Хрупкий лёд

Перво-наперво. Я хочу сказать все слова, что в голове. Я разгневан, я устал от всего, что было. От всего, что было. Второе во-вторых. Не говори мне, кем бы я мог быть. Я капитан своего корабля, я хозяин своего моря. Я был сломлен с юных лет. Нёс свою хандру в массы. Я писал стихи для близких, что смотрели на меня, принимали, укоряли, понимали. Пою благодаря страданиям и боли. Слушаю послания из своих вен. Даю урок, исходящий от разума, Вижу красоту через… Боль! © Imagine Dragons – Believer

***

Ледяная струя шумно течёт из медного крана, заглушая посторонние звуки, доносящиеся до уха. Юноша задумчиво наблюдает за безудержным потоком перед тем, как поднести руки с целью сполоснуть встревоженное лицо, что выходит довольно неуклюже. Вода, как назло, попадает в нос и на пушистые ресницы, вдобавок пачкая воротник серого спортивного костюма. Как же неприятно, холодно, безумно противно, но не от промокшей одежды, а исключительно от себя. Прохлада – наверное единственное, что может хотя бы немного помочь в трудную минуту. Однако этого недостаточно, вовсе не то, что нужно. Необходимо найти что-то другое, что-то получше, уникальнее, и это точно не слащавые слова поддержки, нет, они в данном случае бесполезны. Джисон всматривается в собственное отражение, отмечая малейшие изменения. Наверняка это странно, глупо, но он не может по-иному. Хан считает, что изменился. Он абсолютно не такой, как раньше: чересчур измотан, устал бороться с навязчивыми мыслями, давно нет того стремления, что было прежде. Ему слишком плохо, его убивает своя же безысходность. Он – сплошное разочарование. Слабак, который не может встать на ноги. — Сука, какое же ты ничтожество! - выкрикивает юноша во весь голос, не сдерживая своё подавленное настроение. Разум затуманен страхами, в голове сплошная ненависть к себе, руки неконтролируемо тянутся вперёд и Джисон, не выдержав избыточного давления, неосознанно бьёт по забрызганному зеркалу, разбивая его вдребезги. Острые осколки с диким грохотом разлетаются по всей уборной. Один из них ощутимо царапает левую щёку, оставляя за собой глубокий порез, непрерывно хлыщущий алой жидкостью с омерзительной вонью ржавчины. Юноша переводит взгляд на свои руки: костяшки пальцев истекают тёплой кровью, капая на белый мраморный пол, смуглая кожа содрана к чертям, а суставы не способны удержать свой же лёгкий вес. Парню не остаётся ничего, кроме того как схватиться за бортик раковины, лишь бы не встретиться коленями с разбитым стеклом, навредив себе ещё больше. Всё-таки физическая боль невыносимо ужасна, но моральная куда хуже. Джисон знает о моральной боли как никто другой, поскольку испытывает её с самого своего рождения. Впрочем, это не столь важно. Он уже давно привык к подобной жизни. Привык терпеть муки, страдания, испытывать на себе всю суровость этого блядского мира, пока остальные предпочитают носить розовые очки, игнорируя личные проблемы. А виной всех зверских пыток послужило его первое и основное правило – если расслабишься хоть на секунду, обязательно найдется тот, кто тебя обойдет. — Джисон! - слышится позади родной встревоженный голос. Хан уже знает, кому он принадлежит, но не видит его обладателя. Перед глазами сплошная темнота, в нос ударяет запах свежей крови, а крепкие руки мгновенно подхватывают его с места, прежде чем подросток успеет потерять сознание, и тотчас несут в неизвестном направлении. Ещё несколько тягостных секунд и под спиной чувствуется широкая деревянная скамья. В пустой раздевалке стоит невыносимая жара, ноги время от времени чутка подрагивают, а напротив вырисовывается образ близкого друга – Бан Чана. Его личный тренер, наставник, учитель, инструктор, да и в целом – человек, с которым он прошёл тяжкий путь длиной в тринадцать лет. Все победы, медали, награды, первые места получены именно благодаря ему. Чан – тот, кому Джисон обязан до конца своих дней, без него он бы ни за что не достиг того, что имеет. Словами не описать, насколько Хан дорожит им. — Зачем же ты так мучаешь себя, Сони? - устало вздыхает мужчина, смотря на ученика печальным взглядом. Не сосчитать, сколько раз он задавал ему один и тот же вопрос, однако никогда не получал ответа, и его это огорчало. Чану