В конце нас не будет

Утром, Дима проснулся от теплых прикосновений по его горячему торсу лёгкому пению птиц и солнечного света, который на удивление не раздражал. Слегка грубые руки, обнимали и прижимали к себе, делясь всем своим теплом. Вдохнув воздух, глаза кареглазого открылись и он повернулся назад, где был лежал Влад. Его встретила яркая улыбка и слова «доброе утро» весьма хриплым голос. Матвеев улыбнулся, сел и отодвинулся от Чери. Надев на себя футболку протёр лицо. Действия подростка не могли не напрягать, его насторожило поведение рыжего. Легонько ударив пальцем по руке, на которую Матвеев опирался, Влад привлёк внимание. Тот повернулся на друга, взглянув в его лицо брюнет кивнул, якобы спрашивая в чём дело. — Влад... Ты конечно прости, но... — Он поджал губы и отвернулся. — Ееей. Ты чего? Что случилось, Дим? Он предстал и пододвинулся ближе, слегка приобняв рыжего, он смотрел в его лицо. Взгляд школьника был пустым и смотрел в одну точку, не зная как мягче сказать Владу то, о чём он сейчас думает. Страх, что обидит был сильнее. Это не Олег, чтобы говорить напрямую о всём, что только может быть на этой планете. — Прости, но я не думаю, что на данный момент у нас может что-то получится. — Он вновь повернулся на Влада, кончиком носа, касаясь носа Чери. — Что ты имеешь в виду? — Даже не дрогнув от того, что произошло спросил. — Я не хочу отношений, Влад... — Немного выдыхая из рта, выдержал паузу. — Да, мне приятно с тобой общаться, было хорошо. Нет... Было прекрасно, честно. Но я не могу и не хочу представить нас вместе. По крайней мере на данный момент. — Я тебя понял. Не стоит оправдываться, я тебя понимаю и уважаю твоё решение. — На губах показалась лёгкая улыбка, расслабляя Диму. Влад отвернул голову в другую сторону, заставляя их носы больше не соприкасаться, но вскоре он задаёт вопрос, который выбивает парня из колеи. — Я могу рассчитывать на один последний поцелуй? — Он ухмыльнулся. — Влад... — Немного недовольно хмыкнул. — Да, все-все. Шучу же. Наверное . В грудную клетку Чери прилетела ладонь Матвеева, который уже начинал смеяться со слов Влада. Его могли рассмешить только два человека - Олег и Влад. Но первым всегда был Олег. Не смотря, на то что было между ними с Владом, первым был Шепс. Если бы ему было плевать на Шепса, он не отказал бы сейчас Череватому, он бы выбрал Влада даже не задумываясь. Но тут, не задумываясь он выбрал Олега. Ни капли не жалея о том, какой выбор сделал, наконец мог дышать полной грудью. Каждая мысль о брюнете вызывали улыбку, которая каждый раз, каждую минуту и секунду становилась всё больше и шире.

