В конце нас не будет

Мокрые от дождя рыжие пряди падали на светлое лицо подростка. Под ногами хлюпали летние лужи, на плечи, как и на волосы лились капли воды, впивались в одежду, чувствуя холодные капли, тело покрывалось мурашками. Особого холода не чувствовалось, ведь в груди было чувство самой настоящей любви, которую в это время испытывают далеко не все. На себе Матвеев чувствовал взгляд. Взгляд, который дарил ему нежность и уверенность. Которой многим, в том числе и ему не хватало. Иногда лужи под ногами брызгами разлетались по улицам, дополнительно смачивая штаны, обувь и носки. Понемногу начинало бросать в дрожь и холод, но единственное тепло, которое вскоре кареглазый начал ощущать - прикосновение. Он почувствовал, как за руку кто-то его берёт. Берёт кто-то родной и до безумия знакомый. Ради этого человека сердце стучало и билось чаще. Смех и улыбка не сползала с лиц. Оба остановились, даже не взглянув друг на друга, руки сжались с переплетёнными пальцами. Как только они повернулись лицом к лицу, парень посмотрел снизу вверх, на шею легла горячая рука, а губы почти соприкоснулись. Глаза Димы открылись и он вскочил с кровати. Романтичный сон, воспринимался как кошмар. Сидя на кровати, по нему стекал холодный пот. Не в первый раз ему сниться этот сон. Каждый раз он идентичен. Во сне отчётливо виднелся парень, что собирался его поцеловать, но после сна его образ словно стирали из памяти. Единственное, что удавалось запомнить - цвет волос. Это не мог быть никакой его друг, потому что Матвеев был одинок во всех смыслах. У него нет и не было друзей. Никогда. Он погружён в полное одиночество и доволен им полностью. Парой уединится не выходит. Рыжему было лишь семнадцать лет, он ещё учился в школе и жил с родителями. В школе он интересовал многих девушек, ведь он был правда симпатичным. К сожалению каждая уходила расстроенная. Он не хотел знакомиться и заводить друзей, ведь в них не видел никого смысла. Каждый человек был ему не интересным и пустым. Он никогда не был заинтересован в девушках, никогда не влюблялся и вовсе люди ему были не приятны. Протерев лицо, стараясь отойти ото сна, пытался вспомнить лицо человека, рядом с которым он был во сне. К его сожалению, его лицо было стёрто из памяти. Во сне он был таким любимым, но кто он такой, подросток не понимал. Он взял с собой телефон и наушники. Включив музыку в наушниках, он немного успокоился. Встав с кровати, он направился прочь из комнаты, на кухню. Выключатель щёлкнул, свет зажёгся и парень налил себе воды. Сел за стол и пил воду, чувствуя в себе каждую выпитую, холодную каплю. В наушниках играла тяжёлая музыка, которая почти что резала уши своей громкостью. Опустив взгляд на дно стакана, который уже был наполовину пуст. Хотя кто-то сказал бы наполовину полон, но Матвеев почему-то всегда считал всё полу пустым. Возможно потому что он никогда не был наполненным искренней радостью. Не был на сто процентов счастлив. Определенных проблем в семье или в школе у него никогда не было. Единственная его проблема это - он. Тот самый парень из сна. Ради него хотелось идти спать, но не хотелось засыпать и просыпаться. Каждый раз было волнительно увидеть его вновь, а потом забыть, словно ни его, ни этого сна никогда не было. Каждый раз когда он засыпал, его сопровождало волнение, потому что ему было интересно - как сюжет сна будет на этот раз? Но он всегда был одинаковый. За три года, когда его начали посещать этот парень во снах, ничего не изменилось. Каждый раз один и тот же дождь, одна и та же до боли в глазах знакомая улица, одни и те же горячие прикосновения, которых он никогда не испытывал. Ничего никогда