с каждым днём всё сложнее наблюдать за душевной болью того, кого он сам растил с пяти лет. — Мой глупый мальчик. — Ты не поймёшь, - Джисон отворачивает голову, устремляя взор на бежевый шкафчик в углу комнаты. Он просто не способен держать зрительный контакт с Чаном, ему ужасно стыдно за свою уязвимость, особенно перед тренером. — Я всё отлично понимаю, - Крис, несмотря на болезненное шипение со стороны юноши, продолжает обрабатывать его раны. — Ты думаешь, что утратил былые навыки, но это не так. Запомни, Джисон: талант невозможно потерять. Тебе всего-навсего нужно время. Даже самым сильным людям необходим отдых. Мы же не роботы, в конце концов. — Нет, Чан. Я угас, - Джисон старается сдержать выступающие слёзы, но эмоции всё же побеждают в финальной схватке, вследствие чего он прикрывает лицо руками в попытках скрыть свой жалкий вид от глаз мужчины. — Я стал тем, кто установил мировой рекорд. Люди восхищались моей техникой, старались подражать, но я всегда был на шаг впереди, оставляя соперников глотать за собой пыль. Каждый мечтал оказаться на моём месте, а теперь что? Ничего из перечисленного нет. От меня все отвернулись, словно я враг общества. — Ошибаешься, Сони. Ты не угас, ты вымотан, - Чан убирает гадко пахнущие медицинские препараты, помогая Джисону приподняться с лавки. — Тебе нужно передохнуть, прекрати изводить себя. — Есть ли в этом смысл? - Джисон издал громкий всхлип, растерянно сжимая пальцы из-за абсурдной идеи, пришедшей на ум. — Может стоит наконец смириться и всё бросить? — Что ты такое говоришь? Даже не вздумай! - Чан, хватая ученика за плечо, притягивает к себе, заключая его в крепкие, трепетные объятия, ведь это несомненно то, что ему сейчас необходимо. — В тебе есть огромный потенциал, не смей позволять страхам одержать над собой верх. Я уверен, ты обязательно справишься, вернёшься на каток с гордо поднятой головой и оставишь свой след в истории фигурного катания, а я тот, кто будет поддерживать тебя вплоть до последнего. Мужчина успокаивающе поглаживает его по волосам, взъерошивая тёмные кудрявые пряди, и Джисон сдаётся. Он утыкается в плечо близкого человека, оставляя на его мешковатой футболке горячие слёзы, а тот и не против. Чан позволяет младшему выплакаться, так как для него слёзы – не показатель слабости. Слёзы – это то, что может успокоить в худший день, унять бушующие нервы. — Джисон, не забывай: ты воплощение таланта и твои многочисленные награды это доказывают, - Крис похлопывает юношу по спине. — Знал бы ты, как я тобой горжусь. — Спасибо… - мямлит брюнет, глубоко задумываясь над словами тренера. Как ни крути, поддержка – на самом деле то, что ему сперва требуется. Хану нужен человек, способный понять, выручить, вытащить из всех бед и он безмерно рад, что у него есть такой друг как Чан, давно заменивший ему отца. Джисон вновь убеждается, что у него самый лучший на свете тренер и другого ему не надо.

🧊🧊🧊

У Джисона имеется одна весомая проблема: он всегда старается довести каждое дело до высшей степени, особенно если это касается спорта. Ему плевать на своё состояние: нет дела до боли, ушибов, полученных травм. Его главная цель – дойти до финиша каким угодно способом. Неважно, чем придётся пожертвовать: рукой, ногой, позвоночником, да пусть черепом. Он в любом случае завершит начатое, чего бы это не стоило. Джисон был зависим, но не мог с этим бороться, как и окружающие, старающиеся оказать парню малейшую помощь. Он постоянно клялся Чану, что перестанет сковывать себя, но снова не сдержал обещание. Скорее всего, Джисон психически нездоров, но никто не знает, что этому послужило. Зато Хан знает: спорт – самое жестокое, что можно было придумать, и нытьё тебя никак не спасёт. Здесь нужны только долгие усердные тренировки. Собственно, это надоумило брюнета явиться на каток в пять утра. Для того, чтобы осуществить свою последнюю тренировку, после которой он мирно уйдёт на заслуженный покой и вскоре вернётся, утерев нос всем тем, кто в нём сомневался. Утренняя разминка позади, осталось лишь собраться с духом и, в конечном итоге, выполнить то, ради чего пришёл. Джисон постепенно набирает скорость, наматывая круги по всей площади. Хан для разогрева начинает с самых простых