***

Раслабляющие пение птиц и лёгкий утренней свет. Через листву деревьев пробилось утреннее солнце, которое парой слепило, если случайно повернешься в его сторону. Воздух был настолько лёгким, то ли от сегодняшнего дня и свежести, то ли от сегодняшнего разговора с Владом. Настроение на удивление было хорошим, несмотря на то, что рыжий сидел рядом с человеком, с которым у него была взаимная ненависть. Напротив него, сидела Игнатенко, которая за всё утро так ни разу и не посмотрела в сторону Матвеева. Вчерашний его взгляд, был не самым приятным для неё. Он не Олег, чтобы смотреть на неё с усилением и прощать каждый проступок. Подняв на неё взгляд, взгляд остановился на ногах. Она была в шортах, поэтому её ноги было хорошо видно. Они были стройными и весьма привлекательными, но глаза поднялись выше, на талию, после на грудь, а уже после на лицо, которое так и не соизволило взглянуть в его сторону. На губах сыграла улыбка, сделав глоток чая, он ещё разок прошёлся по ней взглядом, ожидая, что она почувствует на себе взор и наконец повернется на него. Этого не произошло. Недолго думая, Матвеев начал говорить первым: — Может расскажешь уже? — Сделав глоток чая, улыбнулся. Наконец! Господь услышал его молитвы и сама богиня соизволила посмотреть в сторону обычного смертного. Высокомерно вздёрнув подбородок она недовольно смотрела на него, хмыкнула, слегка улыбаясь и всё-таки ответила: — И что ты хочешь, чтобы я рассказала? Хочешь, чтобы Олег знал про вашу ночь с Владом? — "Вот же сука..." — Закатив глаза он взглянул на неё тем самым убийственным взглядом. Она немного понизила свою грубость, а уверенность которую она излучала, стала чуть меньше. — Почему ты меня ненавидишь? Я просто не понимаю. — А ты как думаешь? — Она ухмыльнулась. — Даже не знаю. Может тебе нравится Олег, а это… Ревность. Не более. Дима спокойно сидел, как вдруг Ирина вскочила и сделала несколько шагов по сторонам, назад, вперёд и наконец остановилась. Рыжий так же встал, подошёл к Ире и взяв её за подбородок приподнял его. На губах была улыбка, которая немного расслабила Иру. Она явно была удивлена, тем что кареглазый вовсе прикасается к людям. — Значит я прав? — Он улыбнулся. — Пошёл нахуй. — Недовольно хмыкнула. Она отстранилась от подростка, тот пытался её удержать, но то выскользнула тому из рук и влепила звонкую пощечину. На лице остался красный след. Эта грубость даже понравилась, но ненависть как к личности осталась. Получить ответ на свой вопрос так и не получилось, ну ничего. Всегда можно попытать удачу второй раз, а может и в третий. Никогда не стоит сдаваться, рано или поздно придешь к своей цели. Кареглазый это понимал, поэтому ни капельки не расстроился по поводу пощёчины, которую ему влепили. Он привык к тому, что на него поднимают руку, поэтому это не стало для него сильным удивлением. Было всё равно на то, что его ударили. Как было всё равно на своё прошлое, так было и сейчас. Безразличие могло пожирать его всегда, в любой момент и в любой ситуации. Но этот момент и эта ситуация пришла именно сейчас. Так сильно захотелось сбежать, скрыться от этих всех людей, споров, криков и рукоприкладства, которого и так в его жизни было слишком много. Немного постояв с кислой миной, сел на место, где сидел ранее. Попивая чай, он смотрел в одну точку, вспоминая прошлое, о котором не каждый бы хотел знать и помнить. В жизни слишком много ненависти, из-за которой ты начинаешь скрываться и ненавидеть каждого человека, который появляется в жизни. Закрыв глаза, он детальной вспомнил своё прошлое в шестом классе, когда он жил в другом городе и учился в другой школе.

***

Обычный школьный день, для всех кроме Матвеева. Выходя из класса, Дима почувствовал страх. Каждый раз чувствовал. Длинная перемена, которую он просто терпеть не мог. На ней всегда было больно и страшно. Ни один день не был исключением. Те дни, когда он болел или не приходил ни считались. Ему на этих перемахах было и будет больно, до тех пор, пока он учится с этим уебанами. Компания друзей, взяла того за рюкзак и повела в туалет. Начав сопротивляться, он почувствовал, как в живот ударил один из одноклассников. Его затолкали как животное в туалет. Окружив того, на него смотрели как на добычу, которую они вот-вот растерзают. Как обычно. С него стянули рюкзак. Пока один из них вываливал все учебники, рвал тетради и рвал домашнюю работу в клочья, другие принялись за Матвеева. Один начал с оскорблений. Каждый из этой отвратительной компании смеялся над ним. Одному стало мало оскорблений и он пнул рыжего в живот. Все поддержали брюнета, который ударил подростка. Перед глазами были лишь его черные локоны, от которых его начинало тошнить. Ком в горле, на глазах слезы, а во рту вкус крови, который стал неотъемлемой частью его дня, без которой не мог пройти ни один учебный день. Кровь стала его лучшей подругой, он видел и чувствовал её чаще чем видел себя в зеркале. Он чувствовал на своих рёбрах удар за ударом, лёжа на этой холодной плитке школьного туалета, чувствуя себя беспомощным, против этого глупого стада. Чужая обувь и ноги, врезались в его ноги, голову, ребра, член. Каждый сантиметр его тела, чувствовал удар за ударом, а после был покрыт синяками и засохшей на коже кровью. Их смех и голоса смешались отходя на второй план, который он никогда не хотел слышать, но слышал. Слышал против своей воли, как всегда. Ни одного лица он не мог видеть перед собой чётко. Их лица расплывались между, видеть, что-то невозможно было, ведь глаза были покрыты слезами боли, всё внимание было приковано к боли и ударам по телу. Один из ребят, видимо главный из них. Всегда был главарь. Который бил сильнее всех, который делал больнее всех. Сев сверху, он ухватился за шиворот рубашки, в которой был Матвеев, приподнял того и поднял кулак, чтобы ударить. Дима кричал. Просил отпустить. Нет, он не просил, он молил. Он умалял каждого, чтобы они прекратили, не издевались и не били его. Но они не слушали. Никогда не слушали. Им нравились молитвы рыжего, но никто никогда не понимал, насколько ему больше и насколько ужасно они поступают с ним. В такие моменты он хотел смерти. Не их. Своей. Не хотелось, чтобы они больше трогали его. Если бы он умер от их рук, им было бы больнее. Умереть слишком легко, жить тяжелее. Никакое наказание не может быть хуже, чем жизнь. Особенно если она такая. Он желал смерти, как только в его лицо прилетал удар. Затем ещё и ещё, и ещё пока им не становилось достаточно. Им никогда не было достаточно. Им всегда было мало, хотелось большего. Перед заселёнными от слёз глазами он видел лишь серые глаза, который были полны радости. Во рту был явный вкус уже родной ему крови. Она текла из носа, изо рта. Она была везде где только можно было. Пару порезов на лице, из которых так же сочилась кровь. В ушах послышался приглушённый звонок, который останавливал их. Ещё один удар по лицу Димы, на прощание. А после они уходят. Все они уходят, оставляя его с несколькими переломами рёбер и в крови. Рядом лежит выпотрошенный рюкзак, а все учебники и тетради впитывают кровь, которая касается их. Всё начинает темнеть. Он теряет сознание, в надежде, что больше никогда и ни за что не проснется.

