспринимал, будто это всё нереально, ведь почти не ощущал боли, а кровь скорее напоминала просто красную краску. Но Саша понимал, что нельзя дать себя обмануть шоку.
Осознав, что от таких ранений долго не живут, Саша направился ко входной двери на заплетающихся ногах и покинул квартиру. Как только он оказался на лестничной клетке, юноша, прижавшись спиной к стене, достал телефон и позвонил в скорую. Четыре гудка казались ему настоящей вечностью. Но, едва трубку на другом конце провода подняли, он немедля сказал, отчитываясь:
— Парень, пятнадцать лет. Три ножевых в живот, почти насквозь. Улица Героев труда, двадцать один. Я буду валяться на лавочке у второго подъезда.
Диспетчер зафиксировал информацию и сказал, что скорая уже в пути, после чего Саша сбросил звонок. Кивнув самому себе, юноша вызвал лифт, а затем буквально уже на четвереньках выполз из подъезда. Он понимал, что вряд ли доживёт до приезда скорой.
* * *
— Пацан, — позвал кто-то неподалёку. — Пацан… Саша не был уверен, что обращались к нему, но голос доносился совсем близко, почти над ухом. Юноша еле-еле приподнял веки, и в глаза моментально ударил ослепительно-белый цвет помещения. Саша сразу же закрыл глаза, а затем попытался вновь. Во второй раз получилось куда лучше, и Саша даже смог сфокусировать взгляд. В поле его зрения оказался парень: он стоял рядом, на вид лет шестнадцать, волосы коротко стрижены, как под машинку, на половине лица — содранная кожа, поверх ран запеклись багровые корочки, а местами были наклеены пластыри. — Пацан, сижка есть? — спросил незнакомец, склоняясь над Сашей. Саша невнятно пробурчал в ответ и рукой потянулся к карману своей ветровки. Однако вместо жёсткого шелестящего материала он почувствовал мягкую хлопковую ткань. В этот самый момент его словно облили холодной водой и он сразу же понял, где находится. Вспомнив последние события, Саша заглянул под одеяло, желая убедиться, и увидел, что лежал в белой больничной рубахе. Он даже не мог точно сказать, были ли на нём трусы. В любом случае, новая одежда казалась ему крайне дискомфортной, и он бы предпочёл лежать голым. — Прикалываешься? — риторически спросил Саша у парня. «Нашёл блять время для шуток», — мысленно обозлился юноша. — Ты сутки не хотел просыпаться. Точнее, бывало, открывал глаза, а затем сразу же снова спать, — поспешил оправдаться парень. — Мне и не нужны сигареты, у меня всё с собой. Просто я подумал, что такая фраза у тебя скорее вызовет реакцию. Саша перестал гневаться на этого незнакомца: всё-таки он хотел как лучше. Тем более что его уловка правда сработала и Саша проснулся. Но у Саши один за другим появлялись вопросы, и он не находил на них ответы. — Пошли покурим? — снова спросил парень, возвращая Сашу в реальность. Это предложение Сашу вполне удовлетворило, правда, он не понимал, где в больнице могла быть курилка, пусть и импровизированная. Но, в любом случае, даже если им придётся курить в форточку или стоять над вентиляцией в туалете, Саша бы с радостью это сделал. Он не знал, как долго уже находился в больнице, учитывая, что ему должны были обработать или зашить ранения и, судя по всему, сделать переливание, учитывая, сколько крови он потерял, пока ждал скорую на скамейке у подъезда. Но даже если он лежал здесь сутки или двое, организм отчаянно требовал порцию никотина и, желательно, чего-нибудь покрепче. — Погнали, — воскликнул Саша и откинул одеяло. К его огорчению, в левой руке, прямо на сгибе локтя, стоял катетер, а рядом, около кровати, обнаружилась и капельница, которую юноша поначалу не заметил. Удивительно, что среди всех синяков и следов уколов медсестры умудрились найти свободное место для иголки. — А блять, — осёкся парень, едва увидел, что мешает Саше пойти вместе с ним. — Ладно, тогда пока приходи в себя, я через пару минут вернусь. Саша устало вздохнул, провожая взглядом парня, который так и не представился. Юноша лежал и думал, что ему делать дальше и как вообще выбраться отсюда. Всё же отдых — это, конечно, хорошо, особенно настолько примитивный. В больнице можно просто восстанавливаться, полноценно питаться и в конечном итоге, возможно, даже избавится от своей зависимости. Но как бы хорошо ни звучал этот вариант, Саше он не подходил. У него сейчас совсем другая жизнь, которая не то чтобы приносила ему удовольствие, но, как минимум, помогала выживать. Растворившись в раздумьях, Саша не заметил, как пролетело время и в палату вернулся незнакомец, которого сопровождал шлейф запаха сигаретного дыма. Парень подошёл справа к кровати Саши, а затем сел на соседнюю койку. — Короче, давай начнём сначала, — предложил парень, а затем протянул руку. — Я Валера. — Сава, — Саша протянул свободную правую руку, чтобы пожать ладонь соседа. Ему не хотелось говорить своё обычное имя, потому что он ещё в сентябре решил: всё, что связано с наркотиками — это другая жизнь, для которой создана «другая» личность — Сава. А Саша — это обычный подросток: умный, перспективный, с двумя лучшими друзьями и небольшими проблемами в семье. — Удивительно, что тебя положили в детское хирургическое отделение, а не в вытрезвитель, — Валера, всё ещё сжимающий руку Саши, кивнул на следы уколов на венах. Саша тотчас же отдёрнул руку, не желая, чтобы такие вещи становились достоянием общественности. — Потому что у меня три ножевых, умник, — проворчал Саша. — А ты что, с асфальтом целовался? — С мотоцикла упал, — как ни в чём не бывало пояснил Валера и пожал плечами. Саша окинул взглядом соседа и про себя отметил, что этот парень или сумасшедшей, или родился в рубахе. Валера сидел в большой футболке и широких баскетбольных шортах, что доходили ему до колена. И все свободные части тела были травмированы. Где-то местами наложили марлевые повязки, а лёгкие повреждения уже покрылись корочками и не выглядели так устрашающе. Но Саша всё ещё не понимал, как можно было так умудриться упасть? — Ты что, голый катался? — умозаключил юноша. — Не умничай, — фыркнул Валера. — А где все остальные? Типа схуяли нас только двое? — сменив тему, спросил Саша. — Эта палата только для взрослых детей. Тех, кому от десяти до четырнадцати, — две палаты в этом отделении, и это только мальчиков. То у кого-то аппендицит, то ещё какое-то воспаление, переломы, растяжения и так далее. Малышей не так много, но их родители вызывают скорую при любом удобном случае. Заебали, — выругался Валера, закончив свой монолог. — Что там у девочек, я даже знать не хочу, хотя, судя по тому, что я видел в столовой, у них такая же ситуация. Только старших больше. Саша мысленно впечатлился, как много этот парень знает о том, где находится. Наверно, он тут уже довольно давно, и ему уж очень скучно. Потому что язык у этого парня подвешен, будь здоров. И что-то Саше подсказывало, что этот сосед его до белого каления доведёт своими разговорами. — А ты не знаешь, где я могу найти свои вещи? — снова о своём спросил Саша. — Если ты ехал через реанимацию, то, скорее всего, у медсестёр надо спросить. Но если у тебя там стафф, то лучше не говори с ними, — с ходу предупредил Валера. — Почему? — не понял Саша. Что такого, если он хочет вернуть одежду и личные вещи, например, телефон? — Тебе капельницу ставили, значит, они видели твои руки. Тут без шансов: скорее всего, они уже обыскали твои вещи и полиция у них на быстром наборе. — Кстати, можешь глянуть, чем меня хоть капают? — вздохнув от слов своего соседа, вежливо попросил Саша. Валера встал с койки, обошёл кровать Саши и, прищурившись, прочитал этикетку на сосуде: — Ох, бля, тут физраствор с диуретиком, — проконстатировал парень. — Почему не с витамином цэ? — встречно спросил Саша. — А я-то блять откуда знаю? Но судя по тому, что эта хуйня заканчивается, ты, скорее всего, чистый. Саша обречённо вздохнул. Конечно, он хотел бы избавиться от наркотиков, вернуться в школу, поехать в лагерь. Но то, с чего всё началось, ещё не закончилось — мать всё ещё его ненавидит, а из дома буквально готова вышвырнуть. Да и тот факт, что, когда Сашу пырнули