В самое сердце

Неслихан много раз видела этот сон. В нем ей звонили и говорили о том, что Омер Атмаджа умер во время боевого задания. Говорили о том, что он умер героем, что его похоронят в красном знамени. Неслихан помнила ощущение безысходности и то, как невидимые тиски сдавили горло, из-за чего дышать стало практически невозможно. После этого Неслихан просыпалась с дико колотящимся сердцем и дрожащей рукой хватала телефон, чтобы позвонить Омеру и удостовериться, что с ним все в порядке. Но проходило пару минут — и это желание испарялось. Неслихан вздыхала, откладывала телефон, глотала воду и засыпала дальше. Удивительно, но сны прекратились в тот момент, когда они с Омером стали изображать семейную пару. Неслихан засыпала, зная, что Омер рядом. Да, не в одной постели с ней, но в одном доме. Что никаких операций нет, что утром он встретит её на кухне с завтраком (стыдно признаться, но готовила Неслихан так себе — никогда не было нужды заниматься этим). Поэтому в их временном доме (точнее, в доме Туфана и Седеф) Неслихан ничего не снилось. Но перед тем днем Неслихан снова проснулась среди ночи от сдавившего грудь страха. Ужасный сон о том, как Омер гибнет на задании, вернулся, причём в ещё более кошмарных тонах. На этот раз Неслихан в каком-то огромном пустынном здании звала Омера, а он не отзывался. Но она точно знала, что Омер где-то здесь. Поэтому бродила по холодному зданию, заглядывала в каждую дверь, а затем поднялась на крышу и увидела, как Омер, стоявший на краю, падает вниз. — Нет! — закричала она во сне и открыла глаза. Сердце в груди колотилось как бешеное, в висках стучало, дыхание было частым, как после быстрого бега. — Ты кричала во сне, — в комнату вошёл Омер, — что случилось? — Не знаю, ничего, — поспешно сказала Неслихан, глотая воду из поданного стакана. — Кошмар приснился? — догадался Омер, приглаживая её влажные волосы. Неслихан поняла, что скрывать произошедшее бесполезно, и кивнула. Омер вздохнул, пододвигаясь к ней и прижимая к себе: — Не бойся, я рядом, а значит, кошмар не сбудется. Ложись и засыпай. До утра полно времени. Неслихан уткнулась в его шею. — Омер, это был не просто кошмар… Это был сон о твоей гибели. — Мама говорит, у меня девять жизней, — усмехнулся Атмаджа. — Думаю, я ещё не все истратил. Засыпай, Неслихан. Пусть тебе приснится что-нибудь приятное — что ты сама хочешь. — Загадаю, чтобы мне приснился тёплый морской берег, — забормотала Неслихан, прикрывая глаза. Омер улыбнулся: давно он не был на море как отдыхающий. Пусть хоть во сне Неслихан это случится. Утром ей было неспокойно. За завтраком все валилось из рук. Сначала на пол упала ветчина для бутерброда, потом хлеб, затем пролился чай. Неслихан не могла объяснить причину своего волнения. Омер отправлялся на очередную операцию — но что в этом было неожиданного? Он ведь работает в разведке, а не в цветочном магазине! Естественно, придется к этому привыкать. Хоть и сложно, очень сложно. — Ты сама не своя, — заметил Омер. — Переживаю, вдруг что-то случится, — призналась ему Неслихан. — Не зря мне этот ужасный сон приснился. Омер мягко притянул ее к себе: — Не бойся. Все будет хорошо. Это не первая операция. Даю слово, что никто из команды не пострадает. Знал бы Омер, как сложно Неслихан отпускать его. Все тяжелее и тяжелее с каждым разом. В министерстве она никак не могла сосредоточиться на работе и важных документах. В животе ныло от волнения, а в голове была только одна мысль — как там Омер? Она еле сдерживалась от звонка в штаб. Хватит того, что ребята уже замечают происходящее между ней и Омером. Ладно ещё мужчины, они не слишком внимательны там, где речь идёт о чувствах, но вот девочки… Сколько раз Неслихан ловила на себе подозревающие взгляды Гизем? Да и Назлы периодически загадочно улыбалась при виде начальницы. — Надо остановиться, — приказала себе Неслихан. Хотя как тут остановишься, когда сердце рвется из груди, а руки сами собой тянутся к телефону, чтобы позвонить Омеру и удостовериться, что все в порядке. В эту ночь Неслихан не поехала домой. Ни к отцу, ни в их с Омером дом для операции «Плохие соседи». Она просто не могла находиться в том доме без него. Здесь, в кабинете, в окружении бумаг ей было куда лучше и комфортнее. Она расположилась на диване, поставила на стол ноутбук, заварила кофе. Работа немного отвлекла от проблем, но когда сердце замерло, а грудь резко сдавило до потемнения в глазах, Неслихан пришлось отстраниться. Она приложила руку к груди и сделала глубокий вдох. Сердце никак не хотело успокаиваться. — Омер, — прошептала она одними губами и схватилась за телефон. Звонить или не звонить? Вдруг он занят? Вдруг прямо сейчас в засаде, и из-за ее звонка преступник обнаружит его? Или в эту минуту идёт перестрелка? Поспать Неслихан не удалось. Когда глаза уже стали закрываться, она прилегла на диван, но практически каждые десять минут вскакивала и проверяла телефон в ожидании звонка от Омера или кого-то из штаба. Но гаджет молчал. А Неслихан устало падала на подголовник и снова забывалась коротким сном. Лишь под утро телефон наконец-то ожил — Гизем. — Глава, только не переживайте. В общем, Омер… — Что с ним? — у Неслихан в голове моментально пронеслись самые страшные картины. — Мы пока точно не знаем, — сказала девушка. — Был взрыв. Акробат и Шторм успели спастись, а Атмаджа… В общем, связи с ним теперь нет. — Омер, — опуская телефон и падая на диван, прошептала Неслихан.