***

По щеке скатилась слеза. Затем их стало больше и слезы начали литься ручьём. Открыв глаза, он увидел ноги, а подняв глаза, он увидел Сашу. Он удивлённо смотрел на школьника, не понимая, что уже случилось. Он быстро подошёл к нему, и начал расспрашивать. Не получив какого-то особо интересного ответа, он отстал. Ответы «всё хорошо», «ничего не случилось» вызывали недоверие. После того, когда Матвеев сказал, что вспоминал прошлое, Шепс отстал. Это не его прошлое и копаться в нём будет не самым приятным для Димы. Это его и только его прошлое, голубоглазого оно не касается. Если бы Матвеев захотел бы, то обязательно рассказал о прошлом. Если он этого не сделал - значит ещё не время. Или нет такого доверия. Вытерев со своего лица слезы, посмотрел на Сашу. — Саш..? — Разочарованно подозвал. Александр посмотрел на него, приподняв брови, ожидая, что ему скажет друг брата. Он долго собирается духом, вздыхает и Саша одной лишь улыбкой немного расслабил парня. Почему улыбки людей его так расслабляли? Может потому что он никогда не видел, чтобы чужие люди улыбались ему. Именно ему, а не кому-то другому. Ведь к нему всегда была неприязнь. — Что если мне начинает нравится человек, но на какое-то время я сблизился с другим. Что делать? — Он с надеждой в глазах, смотрел на Александра, на которого были столько надежды. — Выбирай второго. — Весьма спокойно ответил тому. — Почему? — С не понятием нахмурил брови. — Если бы ты любил первого, то не полюбил бы второго. — Он дёрнул вверх плечами и налил себе чай. — Я не говорил, что я полюбил второго. — Тот нахмурился. — Ты сказал «сблизился». Что именно ты имел в виду, когда говорил это слово? — Глотнув чай он с интересом уставился на подростка. — Как бы тебе объяснить... — Парень смутился. — Секс? — Спокойно, не колебаясь прямо спросил. — Да. — Ещё более смущённо сказал. — Я останусь при своём мнении. Выбирай второго. — Но если второй мне не нравится? — Если бы это действительно было бы так, ты бы не переспал с ним. — Но... — Дим, не стоит мучить ни себя, ни тех двух человек. — Ты прав... — Он смотрел на дно кружки молча. Но опять начал говорить. — А если я выберу первого? — Какова вероятность, что ты не предпочтешь и не сблизишься с кем-то другим вновь? — Он сделал глоток чая. — Вот за это ты мне и нравишься. — То есть? — Он ухмыльнулся. — Твоя мудрость поможет всегда. Конечно у Вики это может получится лучше, не знаю. Но спасибо, правда. — Он смотрел на Шепса с благодарностью в глазах, на что тот ответил ему улыбкой.