не менялось, но он ждал, что произойдет, что-то новое и грандиозное. Он ждал много времени, но сегодня ему это надоело и он не хотел засыпать. Он всячески сопротивлялся сну. Допив свой стакан воды, поставил его подальше от себя и положив голову на руки, он смотрел в окно. Уже начинало светать. Так как было лето, сильно долго ждать не пришлось. В окне иногда можно было увидеть влюбленных парочек, которые гуляли вместе за руку в пять утра, скрываясь от родителей. Кто-то просыпался на работу, шёл на пробежку. У многих было столько деля на которые рыжему было абсолютно всё равно. Как бы он не старался, он все равно уснул. Уснул на столе, в качестве подушки используя свои руки. Он вновь начинал видеть сон... Но это было не тот к которому он привык. Он вышел из подъезда и направлялся к знакомому ему месту, где он часто пропадал. Пока другие были на вечеринках, он пропадал в библиотеке. Рыжий почему-то спешил, что не очень то было похоже на него. Его спешку остановило прикосновение руки, на запястье. Повернув голову, он увидел эти чёрные локоны и серые глаза. В этих глазах читалась не привычная для него нежность и любовь, которую он видел только от родителей и девочек, что подходили к нему в школе. Столько любви и мудрости, видеть в подростке... Точнее только в его глазах, было для него удивительно. Кроме его глаз, он как будто перестал видеть все, что есть в этом сне. Губы искажались в очаровательной улыбке. А за этой улыбкой, скрылся голос, что доводил его до мурашек. — Сегодня увидимся. Его нежный взгляд, как и он сам растворился в ослепляющем свете и громкой музыке, который был всего лишь солнечным светом, бьющимся в кухонное окно. За три года снов, это был первый раз, когда сон был другим. Теперь он помнил его очаровательные локоны и серые глаза. Он не любил людей, но сероглазый вызывал у него сильный интерес.

***

Днём, уже забыв о сне и мелочах, что ему снились рыжий собрался, вставил наушники в уши и под музыку пошёл в библиотеку. Выйдя из подъезда, его шаг подстроился под музыку, поэтому дошел он довольно быстро. Вторая песня не успела закончиться, как он зашёл в библиотеку и пошёл искать кое-какие книги, которые он хотел взять. Сегодня ему не хотелось оставаться в библиотеке, ведь там было много людей. Поэтому быстро взяв и выбрав книги он пошёл на выход. Открыв дверь, он вложил последнюю книгу в рюкзак, но почувствовал как врезается в кого-то. Он посмотрел на него снизу вверх. Брюнет был удивлен. Его серые глаза показывали недоумение, хоть их и слегка прикрывали чёрные локоны. Что-то заставило дыхание замереть. Замерло не только дыхание, сердце и время тоже остановились, лишь на несколько мгновений. Спустя десяток секунд, время вновь пошло, но уже в ускоренном варианте. Сердце начало бешено биться, оно уже было готово выпрыгнуть или остановиться уже при идущем времени. Дыхание участилось, но Дима старался этого не показывать. Парня напротив он видел впервые, но было полное ощущение, что они оба уже давно знакомы, но забыли друг о друге. Закрыв рюкзак и накинув его на плечо, он поспешил домой. Высунув один из наушников, он старательно почти что убегал от брюнета, но тот всё равно нагнал его. Схватив за запястье, он заставил рыжего и остановиться, и взглянуть на него. Немного посмотрев друг на друга кареглазый вспомнил эти волосы и глаза. На запястье ощущалось то самое тепло, которое он испытывал три года до этого и сегодня утром, во сне. Возможно это тоже был сон. А возможно Дима просто навсего сходит с ума. — Куда так летишь? — Детская улыбка сыграла на лице подростка, а в глазах отразилась та нежность, которую он видел и ощущал во сне. — Мне идти