Вдохни ради меня

Искра от костра приятно жгло кожу. Тихий, холодный ветер, не спеша, словно в такт народным песням, продувался через остров, создавая приятный контраст. Словно сама мать природа пела, шептала строки своим подданным. Тело спокойственно покачивалось, помогая Нетейаму за долгое время ощутить желанное умиротворение. По бокам расселись его сестры, отчего он ощущал защиту, что когда-то ощущалось и дома. Дома. Как только последнее слово прошепталось Ца’хик, прекрасное пение приняло завершение. Открыв глаза, Нетейам этого самого дома перед собой не видел. Последние слоги «краткий путь.» вышли из его уст, вернув парнишу из незамысловатых образов родного леса. Перед ним встряла картина сплошной пальмовой рощи и сложные маруи, приближенные к земле, а тело ощутило свойственный песок, щекоча конечности. Перед ним На’ви, но сердцем он не ощущал семейной, клановой близости к рифовым, сколько бы не пытался. Прошло уже пять лет после последней схватки на Пандоре. Нетейам чудом выжил, получив пулю прямиком в плечо, вовремя среагировав и подставив его. Даже такой раны было достаточно, чтобы он бессильно наблюдал за взбешенной матерью. За слезами своих родных и вопль Меткайин далеко на фоне, потерявших все самое дорогое, защищая семейку беглецов, не сумевших дать крепкого отпора. Иногда Нетейам слышит эти вопли в своих ушах. С тех пор серьёзных стычек в их зоне не было. Тяжелейшие раны сошлись и мать даровала шансы восстановиться, а уважаемый отец остаться с их новой семьей. К сожалению, Нетейам ничего из этого полноценно не принял. Ему казалось, что произошедшее должно было стать последней каплей для Турука Макто. Где-то в глубине сознания, сколько бы он не отрицал, корчась от боли, Нетейам надеялся на конец своих страданий и радовался. Иногда он всё же скучает по дому. Узнай подобные мысли отец, Нетейам бы опустил себя ещё сильнее. Вдох. Плохие мысли сошлись в груди. После принятия Вождя Тоновари, совесть и чувство стыда, вины грызло его ещё сильнее. Если первые месяца своего прибытия он мог объяснить свое отторжение, то после всего того, что Меткайины пережили из-за них, это было самой настоящей наглостью. Теплая хватка сестёр сошла на нет, и Нетейам ощутил свободу своих предплеч. Окружения опять пытается вернуть его в реальность, но Нетейам принимал помощь просто отвратительно. Сложив ноги и разместив поверх них свои точеные руки, Нетейам похмурившись, шмыгнул носом, медленно открыл глаза, приковавшись к костру в центре. Выдох. Пусть все самое плохое сожжется на этом сгустке огня. Ца’хик Ронал твёрдо говорила что-то про обычаи, Нетейам нежеланно сообразил, что сегодня ночью они собрались закрепить узы недавних браков благословением вождей клана. На правое плечо легла ладонь, и сын Салли обернулся в сторону Туктерей. Иногда он даже забывает, какой маленькой, несобранной та была, самим очарованием укротительства толстых лесных деревьев. Теперь она была старше, все также в собранных ею кладах, не столь ребяча, перенимая характер матери, но с такой же веселой улыбкой, коей она одарила его сейчас. Нетейам почувствовал от неё немую поддержку и не смог не ответить также, кладя ладонь поверх её тонких пальчиков и сжимая. Спокойствие что не дало упражнения наконец расселось в его груди, заставляя мягкой, такой привычкой улыбке Старшего Салли согреть сестру в разы сильнее костра. Точно подобным образом Нетейам повернулся влево к другой сестре, Кири, плетящая бусины Пауку подле себя. Тому доставалось отдельное внимание. Меткайины уже привыкли к человеческому мальчишке, задорно втягивая в свои дела и с забавой наблюдая за попытками приспособиться к местной жизни. Нетейам никогда не думал, что на этом фронте остался хоть кто-то, адаптирующийся также трудно. Кири была так увлечена своим делом, что не заметила взгляда старшего брата. Нетейам убеждаясь в порядке вещей, вернул внимание к центру. Народные песни кончились и пошли поклонения, молитвы костру, долгие наставления молодоженам. Лесной скучающим взглядом осматривал Меткайин по кругу, так проникся мыслям, что забыл о правиле не бегать любопытными глазками чуть подальше от Ца’хик. О, его величайшая проблема, ну и сам по себе величайший сын как положено сидел подле властной матери, спокойнее некуда. Аонунг как необычно, был на поле напротив, сильно