ножом, она в первую очередь побежала к своему хахалю, стал показательным случаем. И пока в памяти свежи все её слова, Саша не вернётся к прежней жизни. Зависимость — это единственное, что делает его человеком. И он просто не представлял своей жизни без неё, без своих знакомых, без работы и без Чёрного. Только в этот раз придётся начать всё сначала: зависимость с чистого листа. По крайней мере, Саша так думал. — А ты на гере сидишь, да? — заинтересованно спросил Валера, не постеснявшись. — Его почти не достать у нас. И вообще я не долбоёб, чтобы на опиум переходить. — А-а-а, — протянул Валера. — Сорян, я просто не совсем разбираюсь в таких делах. Так, то тут, то там слышал. Так сколько тебе лет, говоришь? — Пятнадцать, а тебе? — Шестнадцать. Внезапно дверь открылась и в палату зашла молодая медсестра лет двадцати пяти. Парни сразу же замолкли, делая вид, что они статуи: одна сидячая, вторая — лежачая. — Бермудов, я сколько раз говорила не курить в больнице?! — с порога закричала на Валеру девушка. Парень сделал вид, что он тут ни при чём. Хотя Саша был уверен, что он во всём отделении такой один курящий. И почему-то юноше этот факт приносил необъяснимое удовлетворение. — Савченко, как себя чувствуешь? — девушка переключила внимание на второго пациента. Она подошла ближе и вынула катетер из вены. Саша на мгновенье задумался, откуда она знает его фамилию, если он ничего никому не говорил. А затем вспомнил про паспорт во внутреннем кармане ветровки. Как раз который лежал рядом с пакетиком фена… — Нормально, — автоматически ответил Саша, а затем добавил: — Устало. — Так и должно быть. Тебе ли не знать? — холодно сказала медсестра. — Давай, вставай, пора в туалет. Саша, как ему и было велено, поднялся с койки и прислушался к собственным ощущениям. По телу прокатилась волна болезненности, а в голове не осталось никакой ясности. Саша удивился тому, что сейчас из Саши вывелись все наркотики, потому что он себя чувствовал как под какими-то препаратами. Возможно, в больнице ему что-то укололи, чтобы ослабить, а быть может, именно так теперь ощущал себя его организм без стимуляторов. Под строгим контролем медсестры Саша сходил в туалет, хотя ощущал он себя при этом крайне паршиво. Всё-таки он находился не в тюрьме и не в психиатрической больнице. Так к чему такой строгий контроль? «Какой-то конченный регламент», — мысленно выругался Саша. Когда они возвращались назад, медсестра отправила Сашу в палату, а сама пошла за стойку регистрации. Правда, Саша не послушал её и поплёлся следом, желая выяснить все накопившиеся вопросы. — Чего тебе? — крайне недружелюбно спросила вторая медсестра — злобная женщина лет сорока с вульгарным макияжем. — Я могу получить свои вещи? — холодно и незаинтересованно спросил Саша. Он знал, что с такими людьми и правда требовалось вести себя крайне отрешённо, ведь ему не хотелось показывать персоналу, что ему действительно нужны были эти вещи. — Не положено, — грозно отрезала медсестра. — Пожа-а-алуйста, — взмолился юноша. — Хотя бы телефон. — Иди отсюда. Иначе сейчас полицию вызову! — заорала женщина, и Саша тотчас же понял, что лучше ему с этой грымзой не связываться. Смирившись с тем, что здесь юноша ничего не добьётся, он отправился к себе в палату. Там, уже перебравшись на свою койку, сидел Валера, заинтересованно проводив соседа взглядом. — Я же говорил, — победно сказал парень, вскинув голову. — Иди на хуй, — бросил через плечо Саша и плюхнулся на кровать. Теперь у него осталось два возможных занятия — разговаривать с Валерой или втыкать в потолок. Из двух зол он предпочёл меньшее, поэтому поднял взгляд и просто принялся думать о жизни и о делах, с которыми он никак не решался разобраться. Спустя неведомое количество времени Валера прервал его размышления, вновь заговорив: — Ко мне сейчас девушка придёт. Ты не против? — Мне типа… Выйти? — приняв слова соседа за намёк, спросил Саша. За прошедшие полгода он хорошо уяснил, чего от него хотят в такие моменты, так что уже