***

Солнце садилось. Этот день прошёл скучно и не так интересно, как было до этого. Сидя в палатке рыжий услышал споры и крики ребят, поэтому решил вылезти и возможно помочь, если это возможно. Спор был между Владом и Олегом. Опять эти двое. Главное, чтобы никто никого не убил. Подойдя чуть ближе, Матвеев спросил в чём дело, но внятно ему никто не ответил. Олег толкнул Череватого чуть ли не в костёр. Кареглазый понял, что может произойти, поэтому встал перед Олегом, собой прикрывая Чери. Брюнет бешеным взглядом окинул и Диму. После попросил отойти, но тот не двинулся с места. Начав того успокаивать, он начал кричать. Сразу вспомнились эти школьные дни, те же оскорбления. Он готов был это простить Шепсу, ведь это эмоции. Но в этот раз он переборщил. Небольшой толчок в плечо, Матвеев даже не двинулся. Он продолжал стоять на том месте где стоял ранее. Даже наоборот шагнул вперёд на Олега. Кто-то крикнул Диме, что не стоит этого делать. Но тот не слушался. Он начал спрашивать в чем дело, но Шепс лишь кричал громче. Он замахнулся рукой и ладонь рассекая воздух ударила ему по лицу. Не успев среагировать на лице почувствовал удар от кулака. Оба пошатнулись. Дима - от удара. Олег - от понимания , что он только что сделал. Брюнет мигом успокоился и прильнул ближе, чтобы чем-то помочь, извинится. Но рыжему это не нужно было. Он повернулся лицом к Саше и сказал лишь одну фразу, которая ударила Олегу прямо в сердце: — Отвези меня домой. Не теряя ни секунды больше, он начал собирать свои вещи. Сероглазый начал бегать по пятам, умоляя остаться и простить, но подросток остался непоколебимым. Казалось, что он и вовсе не слышал того, что говорил Олег. Был только в своих мыслях. Он был где угодно, но не с ним, не рядом с человеком который ударил его дважды. Взяв вещи, он почти бегом оказался около Саши и не теряя времени старший по его просьбе отвёз того домой, несмотря на уговоры и извинения брюнета.

***

Он сидел дома в своей комнате, в полном одиночестве и слушал музыку, смотря в экран своего телефона. В телефоне был аккаунт телеграмма, принадлежащий Олегу. Он был в черном списке. Поставив точку на их общении, Матвеев испытал самую ужасную моральную боль да всю свою жизнь. Человек, которому он безумно доверял, поднял на него руку и ударил несколько раз. Прижав к себе колени, он тяжело дышал почти не задыхаясь в слезах. Он не мог поверить в то что произошло. Совсем скоро начнется школа и он будет видеть его почти каждый день. Повезло, что он в другом классе. Но легче от этого почему-то не становилось. Ненависть к людям появилась. Она появилась к самому близкому для него человека. Он ненавидел его так же сильно как любил. Ненависти в нём все равно было больше. Но он не сказал ни одного плохого слова по отношению к нему. Когда ему было хорошо синим. Поэтому язык не смел повернуться сказать о нем хоть одно плохое слово. Единственное, что он мог произнести так это «придурок». Он вышел изо всех совместных чатов, где был Олег. Этого человека для него больше не существует. Серые глаза он пытался выбросить из памяти, как и вьющиеся на ветру чёрные волосы. Он пытался вычеркнуть всё, но в этом месяце его были слишком много. И хотелось бы, чтобы его по-прежнему было много, чтобы его становилось ещё больше. Но он пересиливал себя не смотря ни на что. Он убирал из памяти все, что было с ним связано. Улыбка, смех, голос, волосы, руки, прикосновения. Он убирал из памяти всё, что их связывало. Забыть всё так быстро не удастся. Сложно убрать из жизни человека к которому ты испытываешь романтические чувства.

***

Он сидел на крыше, где часто бывал с брюнетом. Он сидел на привычных ему железных перилах и смотрел вниз, где иногда езжали машины. На душе было так пусто и больно одновременно. Мысли крутились только о нём единственном. Об Олеге, которого он хотел видеть рядом, но ненавидел настолько, что готов был убить. Он вспоминал и прокручивал в голове снова и снова этот костёр, его крик, глаза, руки которые его ударили. Сердце разрывалось от каждой мысли и воспоминания о том, что произошло несколько часов назад. Пульс был под сотню, ладони потели от мыслей. Привычную пустоту и грусть заменила злость и ещё большая ненависть. — Какой же он пидр... Сидит наверное, обжимается там с Ирой… — Ладони сжались в кулаки. — Как же я тебя ненавижу! Надеюсь я больше не увижу тебя рядом. Он уже и сам не понимал, что испытывает к Шепсу. Действительно ли он не хотел его видеть или внушал это сам себе, лишь бы ему не было так больно. Протерев руками лицо, посмотрел вниз. Его начали посещать ужасные мысли о суициде. В горле встал ком, от напряжения. Решится ли он сделать это?