***
Лололошка не хотел возвращаться к себе в комнату. Не хотел, не желал, и не собирался. Последние дни стали совсем невыносимы — напыщенное поведение Карла; староста, что отчитывает его за малейшие проступки; люди, чьи взгляды давят. Они все смотрят, он уверен, смотрят только на него. Уверен, что уже все знают о том, что он.. не такой. Паранойя Престона, над которой он смеялся ещё несколько недель назад, сейчас сама пожирала его изнутри. Он не заряжал телефон вторые сутки. И не хотел. Ждал, пока он сам разрядится, что бы больше не включать. Он даже выдан университетом, а вдруг вшита прослушка? Он не мог позволить себе рисоквать. Не мог позволить сделать себя сумасшедшим в глазах других, хотя уже и сам давно не считал себя здоровым человеком. Тихие шаги, которые он научился различать из сотни, может, тысячи. Сидя у крыльца холодным осенним вечером он ожидал кого угодно. Уже видел многих, которые, казалось, не замечали его. Может, он и правда умер? Может он и правда тот мёртвый дядя, и остальные его не видят? Может, Престон так же мёртв? Но он слышит его шаги. Слышит, как тот садится рядом, как падает его тень. Мёртвые не шумят, мёртвые не имеют тени. — когда я проходил здесь в последний раз ты всё так же сидел. — тихий голос, что стал настолько привычным и родным. Он всегда был спокоен, как и его обладатель. — а прошло уже.. несколько часов? Вопрос на который не стоило отвечать. Который был задан для формальности, вместо приветствия. Престон не ждал ответа. И никогда его не требовал. Как и в прошлые разы: ответом ему была тишина. Гнетущая, неприятная тишина, пропитанная усталостью. Нет, не только Лололошки, совсем не так. Сколько сегодня вымотанных студентов проходило этой дорогой? Сколько сонных людей здесь врезались в друг друга, не видя куда идут? Их отпечаток здесь остаётся, и уже до конца. — а знаешь, Ло. Пойдём ко мне в комнату. Угощу тебя чем-то, погреешься, ничего и не случится. Как тебе идея? Как ему идея.. чего? Почувствовать себя живым? Они, два призрака, пытаются доказать друг другу что всё ещё живут. Лепят образ людей, забыв уже какого это — быть человеком. И он мог на это указать. Мог напомнить, что для всех они — мертвы. Да только Престон этого не понимал, нет, он пока что слишком глуп. Ему самому стоит это осознать, а Лололошка не будет мешать. Стоило бы отказаться, да вот только тело уже его не слушало. Слабо кивнул, поднимаясь. Он чувствовал холод, это было неправильно. Раз для остальных его не существует, раз он мёртв в чужих глазах, он и чувствовать не должен. Ведь мертвые на это не способны.***
Он думал что уже смирился с тем, что для остальных его не существует. Уже и позабылось какого это — обсудить свой день. Без каких-либо обязательств, за одним столом с тёплой кружкой в руках. Уже и забыл какого быть человеком. — Ло, оставайся. Престон видел, как Лололошка смотрел на часы. Видел, как блеск в глазах, что только появился, вновь угасал. Видел, и не хотел этого допустить. Они были незнакомцами. Не знали друг о друге ничего, но были готовы помогать друг другу. Ведь в мире, где они безумцы поодиночке никого не ждёт счастливый финал. — мои соседи вряд-ли будут против — немые картины не выразят свой протест. Я в этой комнате живу.. один. И он остался. На телефоне оставался последний процент. Ему плевать на то, что о нём подумают остальные. Возможно, Тайлер будет даже рад что он не вернётся. Утром его ждёт разочарование. Но это будет утром. Он почувствовал себя живым, и хочет насладиться этим сполна. Хочет уснуть человеком, а не мертвецом. Пусть и утром всё будет как раньше. Лёжа в одной комнате, слушая чужое ритмичное дыхание он думал обо одном: он за этим скучал. Возможно, стоит завтра что-то подарить Дилану. Извиниться перед Карлом и сходить с Брэндоном в спортзал. Играя в мёртвых и живых он забыл о том, что его роль не является им самим. Забыл о том, что он тоже человек. И сейчас он имеет наглость себе об этом напомнить. Ты живой, Лололошка, и тебе тоже бывает одиноко.