надо. — Быстро сказал Матвеев, сам не зная почему и зачем, ведь так хотелось побыть с ним ещё чуть-чуть. — До столкновения не было похоже чтобы ты сильно спешил. — С той же улыбкой он наклонил голову и с заинтересованностью изогнул брови. Дима прикрыл глаза, выдохнул, слегка подумал и уже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Открыв глаза, в них читалась лёгкая злость и он сказал явно не то, что хотел изначально: — Тебе ли не по ебать? — Выдержав паузу в пять секунд продолжил. — Отъебись и отпусти руку. — Его взгляд перенёсся на их руки, а после вновь на серые глаза. Вместо какого-то страха или неприязни в глазах, что-то резко зажглось. Какая-то радость читалась в глазах, а на губах сыграла улыбка, после которой еле сдерживая смех, смотрел на рыжего сверху вниз. В конце концов не выдержал и начал смеяться ему прямо в лицо. Матвеев удивился, он не понимал, что так рассмешило подростка. — Что...? — В непонимании он нахмурил брови. — Что смешного? — Ты так мило хочешь меня убить. — Улыбаясь и слегка посмеиваясь сказал брюнет. — Придурок... — Отведя взгляд, он пробормотал себе под нос, хмыкнув ухмыльнувшись. Несмотря на то, что рыжий довольно тихо пробормотал, собеседник всё равно это услышал, но всё так же улыбался. — Не знаю, разочарует тебя это или нет, но я не придурок. Меня зовут Олег. — Он отпустил запястье Матвеева. Кареглазый вновь посмотрел на Олега. Подросток не обижался и не злился из-за того, что его назвали придурком. Его наоборот это забавляло. Почему-то Диму это бесило. — Дима. — Он показывал своё безразличие, которое на самом деле было слегка наигранным. — Может обменяемся телегой? Пообщаемся. — Я не знакомлюсь. С этими словами Матвеев развернулся и пошёл прочь, в сторону своего дома, не обращая внимания на сзади, вслед ему кричащего парня. Быстрым шагом он приближался к дому, но к нему подбежал Шепс. Остановив его прямо перед входом в подъезд вручил ему бумажку со словами «Напишешь если передумаешь». И отошёл от рыжего. Недолго думая, он зашёл к себе в подъезд, а после поднялся на второй этаж, зашёл к себе домой. Сняв обувь он пошёл к себе в комнату и закрылся там, как делал всегда. В руке он держал всю ту же бумажку, которую ему дал Олег. Там действительно был юзер телеграмма. Он оставил её на столе, даже не собираясь ему писать, хоть маленькое желание, любопытство было. Стараясь забыть обо всем, он взял книги и принялся читать.

***

По щекам начали катиться слёзы, трясущееся руки взяли несколько вещей. В спешке собравшись, он быстро надел кроссовки и выскочил из дома. Он бежал по летнему тротуару куда-то вдаль, лишь бы подальше от дома. Первая ссора с родителями была для него весьма болезненной, ведь подобного в его жизни никогда не было. Родители начали ссориться, на что подросток отреагировал и попытался помочь решить конфликт. Из-за чего влетело и ему. На щеке был красный след от ладони матери. Убегая он почувствовал, как сердце начало колотиться не только от чувств, но и от бега. Лёгкие начинали гореть, воздуха не хватать. Уже сам Матвеев не понимал это виноват его бег или у него истерика от ситуации. Он наконец остановился у какой-то многоэтажки и спустя минут десять он уже был на крыше здания. Он подошёл к краю, где были перила и сел возле них, смотря на то как город погружается в темноту, в окнах пропадает свет, а на улице пропадают, спешат домой люди. В одиночестве он пробыл не так долго. Сзади послышались шаги и повернувшись, рыжий хмыкнул. — Следишь за мной? — Сказав он встал и отвернулся от собеседника. — Вовсе нет. — Спокойным и тихим голосом произнес Олег. В воздухе повисла тишина, которую никто не осмелился нарушить. Матвеев