элементов в фигурном катании: скольжение, спираль, прыжки, тулуп, в процессе чувствуя, как груз спадает с плеч, а сердце колотится быстрее обычного, получая заветный адреналин, которого ему так не хватало. Фигурное катание позволяет расслабиться, снять предельное напряжение. Джисон находится в своём маленьком мире, получает долгожданное удовольствие, совсем не замечая ничего вокруг, но это ненадолго, поскольку спина натыкается на что-то твёрдое, и Хан, не удержав равновесие, падает на жёсткий лёд, корчась от боли в пояснице, а расплывчатое зрение начинает понемногу фокусироваться, сталкиваясь с удивленными кошачьими глазами. — Чёрт, ты жив? - Джисон видит перед собой обворожительного парня. Настолько красивого, что кажется, словно ангелы спустились с небес забрать его к себе в рай. — Серьёзно? - выгнул бровь Хан, с течением времени осознавая, что сейчас произошло. — Сбил меня и спрашиваешь, жив ли я? — Эй! Так-то ты сам в меня влетел, - прищурился юноша, чем стал ещё больше походить на вредного кота. — Тебя не учили смотреть, куда несёшься? — Да ты… - оскорблено фыркнул Джисон, не придумав достойный ответ для бестактного незнакомца. — Что ты вообще здесь забыл в пять утра? — То же самое могу спросить у тебя, - усмехается он, протянув руку помощи парню, лежащему на холодной луже, образовавшейся из-за растаявшего льда. — Я тут задаю вопросы, - Хан, игнорируя рыжеволосого, самостоятельно поднимается с поверхности, оглядывая свой внешний вид. Из-за этого придурка его одежда промокла насквозь, а с собой, к несчастью, нет запасной одежды. — И что ты мне предлагаешь с этим делать? — Да не переживай ты. У меня есть запасная форма на такие случаи, - было видно, как парень старается сдержать издевательский хохот, а Джисон, казалось, сию минуту набросится на него. Ему нереально хотелось стереть эту самодовольную ухмылку с идеального личика. — Предлагаешь мне надеть твои вещи? - сморщил лоб брюнет, максимально показывая своё отвращение. — Мы с тобой, вообще-то, не знакомы. — А ты хочешь в промокших штанах домой добираться? - сложил руки на груди он и развернулся к выходу из катка, намереваясь оставить юношу одного. — Ну, как знаешь. — Стой! - внезапно вскрикнул Джисон, плетясь за незнакомцем на своих белых коньках. — Я согласен. Только давай быстрее. Не могу больше терпеть. Услышав отчаяние в голосе, тот расплывается в ехидной ухмылке и, взяв Джисона за запястье, повёл в сторону раздевалки. Его шкафчик оказался самым крайним, с четырехзначным паролем, сразу засевшим в голове брюнета. Фигурист достает оттуда синюю спортивную сумку крупного размера, внутри которой лежат коричневые брюки-джоггеры с боковыми карманами и обычная черная футболка. Это, безусловно, не заменит привычный серый костюм юноши, но на определенный срок сойдёт. — Спасибо, - осмеливается произнести Джисон, забирая из чужих рук малость помятую одежду. Благодарность – это, вероятно, последнее, что Хан испытывал к людям. Если не учитывать Бан Чана, конечно. Джисон – странный человек и парень без понятия, почему он такой, но его это не волнует. Ему превыше всего наконец переодеться в спортивную форму. Однако устремленный на него взор не позволяет этого сделать. Карие глаза бесстыдно пробегают по стройному телу, наотрез отказываясь отводить взгляд, что весьма смущало младшего. — Может отвернешься? - подаёт голос брюнет, когда терпение уже на исходе, но тот явно не спешил выполнять, а тем более реагировать на просьбу. — Чего стесняться-то? - незнакомец наклонил голову набок, обнажая свои белоснежные зубы. Опять же с издёвкой. — Будь по-твоему, - выдохнул Хан, смирившись с непоседливым зрителем, и дальше продолжил переодеваться, несмотря на ранее стеснение. — Ты ведь не из Кореи, да? — Верно, - хмыкнул он. — Я фигурист из Японии, Ли Минхо. Джисон точно уже где-то слышал это имя, но дырявая память в который раз подводит юношу. Возможно, Минхо был его конкурентом на каких-нибудь состязаниях. Однако внешность фигуриста ему до этого не встречалась, что неудивительно. Хан, в принципе, никогда не видел своих соперников в лицо. Его попросту это не интересовало. Он всегда знал, что выиграет, несмотря на профессионализм других участников и брюнет действительно неоднократно