Затмение Эквестрии

Технологический центр нового постапокалиптического мира, как и горнодобывающий, город-убежище Новая Надежда располагался в нейтральной температурной зоне планеты, не далеко от подножия горы со сгоревшим Кантерлотом, и представлял собой большой атриум с исходящими из него в четыре стороны лучами-проходами: три ориентированы к упавшему Солнцу, один, запасной выход, — назад. Чем-то на плане он напоминал символ мира, большую птичью лапку в круге. Только лучи убежища выходили далеко за пределы окружности, хотя и имели общую точку схода. Наверное, поэтому, несмотря на кодовое название «Новый фундамент Кантерлота» и традицию называть подземные крепости в честь близлежащих руин городов или их значимых центров, в других убежищах и среди выживших в повседневных кругах его окрестили Новой Надеждой. А возможно сказалась её сфера деятельности – производство «железной второй кожи», как прозвали по-доброму проходчики термоброню, в сотрудничестве с Мэйнхеттон Нью, центром прочных тканей и моды даже в такие времена. Эта, а также специально сделанная для союзника морозоустойчивая броня, стала спасительным вдохом среди пепла и дыма, позволяя хоть как-то выходить на поверхность и коммуницировать между поселениями. Да и впускали в атриум переждать очередную Вспышку всех, кого могли. Поэтому на первом этаже всегда было много незнакомых и сомнительных личностей. Фаэрстрик поднялся вверх по пандусу, примыкающему к центральному из трёх ходов, расположенных ниже уровня атриума, после всех стандартных процедур досмотра и снятия показаний с аппаратуры скафандра перед выходом. Металлическая броня болталась у него на крупе, звеня своими составными железными частями. На прокушенной губе уже был свежий пластырь. Поднимаясь, пони закинул вверх голову, по привычке осматриваясь. Атриум всегда был шумным местом. Он представлял собой многоуровневую башню, отданную под промышленный район. По периметру, снизу вверх, шли ниши заводов, фабрик и котелен, где каждый день за конвейерами трудились инженеры, заряжая батареи, создавая боеприпасы и новые схемы аппаратов. Всё было налажено по часам, на пользу убежища и его союзников. Первые два этажа снизу были отданы под мастерские, рынок и шахты в стенах. Трое под самым потолком — жилым помещениям. Непрерывный звук бурения, грохота камней, а также торговли, базара и споров, был главной атмосферой этого места, закладывал уши. Каждый день по приказу Старейшины из динамиков под самым потолком играли музыку, но даже она не могла затмить этот вечный гул шахт и вентиляций. Первый этаж также служил местом, где спали караваны и гости, пережидающие Вспышку или жаркую непогоду, от чего иногда можно было услышать свежие новости и сплетни. Фаэрстрик всей душой ненавидел это место. Даже гладь Пустоши с её опасностями казалась ему более привлекательной, чем это. Но он всегда возвращался сюда, называя это место своим домом. Видимо, какая-то часть старого него, мечтающего иметь своё пристанище, свой кров, ещё осталась. Дверь за ним закрылась не сразу, его догнал Флаэр Флауэр. Это молодой единорог, моложе Фаэрстрика на два года, но при этом чуть выше него ростом, с чёрной, как смоль, гривой с тонкими отдельными красными волосками в ней и холодной кремовой жёсткой шёрсткой. Главной его особенностью были лазурные равнодушные глаза и абсолютно непоколебимый нрав. Этот пони никогда не любил показывать свои эмоции, и в последний раз Фаэр видел на его лицо хоть какое-то выражение, когда... Фаэрстрик встряхнул головой. Не сейчас, не вспоминать... В отличие от своего товарища, Флаэр, также переживший Затмение в его эпицентре, сохранился гораздо лучше. В тот короткий момент многие пони горели заживо в огненном вихре, а выжившие получили страшные метки-ожоги, такие, как у Фаэра, но Флауэру повезло и пламя не задело его. Более того, вся эта тяжёлая ситуация как будто заставила его повзрослеть, возмужать, расцвести, как и его подстреленный красно-розовый цветок сакуры на боку — кьютимарка, которую он заслужил при первом выстреле из своей снайперской винтовки «ФоллСпаркл». Не сравни кьютимарке Фаэра, которую он получил ещё в школе за нудный проект концентрации воды в облаках пегасах одного типа и размера. Одним словом, Флаэр