развернулся к Олегу спиной и вплотную подошёл к перилам и держась ладонями за железо, Шепс приблизился и повторил действие рыжего. Пару минут они стояли в полной тишине. Смотрели на тусклые и до боли серые многоэтажки, дороги по которым изредка ездили машины и давно пустые дороги. Брюнет приблизился к парню, что вызвало у того раздражение. Кареглазый посмотрел на Шепса. — Ты можешь кое-что сделать? — Он хотел, чтобы тот ушёл. Или отстранился. Он сам не знал, чего ему хочется. — Я сделаю всё, чего тебе захочется. — Смотря в его карие глаза полу шёпотом произнёс брюнет. — Даже спрыгнешь? — С сарказмом спросил Дима. — А ты хочешь, чтобы я спрыгнул? — Парень приподнял брови. Дима ничего не ответил, лишь перевёл взгляд с его лица на бетон, к после вовсе отвернулся так ничего и не ответив. Ведь он сам не знал, что ему ответить и чего он хочет. Олег улыбнулся и взглянул на почти полную луну на небе. — Дим. — Он всё так же смотрел на луну. — Что? — Он вновь повернулся на Олега. Но видео уже не его лицо, а его профиль. — Ты похож на луну. Она как ты - вечно грустная. — Слегка нахмурив брови и моргнув, он вернул прежнее безразличие. Подросток тяжело выдохнул и отвернулся. На секунду вскинув брови, немного помотал головой. Левый краешек губ, был немного устремлён наверх. — Каждый испытывает боль, но не каждый её показывает. Олег повернулся. Опираясь одной рукой о перила, он стоял уже не боком, а лицом к собеседнику. С губ слетел детский смешок, который он слышал сегодня днём. — Что смешного? — Этот смех умилял, но раздражал одновременно. — Ну, ничего себе! Не знал, что ты философ. — Улыбался и слегка посмеивался сероглазый. — Отъебись. — Он нахмурился и продолжал смотреть вдаль. Его раздражало детское поведение Шепса, но с ним он ничего не мог поделать. Он его бесил. Но где-то внутри, в глубине души у него было ощущение, что он любит его. Была вера в то, что брюнет окажется весьма хорошим человеком, не причинит ему боль и он станет единственным, кому он сможет довериться. Он хотел, чтобы тот исчез и оставил бы его в покое, но в то же время, хотелось, чтобы он был рядом и не отходил ни на шаг. Матвеев ненавидел людей. Для него - люди самые худшие создания. Люди не знают какого это быть на месте другого, чувствовать боль и издёвки. Матвеев ненавидел их за то, что никто и никогда не мог и вряд-ли сможет понять его боль, что он испытывал в старой школе, в старом городе которые были для него адом. Он испытывал много издёвок и много боли. Очень много боли. Физическая и моральная боль заставили закрыться маленького, жизнерадостного мальчика в себе. Все его побои, синяки на бледной коже, алая кровь пролитая на бетон за школой. Он помнил каждую мелочь. Починил как по нему текла кровь, на тело падал белый снег, который таял на теле. Одноклассники рвали его тетради, учебники и новую куртку. Помнит ту неистовую боль, когда ему сломали руку за какими-то гаражами и оставили его там истекать кровью. Каждый день был для него адом, после которого он выживал и с каждым днём закрывался от людей и всё больше испытывал ненависть к людям. Каждую свою боль он переживал сам. Переживал он и родители, которые до конца ничего не знали, ведь уже на тот момент, Матвееву было всё равно. Он не хотел в этом разбираться. Пока Олег смеялся, Дима понимал, насколько он ненавидит чужой смех. Чужой смех напоминал ему о тех днях, когда он лежал в лужи крови, вперемешку со снегом, а одноклассники смеялись над ним. Смеялись какой он беспомощный против их компании. Он ненавидел смех других подростков. Да и сам он никогда не смеялся. Рыжий был не так далеко от того, чтобы расплакаться от своих воспоминаний, но