забирал золотую медаль. До 2023 года. Брюнет всей душой проклинает этот год. По той причине, что именно он стал роковым для его карьеры, как тот считал. Тогда Хан впервые занял второе место, не соответствующее его ожиданиям, чем сильно потряс публику, очевидно, не в хорошем смысле. Фанаты, вместо того, чтобы поддержать кумира, начали публиковать о нём статьи, мол, ”сенсация года: Хан Джисон спустя тринадцать лет облажался, неужели это произошло?”, а юноша в свой черёд до такой степени разочаровался в людях, что перестал контактировать с фанатами, пропав из всех социальных сетей. — А я… - собирался представиться Джисон, но был резко перебит. — Хан Джисон. Фигурист, установивший мировой рекорд по количеству баллов, - Минхо встал со скамьи, направляясь к юноше. — Я много чего знаю о тебе. Скажем так, я преданный фанат. Сказать, что Джисон удивлён — ничего не сказать, при том, что он сам ничего не знает о спортсмене. Однако он не успевает ответить на столь откровенное признание, как слышит неподалеку приятный голос своего тренера. Хан, конечно, неизменно был рад его присутствию, но точно не сейчас, в самый неподходящий момент. — Джисон, что ты здесь делаешь? - заметно помрачнел Чан, отчего стало как-то не по себе. Крис тот человек, которого в первую очередь не хотелось расстраивать, но Джисон это сделал и готов признать всему миру, какой он проклятый эгоист. — Разве ты не должен сидеть дома? — Пришёл вещи забрать, - соврал Хан, для убедительности достав из шкафчика сумку с промокшей одеждой. — Я уже ухожу. — Стоять, - Чан преградил ему путь рукой, а кислая мина сменилась на доброжелательную улыбку с прелестными ямочками. — Вижу, вы уже познакомились. — Да, тренер Бан. Для меня честь иметь такого партнёра, - съязвил Ли, косясь на фигуриста с игривой ухмылкой, пока тот пытался осмыслить, о чём они бредят. — Партнёра? - переспросил младший, хлопая своими оленьими глазками. — Минхо тебе не сказал, что ли? - Чан недоверчиво глянул на фигуриста. — Отныне вы будете компаньонами. Выступать вместе, тренироваться и так далее. — Что?! Почему я узнаю об этом только сейчас? - на эмоциях завопил Хан, отнюдь не обрадовавшись услышанной новости. Тренер на протяжении многих лет первым делом сообщал ему абсолютно каждое известие, так когда всё успело кардинально измениться? — И мне не нужен напарник. Я работаю один, - грубо выпалил он. — Собственно, поэтому пора всё менять, - твёрдо произнёс Крис, подразумевая дальнейшую реакцию ученика, но его это не беспокоило. Он на все сто уверен в своём решении. Как-никак Джисон ещё мал и неопытен, чтобы спорить со старшими и тем более делать верный выбор. — Я подумал, тебе не помешает хороший партнёр. Тот, кто поможет тебе встать на ноги. — Партнёр во всех смыслах этого слова, - подмигнул Ли, за что получил подзатыльник от Чана. — Чемпионат мира не за горами, ты же это понимаешь? - продолжил Крис, с каждой секундой становясь всё серьёзнее и серьёзнее. Он значительно отличался от остальных тренеров. Чан был куда добрее, поддерживал, вместо того, чтобы отчитать, говорил, что каждый может ошибиться в этом ничего страшного, не особо нагружал, что заставляло поражаться им. — Сначала отдохни немного. Позже приступите к усердным тренировкам. — Разве я не ясно выразился? - закатил глаза Хан, сдерживаясь, лишь бы не дерзнуть наставнику. — Мне никто не нужен. — Куколка, я ради тебя из Японии примчался, - Минхо щёлкнул младшего по носу, что тот, естественно, не оценил. — Будь доброжелательнее. — Ну что ж, теперь возвращайся обратно в свою Японию и не докучай мне, - чуть ли не рыча, буркнул фигурист и, мигом натянув на себя зимнюю куртку, выбежал из раздевалки, игнорируя оклик Чана. Парень тяжело выдохнул, плетясь к выходу из крупного помещения. В голове одни мысли о новом знакомом, которого Джисон предпочёл бы больше никогда не видеть, но, увы, им ещё придётся работать вместе, и он точно никуда не денется. Почему Чан вообще решил его подставить? Он прекрасно знал, как Хан ненавидит работать в команде, учитывая, что тот не раз говорил об этом тренеру. Так что же привело к данному решению? Да, Джисон чертовски обижен на старшего. Разве тот не твердил, что будет поддерживать его до последнего? Выходит, это