***

— Атмаджа, мы нашли тебя! — Коркут и Ибо ворвались в его темницу, где его, раненного в руку, закрыли преступники. Омер плохо помнил, что произошло после взрыва. Кажется, его, контуженного громким звуком, тащили куда-то по земле. Вроде он пытался высвободиться, но затем левую руку обожгло огнем. В эту секунду он почему-то подумал о Неслихан и о том, как хорошо, что боевики не попали в сердце. Иначе было бы обидно умереть, не увидев Неслихан ещё раз. — Ты как? — спросил Акробат, помогая Омеру подняться. — Дома все переживают. Два дня пришлось пробираться к тебе. Чёртовы боевики! Но ничего, все хорошо. Сам идти сможешь? — Могу. У меня только рука болит. В безопасном месте у Омера получилось принять душ, перекусить и обработать рану. Благо, пуля прошла навылет, и никакого нагноения не было. Затем удалось эвакуироваться специальным военным вертолетом, и вот уже Омер в Стамбуле, мчится в министерство. Потому что больше всего на свете хочет увидеть Неслихан, успокоить ее. Он ведь догадывался, что она волнуется. Его телефон пропал после взрыва и плена, связь со штабом была только у Коркута и Ибрагима. Скорее всего, до Неслихан уже дошла информация, что Омер жив. Вот только о ранении в руку и плене она пока не знает. — Войдите, — послышалось из-за закрытой двери после его стука. И от этого голоса у Омера дрогнуло что-то внутри. Он открыл дверь в знакомый кабинет. Неслихан подняла глаза, и ее лицо тут же озарила улыбка: — Омер! Будь они не в министерстве, она бы кинулась ему на шею, как маленькая девочка. Но увы, в этих стенах придется соблюдать субординацию. Хотя бы стараться. Неслихан позволила себе лишь легонько коснуться его. Слушая его рассказ, похожий на отчёт о выполненной операции, она едва сдерживала улыбку, потому что мысли витали совсем в другой плоскости. В своей голове она обнимала его в семейном гнездышке Седеф и Туфана, гладила его черные волосы и покрытое щетиной лицо. Решится ли она на это в реальности? Вряд ли. Она никогда не станет для него Зехрой, не исцелит эту рану. А он никогда не будет смотреть на нее так, как смотрел на Зехру. Никогда не прикоснется к ней так же. Да и операция «Плохие соседи» рано или поздно закончится, и тот дом придется покинуть. Вскоре от них останутся лишь воспоминания. Неслихан стало грустно, настолько, что к глазам подступили слезы. — Неслихан, ты плачешь? — Омер не был бы Омером, если бы не заметил этого. — Нет, это так… Я просто очень за тебя испугалась. Он чуть сжал ее руку. — Я ведь обещал, что никто не пострадает. — Я знаю. Ты всегда сдерживаешь слово. Омер погладил ее по руке, затем сказал: — Я поеду. Хочу навестить маму. Если хочешь, можешь составить мне компанию. Мама будет рада. — Нет, Омер. Я лучше останусь в министерстве. Ты ведь приедешь вечером домой? — робко спросила она. — Конечно, приеду, моя Седеф, — улыбнулся мужчина.

***

— Любимая, я дома, — послышалось из прихожей. Неслихан мигом слетела вниз со второго этажа дома. Она была рада слышать эти слова, даже несмотря на то, что адресованы они были не ей, а Седеф. — Добрый вечер, Туфан, — улыбнулась она, подходя к нему. В руках у него были цветы и, кажется, какое-то блюдо. — Какой красивый букет… Спасибо! — Моя мама очень расстроилась, что у тебя не получилось приехать, — сказал Омер, передавая Неслихан цветы. Ему было приятно порадовать ее, особенно после их разлуки, увидеть на ее лице чудесную улыбку, по которой он скучал. — Мама испекла твой любимый пирог. — Как чудесно! Здоровья ее рукам. Сейчас сделаю нам чай. Дом снова наполнился теплом, энергией, жизнью. На столе задымились паром две кружки чая, по кухне поплыл аромат аппетитного пирога тети Саджиде. Неслихан была счастлива от происходящего, пусть даже они с Омером играли роли. Хотя иногда ей так не казалось. — Может, посмотрим фильм? — предложил Омер после ужина, составляя тарелки в посудомойка. — Давай, — согласилась Неслихан. — А какой фильм будем смотреть? — Выбирай ты. — Как насчёт ужастика? Омер усмехнулся и жестом попросил Неслихан наклониться. — Вот уж не подумал бы, что Неслихан Эрдемсой — фанатка таких фильмов, — прошептал он, и от его шёпота и дыхания по шее Неслихан побежали мурашки. Она мягко улыбнулась мужчине и громко спросила: — Тебе не нравится, любимый? — Что ты, дорогая, — смеясь, откликнулся Омер. — Твое слово для меня — закон. На диване между Неслихан и Омером стояла начатая тарелка попкорна. На плече у Омера белел новенький бинт — Неслихан сделала ему перевязку, дрожащими пальцами касаясь кожи, чувствуя, как от каждого действия и страха причинить боль у нее ускоряется сердцебиение. Она обнимала его за локоть — будто бы случайно, испугавшись резкого звука или движения на экране. А затем легко, почти невесомо касалась губами повязки. И сложно поверить, но в этот момент она была абсолютно счастлива. Как никогда раньше.