не смущался и не удивлялся. — Я хоть и ударился головой, но не настолько, чтобы трахаться в больнице, — отмахнулся Валера. Саша мысленно добавил соседу плюсик в карму: всё-таки парень не настолько умалишенный, как он сначала подумал. Через пару минут в палату и правда зашла девушка. Саша так давно не видел одногодок, что, пожалуй, уже отвык от вида сверстниц, тем более, которые хорошо выглядели. Поэтому возлюбленную Валеры он воспринял чуть ли не как королеву красоты. Девушка выглядела лет на четырнадцать, ростом она навскидку едва переросла «полторашку». На ней было бежевое пальто с поясом на талии, который подчёркивал миниатюрность фигуры. Ровные, едва волнистые ухоженные волосы заканчивались длиной чуть ниже лопаток. На ногах — высокие чёрные ботинки на шнуровке, что контрастировали с лёгким и женственным образом. — Привет! Я Надя, — с порога представилась девушка, прошла к Валере и чмокнула парня в губы. После этого Саша почти час делал вид, что его не существовало в этой комнате. Влюблённые вели себя вполне обычно: не вызывающе и не похотливо. Юноша давно не встречался с такими людьми — нормальными. И мысленно Саша даже позавидовал Валере, ведь к юноше никто никогда не придёт в больницу, чтобы проведать, принести фрукты и провести вместе время. Из его знакомых вообще никто понятия не имеет, что он в больнице. Неожиданно в палату зашла медсестра и позвала Сашу с собой. Юноша на секунду испугался, а встревоженный взгляд соседа лишь усугубил положение. Но деваться было некуда, и Саша направился за девушкой. Они минули стойку регистрации, холл и зашли в другую часть отделения. Судя по словам Валеры, тут жили девочки. Но, в любом случае, Саша всё ещё не понимал, что происходит. Вскоре они всё же зашли в одну комнату, на двери которого висела табличка с именем доктора. В небольшом кабинете — светлом, но со старым ремонтом, — сидела женщина, судя по виду — доктор. Как только она увидела Сашу — кивнула медсестре, и та вышла из помещения. — Присаживайся, — доброжелательно сказала доктор, показывая рукой на стул перед своим столом. — Как здоровье? — Нормально, — механически ответил Саша. У него «нормально» — это единственно возможный ответ. Потому что если он начнёт распинаться, какие у него симптомы и как он на самом деле себя чувствует, то он ещё долго не выберется из больницы, а ему следовало бы умотать отсюда как можно быстрее. — Замечательно! — искренне воскликнула женщина. — Вот в чём дело, Саша. Когда ты к нам приехал, у тебя не было сопровождающих. Меня в тот вечер там не было, но в твоём деле всё записано. Медсёстры нашли в твоей куртке паспорт, но так и не смогли сообщить ничего твоим родителям. Мог бы ты, пожалуйста, дать хоть какой-нибудь контакт твоей семьи? Сашу напрягала излишняя доброжелательность. И он правда не знал, что сказать этой милой женщине, которая, судя по всему, хочет ему только добра. И проблема заключалась в том, что даже сам Саша себе не хотел ничего хорошего. Да и он давно уже отвык доверять людям, так что ко всем незнакомцам относился скептично и подозрительно. — Отца у меня нет, а мать алкоголичка, с которой мы виделись последний раз пару месяцев назад. Так что я не думаю, что ей есть дело, что со мной произошло. Саша не хотел помощи и не желал, чтобы они звонили кому-либо из его возможных родственников, которых у него, кстати, и не было. — Саш, насколько я знаю, тебя доставили в больницу с тремя ножевыми ранениями. И, по-моему, ты даже сам себе вызвал скорую. Это уголовное преступление, тем более что ты — малолетняя личность, и было достаточно всего пяти минут, чтобы ты умер от потери крови. Возможно, я могу позвонить директору или другому взрослому, которому ты доверяешь? — настойчиво спросила женщина. — Таких нет, — без сомнений ответил Саша. Он серьёзно думал, что если звонить некому, то они и не позвонят. Конечно, юноша знал пару людей, которые заинтересованы в его благополучии. Однако он не хотел возвращать их в свою жизнь. Сейчас он Сава, а не