лишь пустые слова, и он не верит, что Хан способен сам выкарабкаться из своих проблем, но почему из всех фигуристов Чан выбрал именно Минхо? Хочется как можно живее узнать ответы на все волнующие его вопросы, но из мыслей выводит уведомления о том, что его автобус приедет с минуты на минуту, а до остановки добираться минимум три. — Блять! - выругался Джисон, моментально рванув с места. Может быть, он ещё успеет, если побежит, разумеется. По крайней мере, Хан на это очень надеялся. Поскольку следующий автобус прибудет только через полчаса, а сидеть на улице в морозную зиму не особо-то и хотелось. Не хватало ему ещё простудиться в период отпуска, пролежав все каникулы с высокой температурой, воспалённым горлом и кошмарным насморком. Так себе развлечение, конечно. Вроде как он даже успевает, что несказанно радовало. Может, сегодняшний день не настолько ужасен? Всё же хорошо. Остановка виднелась неподалеку. Автобус неспешно подъезжал, что позволило Джисону чуть сбавить бешеную скорость, но он ещё не подозревал, насколько сильно заблуждался. Ведь водитель, как последний козёл захлопнул двери прямо перед его носом, тут же уехав, несмотря на мольбы юноши остановиться. — Сука! Чтобы у тебя шины сдуло! - как можно громче выкрикнул Хан, позаботившись о том, чтобы мужчина его услышал. Джисон готов забрать все свои слова обратно. Этот день – сущий ад, один из самых худших в его жизни. Сперва он прошёлся позвоночником по скользкому льду, напрочь отбив себе поясницу по вине какого-то кретина. Далее он узнаёт, что этот самый кретин является его будущим напарником и в заключение опаздывает на маршрутку. Для идеального баланса вселенной не хватает только быть облитым грязью, но, слава богу, этого не происходит. Зато судьба подносит кое-что поинтереснее: лёгкое прикосновение к правому плечу, мягкий тембр, ласкающий ухо, лицо, наделённое несравненной красотой, и лукавая улыбка, ставшая его объектом ненависти всего за пару секунд. — Ты меня преследуешь, что ли? - Джисон сердито скидывает с себя чужую ладонь, одаривая внезапно явившегося фигуриста испепеляющим гневным взглядом. — Ты кое-что забыл, - Минхо, стараясь отдышаться, протягивает ему чёрную спортивную сумку и только сейчас Хан вспомнил, что оставил её где-то в раздевалке, моментально выбежав из зала. — Быстро ты бегаешь, однако. — Придурок, зачем побежал за мной? - Джисон рывком выдергивает сумку, усаживаясь на низкой скамейке старой автобусной остановки. — Мог бы просто написать. — У меня нет твоего номера. — У Чана попросить не мог? — Как видишь, до этого я не додумался, - озадаченно потёр затылок Ли, располагаясь рядом с парнем, на что тот возмущенно покосился, но ничего не сказал. — Разве у тебя не должны скоро начаться занятия? - единственное, что смог спросить Хан, дабы развеять напряженную обстановку и мёртвую тишину, стоявшую на протяжении длительного периода. — У меня ещё куча свободного времени, - юноша прислонился спиной к мутному стеклу, сложив руки на груди. Обычно солнечные лучи лишь выделяли недостатки людей, но с Минхо всё было наоборот. На нём они выглядели невозможно идеально, и это заставляло скорее не завидовать, а больше восхищаться. Всё же Джисон поражён его внешностью. — Я подумал, было бы неплохо познакомиться поближе, узнать друг друга. Нам же ещё работать вместе. — Мне неинтересно слушать твою биографию, - Джисон, не желая говорить с парнем, уткнулся в телефон, полностью игнорируя назойливого фигуриста. — Тогда я готов послушать о тебе, - Минхо с чутка приподнятыми уголками губ повернулся к младшему, открыто рассматривая его аккуратный профиль, что тот сразу заметил, но не придал этому особого значения. — Мне нечего о себе рассказать, - обречённо пробубнил себе под нос Хан, догадываясь, что его примерно ждёт. — Выходит, я всё же начну первым, - победно ухмыляется Ли. — Как я уже говорил, меня зовут Ли Минхо. Место рождения Осака, Япония, но меня всегда тянуло в Корею, сам не знаю почему, просто в Сеуле своя атмосфера и много кошек. Кстати, я обожаю кошек, а ты? Знал, что если они виляют хвостом, то таким образом проявляют свою любовь, мило, правда же? К слову, у меня тоже есть коты, целых три! Хочешь, покажу как-нибудь? Однако они остались