его прервал Шепс. — Хочешь расскажу анекдот? Может не таким грустным будешь. — Почему бы и нет... Давай. — Он выдохнул и начал смотреть на парня. — Знаешь почему в Африке дружат только днём? — Не знаю. — Потому что ночью друзья пропадают. — На губах играла улыбка. Было видно, что он готов был рассмеяться. — Придурок... — Он улыбнулся и отвернулся. Брюнет закатил глаза. Хоть для него Дима возможно и был нудным, но он не уходил. Он оставался рядом и возможно простоял бы до самого утра, если бы тот попросил бы его об этом. — Слушай. — М? — Прикрыв от раздражения глаза промычал тому в ответ. — Ну... Вопрос. — Он с неуверенностью говорил. — А, мы можем уже считать друг друга друзьями? — Чего? — Он посмотрел прямо ему в глаза. — Ну, друзьями. — Он с непониманием смотрел на Матвеева. — У тебя что никогда не было друзей? — С разочарованием спросил Шепс. Было видно, что он расстраивается за него. — Слушай, ты меня бесишь. О никакой дружбе и речи быть не может. — Со злостью он говорил ему это в глаза. — Я понял. Ты так любовь выражаешь да? — Он улыбнулся и уже дразнил Матвеева. — Я тебе сейчас врежу. — Бьёт значит, любит. — Он ухмыльнулся. — Бей. Рыжий не осмелился ударить Олега. Он бы врезал бы ему. Но сильной ненависти он к нему не испытывает, что для него самого было странно. К нему той сильной ненависти, как к другим людям не было. Шепс улыбался, смотря на подростка который злился на него. Почему-то его это забавляло и умиляло одновременно. — Я приму это как согласие. — Пошёл ты... — Он оттолкнулся от перил и сделал шаг назад. — Куда? — Сделал шаг к Диме, дав понять тому, что куда бы он не пошёл, он пойдёт за ним. — Нахуй! — Достаточно громко крикнул ему в лицо. — Приглашаешь? — Ехидно улыбаясь говорил Шепс. Это ещё больше раздражало подростка. Сделав пол шага к Олегу, он замахнулся ладонью на парня и она уже приближалась к его щеке, но брюнет перехватил её. Сжав его руку он потянул на себя, заставив того прижаться к нему. Впервые за много лет, он почувствовал настоящие тепло. Сердце забилось. Сам Матвеев не понимал, что чувствует сейчас. Это злость, волнение? Рыжий оттолкнул его от себя и отошёл назад на два шага, позволив себе немного успокоиться. — Мне нужно было позволить тебе себя ударить? — Сам же говорил «Бей». — Не поспоришь. — Брюнет сжал губы в одну линию. Перевёл взгляд вниз, лишь бы не смотреть на Матвеева. Матвеев глубоко вздохнул и тяжело выдохнул. Он подошёл почти вплотную к Шепсу и немного улыбнулся, чтобы его подбодрить. — Ладно. Давай. — Что? — Шепс не понял, на что согласился подросток. Он поднял на него свои серые глаза. — Дружить. — Он улыбнулся ещё больше. Эти глаза цвета тумана были полны радости, как и карие. Его первый и единственный друг. Его первый друг был придурком, но хорошим. Он часто бесил его, но Матвеев и сам не знал почему, согласился. Ненависть к людям никуда не уходила, она всегда была рядом, но Олег был ходячим магнитом, который тянул кареглазого к себе. За столько лет, он испытывал радость. Эта радость была не за книжных персонажей, а за самого себя. Для него это было странно - радоваться тому что рядом появился человек, который в любой момент может его предать. Но вечно жить в страхе не хотелось и он решил рискнуть. Парой он не мог довериться своим родителям, но вдруг резкое доверие и знакомство с обычным прохожим? Он снился ему много лет, что уже делало того необычным. Дима не думал, что парень из сна правда существует и что они когда-то правда увидятся. На душе рядом с ним было какое-то спокойствие и нежность от его улыбки и туманного взгляда. Как бы он ненавидел бы людей, к нему его будет тянуть сквозь ненависть.