Импульс

В комнате, кажется, закончился кислород, а тело Серёжи сковано кандалами. Тяжелое одеяло на теле неприятно кололось, напоминая иглы, вонзающиеся в плоть. Разумовскому хотелось содрать с себя кожу, раствориться в кислоте или оказаться у райских врат, ожидая сплошного наслаждения. Уголок комнаты, кровать с ржавыми пружинами были единственным местом, что даровали покой и чувство, хоть слабой и померклой, но защищенности. Теперь, в каких-то жалких, неприлично легко преодолеваемых двух метрах от него, вполне себе мирно лежал Олег. Парень, который делает с его рассудком более, чем слишком много. Парень, заставляющий сердце Серёжи падать к пяткам и с невероятной скоростью взлетать ввысь выше облаков. Один взгляд Волкова был гораздо красноречивее любой поэмы Симонова или Есенина. Тёмные зеницы казались глубже и темнее Черный Дыры, в них читались эмоции, слова, огни. Серёжа хорошо помнил те искрящиеся огоньки в глазах Олега, стоявшего с обнаженным торсом прямо напротив него. И хорошо помнил его гладкую кожу, родинку под ребром и плавно вздымающуюся грудь. К Серёже крупной волной прилился жар, опалив плечи и, плавно растекшись вниз по позвоночник, жар сей обхватил невидимой веревкой низ живота, приятно согревая. Серёжа прикрыл веки. Глаза его неприятно запекли, да так, словно в них прилетел хлесткий удар осокой. Хоть и голову сжимала тугим кольцом мигрень, низ живота сладко ныл, разводя сей огонь всё мощнее. Глаза Серёжи распахнулись, а тело дрогнуло в каком-то непонятном темпе. Молниеносным движением парень подскочил с кровати так, будто вместо матраса в действительности полыхали языки жгучего пламени. Пружины под матрасом мерзкой какофонией застыли в воздухе. Несмотря на это, абсолютно равнодушно относясь к своим соседям, Серёжа подбежал к окну и открыл его настеж. Ледяной воздух огромными щупальцами обхватил Серёжу. Вдохнув глубоко свежий кислород, Разумовскому показалось, что жар отступил, а на ранее пламенных плечах рассыпались мурашки. Полная луна даровала холодный яркий свет, омывая бледное лицо и волны рыжих волос парня. Серёжа, расслабившись, аккуратно, стараясь не скрипеть, забрался в кровать. Колючее одеяло вновь накрыло тело, но стало легче. Поток холодного воздуха уверенным темпом наполнял комнату. Серёже казалось, он проникал в разум, охлаждая его, и легкими касаниями убаюкивал тревогу. Вокруг царила тьма. Она давила грузом на хрупкие плечи Серёжи, заставляя ноги предательски подгибаться. Под стопами ощущалось что-то холодное и вязкое. Несмотря на это, Серёжа глядел в непроглядную тьму. Что-то заискрилось, всполыхнуло и через пару мгновений превратилось в яркий пламенный красный свет. Серёжа делал медленные шаги, стараясь дотянуться руками к тому свету, как к последнему шансу выжить, как к последнему шансу сделать глоток воздуха. Вязкая жидкость под ногами пропала и превратилась в миллионы костлявых рук, терзающих ноги Разумовского. Руки людей, что больше напоминали безжизненные тела, ледяной хваткой тянули ко дну неизвестности. В этой непонятной бескрайней пустоте слились воедино истошные крики и вопли людей. Женские, мужские и детские голоса надрывались, разрывая барабанную перепонку. Серёжа тоже хотел кричать, но голос исчез. Ему то и дело, что оставалось жалко всхлипывать, хватаясь одной рукой за глотку, а второй тянуться к свету, изливающимся сомнительной надеждой. Тогда он почувствовал что-то острое в своей ладони. Крепкие лапы с когтями обхватили его