в родительском доме, ты даже не представляешь, как я по ним скучаю! Без умолку тараторил рыжеволосый, отнюдь не собираясь затыкаться, а Хан всё продолжал молча слушать. Эта пытка всё равно неизбежна. Ему при любых обстоятельствах придётся терпеть, но это ведь временно? Минхо же не собирается столько болтать, к примеру, на тренировках? Если вдруг он посмеет открыть свой рот, то Джисон по-любому не станет с ним церемониться, а тут же придушит на месте, несмотря на его очаровательное личико. — А насчёт Осаки. Это просто удивительное место, правда. Ты обязан там побывать! Я бы с удовольствием показал тебе все прелести моей родины. Уверяю, тебе там понравится! Хотя чего это я всё о Японии да о Японии. Лучше расскажу о себе. Так вот: мне двадцать, я занимаюсь фигурным катанием с четырнадцати лет. Поздно, конечно, но я в детстве и не рассчитывал становиться фигуристом. Изначально это было просто хобби, переросшее в нечто большее. «Господи да заткнись ты уже» - мысленно произнёс Хан, готовясь зареветь от адского испытания, поднесённого суровой реальностью. Кулаки с чудовищной силой сжимались, оставляя на внутренней стороне ладони следы-полумесяцы, но Джисон всё равно смирно сидел, держась до конца. До приезда автобуса оставалось каких-то жалких две минуты. Ещё немного и Хан вернётся домой, раздумывая, как провести двухнедельный отпуск. Из-за болтовни Минхо время полетело слишком незаметно, а голова юноши вот вот взорвётся, если тот продолжит активно излагать никому ненужную информацию о себе, но, к счастью, приближающийся транспорт переключил всё внимание парней на себя, и Джисон тотчас подскочил с места, готовясь как можно скорее войти в него. — Ну что ж, пора прощаться, - Хан напоследок оборачивается к рыжеволосому, убедительно делая вид, что ему жаль и не хочется так быстро расставаться, но на самом деле внутренне ликовал, стараясь сдержать победную ухмылку. — Уже? - расстроился Ли. — Увы, жизнь жестока, - пожал плечами младший, отвернувшись от партнёра. Спустя долгое ожидание автобус, наконец, приезжает, открывая ему двери, и Джисон со спокойной душой заходит внутрь, махая парню на прощание, но он не успевает хотя бы отойти от выхода, как Минхо в последнюю секунду забегает в транспорт, чем сильно пугает Хана. — Ты что, самоубийца? Тебя же чуть не зажало! — Хочу провести тебя до дома, - решительно настаивает Ли и Джисон понимает: у него нет выбора. Придётся смириться. — И за что ты свалился на мою голову? - прикрывает веки Хан, устало потирая виски. — Брось, Хани, я самый лучший партнёр, которого только можно было найти. — И самый скромный, - с сарказмом проговорил брюнет. — Какой есть, - Минхо, схватив парня за руку, повёл его в самый конец, где им точно никто не помешает. — Могу я задать тебе вопрос? — Что-то до этого ты не интересовался, - цокнул Хан. — Давай уже. — Почему ты сбежал с церемонии награждения? Блять. Вопрос, который Джисон надеялся больше никогда не услышать. Брюнет растерянно опускает взгляд на пол, нервно сминая длинные пальцы. Глаза метают на всё, что только можно, но не на фигуриста, покорно ждавшего ответа. Почему из всех вопросов он выбрал именно этот? Почему спустя почти что год Хан снова слышит его? 26.03.2023 — чемпионат мира, который он предпочитает больше не вспоминать. Собственно, тогда карьера подростка пошла под откос. В тот день публика отвернулась от него, и Хан, не вынеся громкой критики, выбежал из зала, не явившись на церемонию награждения, что значительно ухудшило ситуацию. — Тебя это не касается, - холодно выпалил Хан, но по-иному не выйдет. Это слишком больная для него тема, а Минхо, не подумав, затронул её. — Прости, зря спросил, - старший отвернулся от него, предпочитая разглядывать вид из окна, а не смотреть на нервного юношу, иначе он помрёт от неловкости. «Определенно зря» - хотелось добавить Джисону, но он всё же оставил промелькнувшую мысль при себе. — Твоя остановка между прочим, - Ли первым прерывает продолжительное молчание, как только видит знакомую улицу. — Откуда ты знаешь мою остановку? - вскинул брови младший. — Чан проболтался, - поджал губы он. — Это на него похоже, - Хан издал тихий смешок. По правде говоря, Чан был самым разговорчивым человеком на