знатно похорошел за эти десять трудных лет. И сейчас, догоняя хмурого красногривого пони галопом, он был абсолютно невредим, без единой царапины. — Фаэр, мне кажется, ты перегнул, — чëрногривый, наконец-то догнал собеседника. И что ему неимëтся? — Отстань, Флаэр, я не настроен на диалог, — попытка отвязаться не пытка. Пытка в очередной раз выслушивать попытки Флаэра поговорить с ним на серьёзную тему. Рог не дорос ещё... — Я хочу сказать, что с твоей стороны безрассудно отходить от отряда без бойца ближнего боя, — пони не заметил его ворчания. Этот единорог не понимал и не считывал эмоции других, что не мешало ему быть популярным у сослуживцев и кобылок. Он прямо, как видел со стороны, — ты же прекрасно знаешь, что наши костюмы не приспособлены к одиночному заходу. А у тебя ещё, в силу проблем с рогом, и запасного вооружения нет. — Вот же заладил на мою голову... — Фаэрстрик резко развернулся к нему, недовольно стиснув зубы, налегая на каждое слово, — не учи меня жить! На поверхности я бываю чаще тебя и знаю способности моего костюма! На самом деле Флаэр был прав. Но гордость Фаэрстрика не давала ему покоя. Да, это так, что отходя от группы, снайперы и артиллеристы нуждались в ближней поддержке, при условии, если они не носили с собой дополнительное снаряжение. Мечи, копья или оружия типа «пистолет». Но в силу своей инвалидности, левитировать предметы Стрик мог с большим трудом и на короткое время. Хотя, надо признать, он и до этого в магии не силён был... Рана на душе, что задел Джо в комнате охлаждения, всё ещё ныла. Единорог возобновил своё движение, проходя мимо лавок к пандусу на второй этаж, к мастерским. — Фаэрстрик, и Джо, и Пафф беспокоятся о тебе. Они хотят тебе помочь, но… — Не имеет значения, — отрезал старший. — Я беспокоюсь о тебе. Фаэр замер, как вкопанный, не дойдя пару ступеней до второго этажа. По загривку пробежали мурашки. Он специально, нарывается? — Спасибо за излишнюю честность, Флаэр, но мне не нужна твоя забота. Как и забота кого-либо, - зубы в очередной раз неприятно скрипнули в его челюсти. Кажется, он заработал оскомину. — Я лишь говорю, что думаю и вижу, — поспешил оправдаться Флауэр, всё ещё не выражая никаких эмоций, — Взаимное беспокойство друг о друге скрепляет отряд. Делает сильнее. — Слушай, я не знаю, чем ты думаешь, — спустя небольшой паузы сказал жеребец, — но своё мнение я менять не намерен. — Куда ты? — остановился младший. — В мастерскую Винта, чинить броню. Оставь меня! — гаркнул, не оборачиваясь, Фаэрстрик, оставляя своего товарища внизу позади, — Я хочу побыть один! — «Снова...» хотелось добавить ему тихо, но этого он не сказал. Сейчас пони испытывал смешанные чувства: зависть, боль, обиду и... раскаяние. Чувство неудачи и горечь вновь наполнили его, напоминая о том, что он до сих пор морально не пережил, и о чём не хотел говорить...

***

В кабинете старосты убежища, расположенном под потолком, из обширных окон открывался панорамный вид на весь атриум. Вовсю шло собрание по новым данным, собранным сегодня с поверхности. Пафф Шай, советник Нейсей, капитан Большой Джо Хувс, капитан разведки «Дельта» Майнфрейм и доктор Мун Дэнсер собрались у стола, где на главном голубом экране высвечивались свежие показатели, снятые лаборантами Мун со скафандров парней Джо. — Датчики термоброни уловили повышение температур в сравнении с предыдущим походом по всей солнечной стороне, — вещала Мун Дэнсер, водя складной указкой по графику и значениям, — В зоне Света, зоне Зноя, зоне Жары и даже в зоне Температурного покоя, везде температура за полмесяца поднялась от 5 до 8 градусов. Похоже, что Солнце начало медленно нагреваться, как доменная печь перед работой. Это приводит к движению границ тепловых зон и сужению территорий, пригодных для выживания на поверхности без усиленной брони. — А Вы и ваши учёные уверены в этом? — в монолог пони встрял высокомерный советник. Его прошлое канцлера в Кантерлоте, позволило ему вовремя занять место правой руки Паффа. Но трагичная ситуация и общение с мягким и чутким пегасом не изменили его противный характер, как и не сняли медаль с ленты, — пару лет назад вы также засекли повышение температур. Тогда вы развели панику в поселении. Кричали о ядерном взрыве Солнца, конце