Саша. — Тогда я вынуждена позвонить в полицию, — холодно сказала женщина: вся доброта вмиг улетучилась. Она взяла мобильный телефон и уже была готова набрать заветные цифры, когда Саша наконец-то сдался: — Ладно-ладно, я знаю одну женщину, которая может мне помочь. Только я не помню её номер и мне нужен мой телефон. Доктор презрительно посмотрела на Сашу, но он так и не понял, чего она искала в его облике. Да, он действительно отличался от обычных пациентов их больницы. Но это не значило, что ему нельзя доверять. Всё-таки он ещё не потерял остатки здравого рассудка. Да и то, что он употребляет, не делало из него потенциального преступника, который при любом удобном случае выбросится в окно или нападёт на кого-то. — Хорошо, пошли, — выдохнула женщин и встала из-за стола. Они с Сашей направились в другой кабинет, который, судя по количеству стеллажей, ящиков и других вещей, исполнял роль хранилища. Там, в одном из подписанных пакетов, лежали все Сашины вещи — спортивные штаны, кроссовки, куртка. Только серая футболка оказалась зверски испорчена: сначала ножом, потом кровью, а следом в больнице её так и вовсе разрезали от подола до горла. Но она волновала Сашу меньше всего. Юноша принялся копаться в вещах, ища свой телефон. Точнее, он делал вид. Потому что телефон всегда лежал в левом кармана ветровки. Собравшись с духом, Саша схватил пакет и что было сил побежал на выход. Пара медсестёр и одна санитарка пытались что-то предпринять, но, когда они решили действовать, юноша уже оторвался и спускался по лестнице. Отделение находилось на втором этаже, так что Саша быстро оказался в самом низу и бежал куда глаза глядели в попытках выхода. Запутанная система коридоров в старой советской больнице для затуманенного сознания Саши казалась настоящей пыткой. Но путём проб и ошибок он всё-таки вырвался на волю. За эти несколько минут, на удивление, за Сашей никто не гнался, а у выхода не обнаружилось никакой охраны, которой, как в фильме, могли бы передать информацию о сбежавшем пациенте. Повезло, что они жили в постсоветском пространстве, ведь где-нибудь в Европе или Америке такой «фокус» не прокатил бы. Саша не знал, что там с его ранами, но чувствовал боль особенно остро. В животе словно что-то взорвалось, попутно уничтожив часть органов. Такое ощущение, что врачи обработали раны внешне, но совершенно забыли о том, что происходило внутри. Судя по всему, Саше наложили швы, и это вполне могло стать проблемой в будущем. Насколько Саша знал, колотые раны, особенно которые остаются от ножа, воткнутого тебе в живот, заживают долго: не меньше пары недель. И за ними нужно ухаживать — желательно, чтобы это делал специалист. Саша со спокойной душой вышел из больницы и поплёлся по аллее. Влажный холодный асфальт, который вдоль и поперёк состоял из острых камней, затруднял юноше шаг. Он понимал, что за ним никто не бежал, но не мог остановиться. Устав идти босиком, он огляделся вокруг в поисках убежища. На заднем дворе больницы, куда он как раз выбрел, Саша увидел небольшую придворню, где можно было бы спокойно скрыться от посторонних глаз. Так он и сделал. Там Саша спокойно надел штаны, заправив в них больничную рубаху: футболки больше не было. Следом он накинул ветровку, а затем его ждала настоящая пытка — завязать шнурки на кроссовках, ведь в каком бы положении Саша ни пытался это сделать — в живот отдавала жгучая боль. Но к счастью, путём проб и ошибок Саша с этим успешно справился. А дальше он попытался добраться до какого-нибудь транспорта. Телефон уже сел, а без навигатора Саша плохо ориентировался в этой части города. Точнее, он, скорее всего, тут даже никогда и не приезжал. Поэтому Саша, достав последнюю сигарету из пачки, подкурил и поплёлся вперёд, надеясь на удачу. И, о чудо, через несколько кварталов Саша обнаружил трамвайную остановку. От неё очень кстати шёл маршрут, который как раз отправлялся в центр города. А дальше Саша дождался нужного трамвая и поехал к Чёрному, ведь ему всё ещё нужна его помощь.