свете. Крис мог запросто сболтнуть лишнее, увлечённо рассказывать ситуации из своей жизни, проводить долгие беседы по полдня, но нельзя уверять, что Джисона это тревожило либо раздражало, наоборот, ему нравилось слушать его. Да и с тренером было интересно беседовать, порой забавно. — Только не говори, что в курсе, какой из этих домов мой, - прищурился Хан, заметив, что Ли уже знает дорогу, от осознания чего было как-то жутко. Чан же не мог рассказать ему всё до малейшей детали? — Ещё как в курсе, - Ли, не отводя взгляда от Джисона, указывает за его спину, где как раз располагалось высокое шестнадцатиэтажное здание. — Чёртов Чан, - бубнит себе под нос Хан, но долгое время злиться на тренера невозможно, тот был слишком идеален в его глазах. — Встретимся через две недели? - Минхо задаёт риторический вопрос с лёгкой улыбкой на лице, совсем не такой, как раньше. Все прочие были не более чем высокомерной насмешкой, а эта вовсе другая, милая, искренняя и крайне завораживающая. Такую Джисон предпочёл бы видеть как можно чаще. Минхо проводит его до третьего подъезда, останавливаясь возле главного входа, а у Джисона куча вопросов, оставленных без ответа. Например: зачем Ли запомнил его адрес? Или почему он так старается угодить Хану, учитывая, что тот с ним максимально груб. У него что, чувство гордости отсутствует? Джисон даже не попрощавшись заходит внутрь, подло конечно, но проводить лишние минуты на морозе не хочется, тем более с Ли. Однако следующие слова Минхо он всё же не пропускает мимо ушей: — Кстати, форму оставь себе. На тебе она гораздо лучше смотрится. Точно. Спортивная форма.

🧊🧊🧊

Две недели пролетают как-то незаметно, но этого вполне достаточно, чтобы взять себя в руки и во второй раз явиться на каток в пять утра, начав разогрев перед самым интересным, но заодно возникает вопрос: зачем вновь приходить так рано, когда можно потратить лишнее время на сладкий сон? Ответ прост: Хан хочет хоть немного потренироваться один перед тем, как встретиться с Ли. Избежать этого, к сожалению, не получится, но, может, Джисон после первого занятия смирится со своей участью, да и ему неохота расстраивать Чана. Всё же Джисон слабак, неспособный справиться с личными проблемами без чьей-либо помощи, хотя это ненадолго. Он уверен, что обязательно вернёт своё законное место, заберёт главный трофей, ни в коем случае не даст застать себя врасплох и поразит всех, независимо от того, насколько талантливыми будут соперники. Хан, без сомнения, обойдёт каждого, но для этого ему нужно больше практики, труда, стараний, чем он сейчас и занимается. Джисон разгоняется, увеличивает и то бешеную скорость, рискует своим телом, а всё ради того, чтобы заново научиться контролировать равновесие. У него никогда не было с этим никаких проблем, но отныне он другой человек, куда слабее, чем раньше. Теперь ему придётся обучаться всему по-новой. Как бы Хан не трудился, ничего не выходило. Сначала он решил: дело исключительно в коньках и пора бы их сменить, что, естественно, стало лишь нелепым выводом. Его коньки были сделаны на заказ, идеально заточенные, всегда хорошо зашнурованы, но он всё равно умудрялся падать, постоянно получая новые травмы. Потому что он бездарь. Жалкий зазвездившийся подросток, не способный принять свой же проигрыш. Хан в который раз прорабатывает все виды прыжков, такие как: флип, лутц, сальхов, перед тем как спустя год попробовать сделать свой фирменный трюк – аксель, считающийся самым сложным элементом в фигурном катании. Когда-то Джисон справлялся с ним на ура, для него это не составляло никакого труда, а сейчас он не в силах хотя бы удержаться на месте. Зато он отлично помнит каждое малейшее движение. Осталось только повторить их без единой ошибки и самое главное – не упасть. Фигурист некоторое время скользит на правой ноге назад-наружу, после чего совершает выпад, разворачиваясь вперёд, и наступает на левую ногу, одновременно приседая на ней. Скользя на левом коньке вперёд-наружу, Джисон выпрыгивает в воздух, одновременно тормозя коньком и выбрасывая свободную ногу вперёд, но вместо должного прыжка он лишь падает, ударяясь затылком об лёд. Больно, но он переживёт. Чан при каждой неудаче говорил: ”нет ничего страшного в