Время (не) лечит...

Время. При упоминании его становится не по себе. А помните ещё эту вечную отговорку, мол время лечит? Ещё ни кого оно не вылечило, а лишь забирало драгоценные минуты жизни каждого из нас. Оно не щадит никого. Усугубляет трудности, а проблемы прошлых лет выливает на плечи будто раскалённую лаву, заставляя страдать и сгинаться все ближе к земле, понимая свою скорую кончину, которая ни для кого не будет сладким событием. Бурса. Весьма малая территория, которая развивалась. Местами что то заброшенное, а где то даже и разрушенное. Погода здесь всегда была непостоянной: за пару минут спокойно могли набежать грозовые тучи и в течении получаса растворится, будто их и вовсе не было. Местная природа, не смотря на разрушения, была красива. Цветочные клумбы кустовых роз, плавно перетекали в небольшие клумбы нежно-розовых тюльпанов и не только. В некоторых местах стояли беседки, которые по кругу обвила виноградная лоза, с веточек которой свисали массивные гроздья ягод. Щебетание птиц, стук подков прибегающих мимо лошадей, везущих своих хозяев на телеге и не только. Сейчас они находятся здесь. Находятся наедине, понимая, что самое коварное Время вскоре заберёт одного из них, и разлучит их навсегда. Пара прекрасно знала, что близок конец обоих, но одному из них придется пережить то, как покинет мир половина его души, сделает последний вздох и закроет свои глаза навсегда, где заботы и боль оставят его, и он найдет покой, но не счастье. Сейчас, властитель мира, и его любимая Хасеки прогуливались по саду, наслаждаясь на только природой, но и присутствием друг друга. Идя тихими и размеренными шагами, Султан держал ладонь Хюррем в своей, а второй рукой, он обнимал ее за талию, поддерживая ее тем самым. Их мысли были наполнены лишь друг другом. Сейчас они рядом, счастливы, не смотря на хворь. Они наслаждаются друг другом, не желая отпускать ни на миг, ведь если отпустишь - потеряешь, так думал каждый из них. Счастье. А что для них являлось счастьем? Что они представляли, когда им задавали этот вопрос? Наверное, интересующиеся думали, что они говорили о богатстве, шелках, золоте, завоёванными территориями, статусом в обществе - но нет. При упоминании счастья и радости, что Султан, что огненная Госпожа представляли друг друга. Они представляли те прекрасные моменты, когда они, будучи юными, прекрасно проводили время вместе, и им казалось, что это всего лишь мелочи, но такие ценные в их жизни, ведь в последнее время, у них были недопонимания, ссоры, непонятные обиды. Самые печальные моменты, когда падишах отправлял свою супругу в ссылку, наложили неприятный отпечаток и на здоровье, и на состоянии Хюррем. Она не обижалась на своего султана, она понимала, что все, возможно, к лучшему, и трепетно ждала, когда ей наконец разрешат вернутся во дворец, в ее дом, который она не так давно называла османским адом. Взору открывается река. Впереди, мост через небольшую реку, который соединял два побережья одного места. Прекрасный вид открывался с моста, на котором пара благополучно остановилась, чтобы перевести дух, и восполнить силы, которых так не хватало госпоже последнее время. — Сулейман... - тихо и на предыхании начала она. - А помнишь... Когда меня только привезли в твой дворец... Какой я была тогда... Была молодой и красивой... А сейчас... Сейчас понимаю, что прежняя я завяла, и остался лишь высушенный виноград... Он так же как и я, некрасив... - речь огненной госпожи прервал ласковый поцелуй Сулеймана в лоб своей Султанши, и после чего, взяв ее лицо в свои руки, он заглянул в ее небесно голубые глаза, в которых тонул и пропадал уже столько времени. — Хюррем моя... Моя жизнь... Моя госпожа... Моя правительница. Я помню абсолютно все, что произошло с нами, всё наше счастье, и все печали, даже неожиданные повороты судьбы. Ты... Ты единственная, кого я люблю безумно. Ты одна - самый прекрасный цветок в моей жизни, который, я надеюсь, не увянет никогда... - через силу улыбаясь, из-за состояния и настроения, Хюррем ластилась на его движения и нежные слова, которые он так редко говорил ей. Госпожа чувствовала внутри себя порхающих бабочек, которые и придавали ей сил улыбаться. Время пролетело как пушечный выстрел: быстро, ровно, четко, и все двигалось к ночи. Пара супругов возвращалась на пристань, где был пришвартован их корабль, на котором они прибыли сюда. Вернуться на пристань, они смогли лишь к полуночи, ибо самочувствие Хасеки подводило ее, и той становилось не по себе. Она страдала сейчас, но не морально, ее моральное счастья было с ней, Сулейман, который всегда готов подставить ей свое плечо. Она страдала физически. Хворь ее разбирала уж очень долгое время и лекари ничего не знали об этом. Султанша не показывала никому что на самом деле чувствует ее тело, лишь изредка, выпуская из уст томный полустон полувдох, она оседала в кресло и смотрела в одну точку на протяжении какого-то промежутка времени. Они застыли у корабля, смотря куда то вдаль по направлению течения. — Хюррем, ты уверена, что выдвигаться будем именно сейчас? - придерживая Хасеки, с нотками волнения спросил Султан. — Да, Сулейман, я уверена... Я хочу уже утром оказаться дома, там, где нам с тобой хорошо, где наша семья... - Госпожа засмотрелась на ночной Днепр. Вспоминая, как ещё давно, ее рабыней по этой же реке доставили в Стамбул. Штиль. Тихо и спокойно. Лунный свет заставляет воду блестеть. Мелкая рябь придает этому картину того, будто кто-то рассыпал мелкие серебряные монетки. После, они поднялись на корабль, прохладный ночной ветерок приятно обдувает лица, но не сбавляет некую тревожность. Пара спустилась в каюту, после чего, они уснули тихим сном. На утро, они уже прибыли в замок, и, войдя в него и идя по направлению покоев, Хюррем, почувствовав, что ситуация не очень хороша, крепко взяла Сулеймана за руку, от чего тот и удивился и обеспокоился. — Что такое, Хюррем? Что случилось?... — Сулейман... Просто не отпускай моей руки... Пойдем до покоев скорее, умоляю тебя... - после они направились в покои чуть быстрее. Султан придерживал свою Хасеки, чтобы мало ли что не случилось. Войдя в просторные покои, Хюррем попросила чтобы он помог ей присесть. Хюррем тяжело дышала, и Султан волновался. Уложив чуть позже госпожу по её же просьбе, он отлучился буквально на пару минут, чтобы вызвать лекаря. И какую страшную ошибку он совершил. Вернувшись обратно, и подойдя к кровати, Хюррем лежала и не двигалась. Ее глаза были закрыты. Она не дышала. Ее огненное, горячее сердце перестало биться. Она сгорела, последний раз, и больше не восстанет из пепла, как феникс. Все застыло. Время остановилось, замерло, стало течь ещё медленее, чем ранее, и на душе султана стало неимоверно больно. Он прижал к себе бездыханное тело Хасеки, обнимая ее и не отпуская, а слезы сами текли по его лицу. Он очень поздно осознал то, что потерял ее. Потерял навсегда. Что часы ее времени жизни остановились, остановились навсегда, и их больше не завести. Уже никогда не завести...