всего, если не предпринять меры. А что оказалось? — он подошёл и тыкнул концом копыта в грудь Мун Дэнсер, отвечая за неё, — Оказалось, что это был просто момент очередного выброса массы, просто немного крупнее обычного. Кобылка в лёгком гневе перебила речь, выставив в его сторону указку, как меч: — Не смейте сомневаться в моих пони, канцлер! Да мы не всё можем объяснить и понять, но мы хотя бы разбираемся в этом, и можем делать выводы и предсказывать последствия, а не просто критиковать, сидя спокойно в безопасности в своём кабинете! И потом, именно благодаря нашему заявлению тогда, «Новая Надежда» была хорошо подготовлена. Это помогло нам пережить первый зарегистрированный Всплеск, пусть он был и не тем, что ожидалось в начале. Старейшина всё это время слушал интеллектуальный спор двух своих коллег лишь в одно ухо. Он пристально изучал данные, собранные его отважными отрядами проходчиков, рискующими жизнями в опасных зонах почти каждый день, словно боясь упустить что-то важное. Его глаза бегали по линиям графиков и строчкам больших цифр. Пафф Шай — сизый с серыми от седины гривой, бородой и хвостом старый пегас с ослабевшими суставами и крыльями, один из немногих своего вида, оставшихся в новом мире. Во время Затмения большинство пегасов из Кантерлота и других городов поспешили улететь в Клаудсдейл и закрыть небеса серыми тучами. Отправились туда, по словам очевидцев, и «Чудомолнии», великий отряд летунов, вместе со своей академией. Улетел туда и элемент Верности... Дальнейшая судьба их всех, как и самого города в облаках неизвестна. Разведчики ледяных пустынь, над коими в мирное время располагался Клаудсдейл, вестей о них не приносили. Были и те, кто остался, но почти все они сгорели заживо в огне, не имея нужной магии, как у единорогов, и помощи для защиты. Жалкие остатки пегасов были раскиданы по убежищам и не могли вылетать на поверхность, ради своей же безопасности. — Это я и пытаюсь донести до Вас, советник Нейсей! — донеслись до сознания старика слова Мун Дэнсер, — Происходящие изменения далеко не сию минутные. Это медленные глобальные изменения, затрагивающие весь климат на наших землях. Скоро влияние Солнца распространится и сметёт нейтральную полосу нашего обитания куда-то в ледяные пустыни лунной половины, и что Вы будете делать тогда?! — распалившаяся кобылка потыкала кончиком сложенной указки в грудь собеседника, как бы обвиняя его в меркантильности. — ... Ну, тогда... нам нужно подготовиться, к чему бы то ни было! — растерянный под напором со стороны юной пони Нейсей наконец нашёл в себе силы заговорить, как спор тот час перебил мягкий, спокойный тон главы убежища. — Скажи, милая, с чьих скафандров были сняты данные показания? — слегка дрожащим в силу возраста копытом Пафф Шай указал на две строки в графике, имеющих наиболее высокие показатели температур с максимальным значением в +98°. Одна имела ещё и самое большое время пребывания в данной температуре. Все собравшие неловко замолчали. Все знали, чьи это показатели, но не знали реакцию пожилого пегаса на правду и стеснялись сказать. В молчании они обернулись к Большому Джо, до этого не подававшего признаков своего участия. — Это цифры с датчиков Фаэрстрика, — начал пояснение Хувс под внимательное ухо Паффа, — он опять откололся от группы во время выполнения поставленной задачи и ушёл в неизвестном направлении. Его брат нашёл его, сражающимся с группой молодых одержимых Псов, на границе с зоной Света. Именно Флаэру принадлежит второй температурный график. Но к тому моменту Стрик уже успел пробыть там не менее получаса и неосознанно собрать наиболее чёткие и подробные данные, фиксируя постепенный, но большой нагрев воздуха на границе. А уже через пару часов волна повышения температур прокатилась и по другим зонам, затухая ближе к краю ледника. Джо закончил свой отчёт, замирая по стойке смирно и ожидая решения мастера. Пафф, казалось, не торопился с ответом, в спокойном молчаливом ожидании присутствующих мысленно медленно с расстановкой перебирая полученную информацию: — А... с Фаэром что? Такой вопрос ненадолго ввёл в ступор окружающих его пони, заставляя осознать задачу. — Мёртв? Нет, — развеял сомнения главы Большой Джо, легонько встряхнув гривой — он сейчас отстранён от службы и будет отбывать данный срок на заводе пистолетов и их комплектующих Фэнси Пенса. — Слава Селестии... — тихо, но устало выдохнул пегас, опустив голову на сложенные на стол копыта. О его тесной связи с юным единорогом в кабинете знали почти все. Пафф нашёл Фаэра и его брата почти в тот же день, что был судным. Обгоревших, познавших боль утраты и напуганных, пегас их пустил под своё крыло. Их отношения скорее можно назвать родительскими, семейными, чем только дружескими. Даже не смотря на рьяное стремление красногривого единорога отделиться от всех... Вот почему все в кабинете боялись расстроить пожилого пони плохими вестями о подопечном. — Сколько у нас есть времени? — неожиданно бодро поднял голову Пафф Шай, обращаясь к Мун Дэнсер, переключив разговор на дело, — удалось связаться со «Школой магии Селестии»? — По нашим расчётам — несколько месяцев, максимум — год, — переминаясь на месте, поджав уши, огласила неутешительный прогноз доктор, — и рация до сих пор молчит. Радисты в панике, потерять такого союзника с мощными заклинаниями было бы печально для всего выжившего сообщества. Мун Дэнсер знала, о чём говорила. Из большого города Кантерлота пони поделились на много разных убежищ, объединяющих их одной профессией и статусом. Так отдельно от всех с учениками под присмотром учителей сформировалось детское убежище школы магии Селестии, которую когда-то закончила Мун Дэнсер, учась там вместе с Искоркой. Отчасти, именно благодаря этим знаниям из школы и библиотеке через Мун пони получили такое важное для выживания заклинание регулирования температуры. Сейчас поколение пони в том убежище уже выросло, у них появились дети, а также забота о сохранении таинства магии. — Майнфрейм, бери своих пони, и отправляйтесь на разведку как можно ближе к Солнцу. Попробуйте узнать, что происходит. — Слушаюсь! — отчеканил копытом Майнфрейм, кремовый единорог с коротко стриженным рыжим ирокезом назад, разворачиваясь и направляясь к выходу. — Вы — лучшие разведчики поселения. Я полагаюсь на вас, — благословил его в след Пафф. Дальше он переключил внимание на Нейсея и Мун, — советник. — Да, сэр? — Возьмите у доктора Дэнсер данные и на их основе и прогнозах составьте план дальнейших действий для «Надежды». Мы не имеем право терять много времени. Нейсей, немного озадаченный решением начальства, низко поклонился уважаемому пегасу и вышел вслед за Мун Дэнсер, уже по ходу начиная обсуждение предстоящей проблемы. В кабинете остался только Большой Джо. Желая уже уходить, он был окликнут пегасом: — Сынок, подойди ко мне...

***

Рифлённый балкон по кругу окон кабинета, был огорожен высокими производственными перилами, серыми, как и весь купол кабинета. Пафф вышел на него, стуча подковами по жёсткому металлу, закинул переднее копыта на ограду. Высота, с которой открывался весь атриум, завораживала. — Твои бойцы хорошо потрудились, дай им время на отдых. — Как скажите, господин Шай, — Джо Хувс последовал примеру старшего и также опёрся копытами перилла, делясь своими сомнениями, — но Фаэр, что делать с ним? — Вряд ли твоё наказание охладит его пыл надолго, — отвечал Пафф Шай, смотря на то, как внизу уставшие шахтёры расходились по своим домам с вечерней смены, — скорее наоборот, подтолкнёт на очередное бездумное действие. — Пафф Шай, сэр, я понимаю, что вы безмерно доверяете мне, раз вверили жизнь близкого друга и пони, — Большой Джо прервал его резко, не выдержав потока давно скопившихся мыслей, сомнений и недовольств, — но даже я его стараниями не смогу защищать Фаэрстрика от себя самого вечно. Этот пони — последний, кого бы я пустил наверх! Он безрассудный, нестабильный, опасный для себя и других. Сегодня ему повезло, но что будет дальше? Однажды он отправиться прямиком в центр Солнца и расстреляет его оттуда из арсенала?! Громовой голос Большого Джо выражал досаду и огорчение, вкупе с гневным сарказмом, и совсем не был готов к спокойному и мудрому изречению Паффа: — Значит, пора подготовить мальчика к этому... Большой Джо стоял, молча, шокировано глядя на пожилого старика, видавшего многого и многого понимающего. А тот всё глядел вниз, на отдыхающих трудяг, думая думу уже о совсем других мыслях.       Продолжение следует...