бросаясь на глаза. Сейчас их разделял только горячий костёр, отлично описывающий все красоты и горючесть их взаимоотношении. Смотря на его довольное выражение лица, Нетейам иногда с трудом узнавал его наглую морду. Очевидно, за всё это время они оба претерпели изменения, но у Аонунга это всё было на лицо. Аккуратные и дерзкие татуировки украшали гладкую, всегда влажную кожу. Они плавно переходили к его сильной шее, дальше расходясь по груди и спине. С ними Аонунг выглядел так. Не юношеский. Их набили совсем недавно, в честь становления мужчиной. Нетейам не признавал, но своего искусителя он иногда воспринимал как все такого же дурочка и хитреца, которому свойственно лишь прохлождаться. Теперь таковым видеть его сложно, да и поступок в тот день заставил Нетейама задуматься о его несерьёзности. Лесной незадумчиво тронул кончиками пальцев правую сторону лица. Татуировки никак не ощущаются. Ему тоже предстояло стать мужчиной, и Нетейам этот вызов принял, хоть и позднее. …Дело в том, что Аонунг заявил прохождении обряда в один и тот же день. Только он и Нетейам. Ни для кого загадкой не было, сын Вождя явно тормозит с обычаями. Его ровесники уже проявили свое место в клане, у Аонунга с каждым днём шанс уплывал все дальше. Самому же Нетейаму требовалось чуть больше усилий. Тормозил он из-за своих особенностей и внутренних проблем, за что упреков от кого-то не получал, разве что только от себя. Татуировки набили они друг другу, не проронив ни слова в томной, глубокой тишине, прерываемой всплесками водопада. Нетейам честно пытался прекратить попытки и сосредоточиться на своём дыхании. Он понимал, хватало одного взгляда на этого На’ви, что взять все свои недавние мысли назад. Но сколько бы Нетейам задумчиво не разглядывал Морского гада, неосознанно поглаживая подбородок, так Аонунг за этот вечер ни разу не повернулся в его сторону. Он постоянно с кем-то вел беседу, смотрел куда-то в сторону, читал со всеми благодарности, но одарить Нетейама хоть капелькой внимания не удосужился. «Жадина» подумал про себя Нетей, незаметно для всех улыбнувшись. Конечно, Салли старший сам обрек себя на абсолютное игнорирование своим занудным поведением, но он знает, что дело не в этом. Аонунг делал это специально, даже вопиюще, на чьём лице так и было ему адресовано «Ну давай, добейся моего внимания.» Нетейам почувствовал себя так же, как на охоте в компании Меткайин: обычно из деревьев его почти не видно, вот и сейчас у него складывается такое же впечатление, хотя он сидит прямо напротив. Потому что каждая из этих девушек, подойдя к их столу, тут же начинает заигрывать с Аонунгом, строить ему глазки, дарить ручные изделья и попросту болтать. Уж извините, но до лесного ему никак! Аонунг уже не мальчик, а полноценный претендент на роль Вождя, но никак не предпринимал попытки искать ту самую, что огорчало Ронал. И все это происходящее он тоже делал не зря. Это их игра, никому не понятная и не видная, но такая трепетная, что от одной мелочи оба стойких воина были готовы растечься глупой улыбкой. Нетейам за своим спокойным наблюдением даже не заметил как опустело левое крыло. Осознал На’ви это только тогда, когда голубые глаза всё-таки одарили своими умиротворенными волнами. Несколько секунд гляделок кажись объясняли многое, помогая Нетейаму ощутить подвох такого хода в их игре. Посмотрев влево, Нетейам понял — к нему подсела Меткайина, судя по песенной нити, звали молодую Нея. Она выглядела скромной, не совсем упорной, словно подсесть сюда ей стоило больших усилий. Захлопав ушками, Нетейам по птичьи склонил голову в бок, заинтересованно глядя. Он вежливо спросил, нужно ли ей что-то, чем вызвал в ней ещё больше смятения. Нетейам совсем не понимал намеков, оттого отчетливо услышал смешок Аонунга по ту сторону. На’ви уже давно увлеклись праздником и общением, выпивке, а потому Морской позволял себе такую роскошь не быть воспитанным сынком. Аонунг не смог сдержать уголки своих губ от предательской ухмылки и взрослый хохоток, увидев зрелище того как Нетейама больше волновало куда пропали его сестры, нежели девица перед ним, пытающаяся связать два слова и свои пальцы. В конечном счете та сочла правильным перестать пытаться, но всё равно получила от воина виноватую улыбку и спелый фрукт, протянутый со всеми обычаями. Аонунг до сих пор