То, что внутри меня.

В той самой квартире на третьем этаже, с номером 22 до сих пор царило бездействие. С точки зрения нормального человека, называть такое место квартирой было сложно, это была комната мизерных размеров, где расположилось небольшое окно, вечно закрытое занавесками, подоконник, на котором стояла банка из под дешевого кофе давным-давно служившая пепельницей. Впрочем, редкие гости, пребывавшие в этом помещении, отмечали, что пепельницей можно назвать всю квартиру. Запах табачного дыма пропитал собой не только стены, но и постояльца этих самых стен. Опираясь на одну из них, стоял деревянный стол, изживший себя несколько лет назад, но все еще уверенно державший на себе груз из кучи бумаг и документов разного содержания, которое было известно только одному хозяину, и не менее старого по отношению к столу компьютера. Этот старик выполнял всего несколько функций, во-первых он обеспечивал выход в сеть, хоть происходило это крайне редко, и не по вине аппарата, а из-за неприятных условий внешнего мира. А во-вторых, это бездушное устройство в какой-то момент обретало жизнь, и становилось, самым что ни на есть верным собутыльником, в отражении которого, можно было изредка увидеть флягу, что предлагала чокнуться. Тесную компанию ему составлял небольших размеров холодильник. Открывая его, легко было понять, что женская рука даже близко не касалась этих квадратных метров. Запах оттуда был не лучше, чем из самой квартиры, если там что-то жило, то скорее всего ему приходилось несладко. Весь ассортимент как начинался, так и заканчивался на полуфабрикатах, которые то и дело посещали микроволновку на холодильнике, и алкоголе, количество которого все же преобладало. В основном это была крепкая выпивка дешевых сортов, но и находили место быть дорогие бутылки, весь запал которых оставался на дне, дожидаясь своего часа перед отправкой в горло, а затем в мусорное ведро. Одним из самых обитаемых мест в этой лачуге стал диван, который находился напротив стола. Стоило только дотронуться до него, то тут же клубки пыли охватывали все пространство, а тепло устроившиеся в прорезях обивки клопы активно расползались в поисках более стойкого укрытия. На этом самом диване лежал человек. Первое, что показало признаки жизни, стала рука, которая от резкого пробуждения выбила страйк из находившейся рядом пустой стеклянной тары. Что-то неразборчиво бурча, тело медленно принимало горизонтальное положение. Мужчина взялся за голову обеими руками, и окинув взглядом свои привычные апартаменты, принял решение о том, что нужно пойти в уборную. Умыв свое лицо ледяной водой, он посмотрел на свое отражение в грязном и надколотом зеркале. Его встретил угрюмого вида мужчина с короткими черными волосами, глаза которого несли в себе злобу и боль, питавшуюся им на протяжении долгого времени, под ними красовались пару темных мешков, которые выделялись на бледном лице, весь образ дополняла недельная щетина, которая закрывала собою всю область на щеках и шее. Мужчина приблизил лицо поближе к зеркалу и начал всматриваться на красующийся кровавый подтек над левой бровью, причиной образования которого, послужило потеря равновесия из-за принятого внутрь излишек спиртного. Впрочем, судя по безразличному выражению лица, его это никак не смущало, скорее, памятный след из запекшейся крови был логичным завершением вчерашнего вечера. Решив не тратить время на душ, парируя в своей голове это тем, что как только он выйдет на улицу его и так окатит из природного дуршлага, человек вышел в комнату и принялся копаться в холодильнике в поисках чего-нибудь съестного. Выбор пал на курицу с овощами, которая отработанным движением отправилась прямиком в микроволновую печь. Не теряя при этом времени, медленной походной, уже с зажженной сигаретой в зубах, он подошел к подоконнику и стал всматриваться в образовавшуюся щель между занавесками приоткрытую с помощью пальцев. Снаружи все было привычно, сверху окатило как из ведра, а снизу то тут, то там спешили люди, которые как можно скорее хотели добраться до сухих помещений.