плечи, поднимая всё выше и выше в даль. Неуверенно открыв один глаз, затем второй, Серёжу пропустил разряд облегчения, словно ток. Небо казалось нарисованным одним из лучших художников мирового масштаба. Всё вокруг казалось нереальным: бескрайние моря, высокие скалы и согревающее своими златыми лучами солнце. Серёжу не волновало, кто спас его от оков из человеческих рук. Он слышал взмахи крыльями и улыбался как наивный ребёнок. Приземлившись на землю, он наконец обернулся и увидел нечто, похожее на него и птицу. Под дых словно вонзилась сабля. Шок выбил из него все силы нормально сделать глубокий, так сильно необходимый ему глоток свежего воздуха. — Кто ты? — поникшим голосом процедил Серёжа, глядя на визави. Глаза монстра пылали янтарным пламенем, а чёрные, словно смола крылья, были широко расправлены, демонстрируя всю их мощность. — Я тот, кто делает из тебя хоть что-то стоющее в твоей жизни. Я тот, кто будет рядом всегда, — Птица подлетел к спине Серёжи, опаляя дыханием его шею. — Я тот, благодаря кому ты всё ещё существуешь. Тяжелый кирпич встал в горле Серёжи. В руки кинулась мелкая дрожь, перерастающая в крупную и на всё тело. На секунду ему показалось, что Птица исчез, но темные крылья застелили глаза, погружая в ту тошнотворную тьму. Серёжа крупно дрогнул, заглатывая воздух неприлично большими глотками. Свернувшись калачиком ещё сильнее, он уставился на темноту, стоящую пред глазами. Холод покрыл Серёжу с ног до головы, подкрадываясь к самим костям. Привыкнув к темноте, он смог разглядеть два силуэта. Будь Серёжа совсем поехавшим, он мог бы подумать, что на него навалился сонный паралич, но, к сожалению, это были всего лишь Олег и Вадим. — Я уже думал, ты психа разбудил своим шепотом, который слышно на весь этаж, — яростно шептал Вадик. — Да оставь его, тем более твоё одеяло лучше, — Олег медленным шагом стал приближаться к Серёже. Серёже хотелось прыснуть со смеху от сего вида. Волков то и дело, что подкрадывался дикой кошкой, разрезая воздух шагами и стараясь делать их невесомыми. Как бы Разумовскому не хотелось глянуть на подобного рода трагикомедию, глаза он прикрыл, притворившись мирно спящим. Секунда и одеяло аккуратно легло поверх его фигуры. Сначала Серёжа и не заметил, что проснулся без него, но сейчас стало в разы теплее и, как ему казалось, спокойнее. Тело Серёжи слегка напряглось, когда ладони Олега как-то резко прошлись вдоль рук, спины и бедёр, в попытках расправить одеяло. Серёжа прислушивался к дыханию Олега — то было сбитым, совсем неровным, а руки парня точно стали крупно дрожать. Распрямив ткань у шеи Разумовского, Олег ненадолго задержал свои ладони на ней, а после отскочил так, словно лез в настоящий огонь или на край утёса. Олег с грохотом закрыл окно, не заботясь о хлипкости деревяшек, обрамленных вокруг стекла, и плюхнулся на кровать. Серёжа уже не мог наблюдать его в поле зрения, но силуэт Вадима освещался вполне хорошо. — Я же просто пошутить хотел, чего ты? — пожал плечами Вад и, следуя примеру Олега, лег на кровать. Звук ржавых пружин вновь ударил по голове, заставляя Серёжу нахмурить брови. Веки становились всё тяжелее и тяжелее, фантомные прикосновения Олега всё ещё блуждали по телу, нежно касаясь шеи, плеч и совсем невесомо бедёр. Оспа мурашек покрыла спину, заставляя слабо улыбнуться. В горле Серёжа уже чувствовал неприятную ноющую тяжесть и представлял, как медсестра будет кричать ему о напоминаниях приема теплой воды или чая с малиной.