удивлялся и в очередной раз убеждался, насколько коварно обольстительными могли быть лесное братство, махая своим тонким хвостом туда сюда. В эту ловушку угодили так и он, так и будущая принцесса. Завидев движение синей туши, которую он разглядывал, Аонунг встал вслед за Нетейамом чуть позже, как только толпа сородичей принималась хвататься за музыкальные инструменты. Ему не нужно было следов или знака, чтобы понять его направление. Точно также не нужны были палки под колеса, подумавшие попытки утащить его в центр безумства решением разумным! Побурчав над этим происшествием несколько раз подряд, Аонунг вздохнув направился в нужное направление их рощи, но как вдруг его ноги застряли в песке, стоило увидеть иную картинку. Кажется, на сегодня планы поменялись. Прохладная вода приятно жгло кожу, заставляя поддерживать равновесия и держать корпус верно. Нетейам закрыв глаза, стоял посреди слабейших волн, образованных вокруг его тела, повторял из раза в раз дыхание, находя умиротворение. Со стороны казалось, он был готов уйти в сон. Ладони набрали воду, полив маленький водопад на лицо и твердо заплетенные косы, позволяя воде растечься. Полностью окунуться а океан он не успел. Нетейам набрал ещё, и согнувшись принялся утолять жажду чистейшей водой. Его холодный янтарь, пронзительный взгляд скользнул за спину мимолетно, абсолютно убеждая Лесного в правдивости его мыслей. Холодные пальцы коснулись его позвоночника, поднимаясь вверх мокрым следом и остановились у плеча, пока её морской обладатель не вышел из воды полностью. — Долго же ты. — сделав финальный глоток, Нетейам как следует подтянулся и принялся почесывать шею. Его взгляд устремился себе под ноги, осматривая чудесную живность. Слева слышались хлопоты Морского. — Надеюсь, я не застал тебя врасплох внезапной сменой обстановки во время почета. — На сегодня решил сменить обстановку, лесной мальчик? Чем я тебе обязан такой возможностью искупаться с тобой? Раз в год. — довольно произнес Аонунг, как следует встряхнувшись, задевая каплями Нетейама, который с улыбкой все это перенял. Теперь они оба промокли. — Ты ушёл довольно рано, а казался стойким воином. На испытаниях ты держался явно подольше. Аонунг убрал руку с плеча Нетейама, хотя до этого долго сжимал. Повисло какое-то молчание, в течение которого Аонунг вслушивался в далёкие отголоски его народа, убеждаясь что никто их не застанет. — О, Нетейам, неужто ты считаешь, что я перешёл границы игры? Нетейам в ответ не повернулся, а постоял, наблюдая за светящимися огоньками. На его лице не было никакого огорчение. — Ты ревнуешь, Нетейам? На Аонунга разом хлестнули водой. Как жаль, что ему от этого ни горячо, ни холодно. — О моя Эйва, не неси чепуху грязную. — Нетейам искренне возмутился, покачав головой. Мокрый хвост взметнулся, — Иногда твои татуировки так не скрывают твоего лицевого ребячества. Я на это не ведусь, не забывай, знаю тебя как все свои четыре кончика пальцев. — Так в чем дело, лесная ходячая, а нет, теперь плывучая проблема? — непонимающе процедил Аонунг. Он знал, в чём, просто хотел, чтобы Нетейам признал для себя самого. — В том, что не стоит давать Ронал ложных обещаний, все знают, как это её огорчает. — Нетейам говорил правду. Никакие игры не портятся чужим присутствуем, но терзать Ца’хик клана, хоть и косвенно, Нетейам и в мыслях не хотел. — Только так тебя было можно отвлечь, недогадливое ты создание. — Аонунг перешёл к сути. Его крепкая, надёжная ладонь снова пало на родное плечо, плавно переходя к шее. — Я видел. Я всё вижу, Нетей. Ты опять себя закапываешь в ненужных мыслях и отторгаешься от этого мира. Сколько бы правильно не падала звезда и создавались условия, я чувствую в тебе какой-то укор, на сегодня точно. И да, ты неправильно делал упражнения, сделай заново. Нетейам ничего не ответил, лишь прискорбно осознал, перед Аонунгом его сильные стороны просто ломятся. Никто и в помине не увидел бы его со стороны таким, каким тот видел его изнутри. Упражнения с дыханием тоже его выходка. Аонунг был его проводником в подводный мир, и Нетейам жалеет, что такое светлое воспоминание про первый вздох под водой перерасло в такую привычку. Полные смирения и доверия янтарные очи сомкнулись. Грудь снова наполнилась воздухом, собирая все вспыхшие чувства. Вдох. Выдох. Пока не сломлен.