После заката

      Вантузмен сидел на траве, вытянув ноги, и покачивал камерой. Тёмное небо освещали слабые лучи выползающего из-за горизонта солнца. Трава зашумела; рядом сел Красный Спикер и сгруппировался. — Привет! — до того приторно-радостно выдал Вантуз, что Красного повело. — Чему ты так радуешься? — тихо спросил он, и Вантуз недовольно вскинул руками. — Снова меня поучать будешь? — поинтересовался он, и Красный вздохнул. — Бесполезно, — ответил Красный, усаживаясь поудобнее. — Я уже сотни раз говорил тебе не лезть на рожон, но разве ты послушал меня? — он повернул колонку и посмотрел в тёмную линзу, пытаясь в ней разглядеть хоть что-то. Но Вантузмен только весело хмыкнул. — Я герой Альянса, — напомнил он, вскидывая палец. — Конечно, я должен заботиться сначала об агентах, а потом о себе. Иначе какой я командир?       На вопрос Красный, конечно же, не ответил. Он отбросил руки назад, упёрся ими в землю и чуть сполз. Ноги вытянулись, и Красный опустил взгляд к своим ботинкам. — Я вот подумал… — начал он, разглядывая их носы. Вантузмен заинтересованно посмотрел на него. — «Вантузмен» — как-то кончено звучит, не думаешь? — Ну, зови меня К-255, — Вантузмен пожал плечами, а Спикер покачал колонкой. — Нет, мне так не нравится. Что насчёт человеческого имени? — Ну, и какое же ты мне вляпаешь? — повысил тон Вантузмен. — Несчастное «Нолан»?! — Ххх, — выдал Спикер, потирая колонку ладонью. — Джеймс. Идёт? — Я тебе тоже тогда дам, — Вантузмен кивнул и, не думая, предложил: — Рикардо Милос? — Ошалеть.       Красный потёр динамик, имитируя людское умывание, — он слышал, что они так пытались прийти в себя, — и уставился обратно на небо. Подул лёгкий ветер, и трава зашелестела. — Как ты думаешь, что будет дальше? — начал Вантузмен, сорвав с травы ромашку и покрутив её между пальцев. Жаль, понюхать не сможет. — Мра-а-ак, — хрипло прогрохотал Спикер, и Вантуз демонстративно цокнул. — Зато мы победили! — он вскинул рукой, и ромашка вздрогнула в ней. — Я так рад. Альянсу теперь все дороги открыли, после смерти учёного-то… Много он крови попил. Ты чего такой грустный? — Вантузмен подсел чуть ближе. Спикер прошуршал. — Я не грустный, а уставший, — ответил он, опять потирая колонку. — Да ладно тебе! Мы выиграли. — Да, — Красный повернулся к нему и замер. — Но ты забыл одно, Джеймс. — А? — Мы умерли.       Занесённая для хлопка ладонь пролетела через плечо и, размыв его контур по пространству, свалилась на землю. Вантузмен сник и виновато опустил камеру. Да. Он и забыть успел об этом. — Да и ты своё сгоревшее тело видел. Война не окончена, а мы погибли, — продолжил Спикер, в осуждении качая колонкой. — Да ещё и так глупо: тела разбило, а мы — застряли непонятно где! — он вскинул руками и, сорвав траву, со злостью кинул её в небо. Будто это чем-то поможет. — Ещё и прозрачные. — Я тебя всё равно так же люблю, — шепнул Вантуз, придвигаясь поближе. Спикер хмыкнул. — Да, вот только я даже докоснуться до тебя не могу. — Платонические отношения? — предложил Вантузмен, раскрывая руки для объятий и глупо хихикая. Снова вздох. — У тебя такая реакция защитная на стресс или что? — поинтересовался Красный, и Вантуз опустил руки. — Прости, — он отвернулся и посмотрел на небо: солнце вылезло наполовину, и стало уже гораздо светлее. И теперь их полупрозрачность видно ещё лучше. Спикер долго собирался с мыслями, мял пальцами свои брюки и оглядывал поляну. — Мы так и не помирились перед смертью, — внезапно начал он, и динамик затрещал. Перенапрягся. Вантузмен повернулся к нему и продолжил вместо него: — Мы оба с тобой хорошенько накосячили, — он размял шею. — Ты перед близнецами дверь закрыл, я тебя футболил, как мог. Даже не электризовались ни разу по-нормальному! — он с возмущением вскинул руками, а Спикер ошалело уставился на него. — Что? — Да иди ты со своей электризацией! — он махнул на него веткой, и Вантузмен свалился на спину. Убился. — Ты меня даже ни разу не обнял!       Восклицание добило героя, и Вантуз распластался по траве. Несчастная ромашка попала под камеру и примялась, и Вантузмен виновато вздохнул. — Я не мог не закрыть дверь перед близнецами, ты же знаешь. Они бы не успели: Майкл Джексон их догнал, и их с большей вероятностью… размазало по стене! Ты хотел, чтобы мы погибли и не выполнили свою «суперважную миссию»? — он иронически согнул пальцы, имитируя кавычки, и Вантузмену стало хуже. Он уселся на зад. — Прости, — снова выдал он, опуская камеру.       Спикер посмотрел на него. Красный злился: досада жгла его, и он, наверное, впервые ощущал себя беспомощным и брошенным. Он сдержал порыв наорать на Вантуза, выдал вдох и лёг на траву рядом. — И ты меня прости, — шепнул Спикер. — За всё.       Вантузмен повернул к нему камеру и непонимающе оглядел. Осознание посетило его, и Вантуз выдал тихий смешок. — И ты меня прости. Мир? — Вантузмен протянул ему руку, и Спикер кивнул. — Мир, — руки пролетели друг через друга, и Спикер добавил: — Гений. К слову, близнецы умерли. Здесь, — он обвёл рукой воздух, — Я их не видел. — Зато я видел, — выдал Вантуз и чуть подумал. — В своём эфире. — Это был приход, Джеймс. — Нет, правда! Они выжили. — Ну да, ну да, — Спикер подложил руки под колонку. — Ещё скажи, что всё будет хорошо. — Всё и будет хорошо, — упёрся Вантуз. — Доверься мне. Может, нас восстановят. — Сомневаюсь. — Там ещё и мужик в жёлтых очках остался. Ну, который за компом сидел. Он нам поможет! — Да где ты его видел-то, господи… — пробурчал Спикер и мазанул ладонью по динамику. Вантуз воскликнул: — В эфире! — Это точно приход был, — уже заключил Спикер, и Вантуз, выдавая недовольный стон, свалился на спину. — А я тебе имя нормальное придумал, — подал голос Вантузмен, и Спикер повернулся к нему. — Ну-ка, удиви меня. — Коллен! — Спикер в ответ тихо прыснул и качнул колонкой. — Что тебе не нравится? — не понял Вантузмен. Спикер клацнул динамиком. — Не твоё это — имена давать. — Ну, Коллен!       Спикер тихо хмыкнул и выкинул руку на траву совсем близко к Вантузмену. Вантуз посмотрел на неё, чуть подумал и положил рядом свою. Спикер подтянул пальцы и коснулся его; руки снова растворились друг в друге и стекли в одну. Вантузмен подложил свободную руку под камеру.       Они пролежали так долго. Ветер затих. Ночь прошла, и солнце наконец поднялось. Темнота сменилась на голубое безоблачное небо, а яркие лучи упали на поляну. Красный Спикер чуть приподнял колонку и попытался разглядеть солнце. Теперь оно не жгло.