том, чтобы ошибиться”, но Джисон лажал. Лажал слишком часто и корил себя за это, ненавидел всей душой. Он не мог смириться, не мог принять свой упадок сил, не мог признать того факта, что кто-то может быть лучше него. Хан по своему характеру был упёртым, поэтому он, несмотря на тупую боль, встаёт со скользкой поверхности, пробуя снова и снова. Однако ничего не выходит. Джисон продолжает неудачно приземляться, кривясь от болезненных травм, появляющихся везде, где только можно. Хочется, наконец, сдаться, прервать путь длиной в тринадцать лет и забыть всё, как самый страшный кошмар. Как же ему надоели эти мучения, выводящие его из себя каждый божий день. Надоело стараться, чтобы по итогу остаться ни с чем. Джисон постепенно сходит с ума, закрывается от остальных, особенно от Чана и всё из-за грёбаной победы над своим потайным страхом: стать огорчением в глазах других, что он не перестаёт делать по сей день. Очередное неудачное приземление и он понимает: в этом дерьме нет никакого смысла, только одна боль. Моральная, физическая, вся которая вообще существует. Он позорно остаётся валяться на льду, уткнувшись лицом в собственные колени, прямо как последнее ничтожество. Хочется одного: пусть весь блядский мир исчезнет, а лучше он сам. Всё, лишь бы не испытывать эти муки, но, к сожалению, вселенная работает не так. Вместо своих заветных желаний брюнет чувствует чью-то ладонь на макушке, бережно поглаживающую её, и напуганно поднимает голову, не ожидая увидеть перед собой его. — Почему ты опять здесь? - хнычет младший, глядя на Минхо стеклянными глазами. Плевать уже на свою гордость. Плевать на всё на свете. — Попробуем вместе? - рыжеволосый большим пальцем смахивает его слёзы. Смотрит нежно, успокаивающе, помогая юноше подняться, а Джисон всё завороженно любуется на чужие черты лица, не понимая, что движет им в это мгновение. Ведь он кивает в ответ. Минхо с широкой кошачьей улыбкой придерживает парня за тонкую талию, беря его левую руку в свою. Они скользят рядом, бедро к бедру и Джисон не может описать, что за чувства бушуют глубоко внутри него, поскольку ему действительно становится намного… легче? Будто Минхо его невидимая опора, цепляется крепко-накрепко, не позволяя ему пошатнуться, как самый настоящий ангел хранитель. Брюнет словно находится под гипнозом, мигом сосредотачиваясь на реальности, когда старший чуть проталкивает его вперёд с целью сделать синхронный прыжок. Безусловно, один из самых впечатляющих и травмоопасных элементов в парном катании. Дыхание замирает как в первый раз. Ему страшно, его охватывает паническая боязнь ошибиться, унизиться перед профессиональным фигуристом, оставив гнетущее впечатление о себе, но вместо ожидаемого постыдного зрелища Джисон справляется, до последнего не веря в свой успех. Бурное волнение потихоньку отступает, сменяясь безграничным изумлением, за которым далее следует стадия отрицания и в какой-то степени наслаждения? В голове куча вопросов, но самое главное: неужели он смог... ? ”Реально ли это?” – хочется спросить ему. Однако в процессе катания навязчивые мысли о проблемах развеиваются. Впервые спустя двенадцать месяцев Джисон чувствует облегчение, забывает обо всём в мире, просто наслаждается моментом, пока до ушей доносятся громкие хлопки где-то со стороны входа. — Вау, это было просто превосходно! - услышав хриплый голос, Джисон резко тормозит, видя у бортиков катка своего тренера, непрерывно аплодирующего им обоим. — Сони, да ты сегодня в ударе! — Разве он не всегда великолепен? - Минхо неспешно скользит к ограждению, хватаясь за него обеими руками. — Ваш прыжок получился безумно синхронным, так держать! - широко улыбается Чан, не переставая хлопать в ладоши. — Особенно ты, Джисон, молодец. — Спасибо, - Джисон чуть склоняется перед наставником в знак уважения. — У меня, конечно, присутствует огромное желание спросить что вы тут забыли, но упустим этот момент, - скрестил руки Крис. — А ещё, я принёс вам новые известия насчёт чемпионата мира. — Слушаю, - заинтересовано тянет Ли, отцепляясь от ограждения. — Он будет проходить в Монреале Канада. С 18 по 24 марта. У вас три месяца на подготовку, - Чан делает короткую паузу, доставая из черной кожаной сумки билеты на рейс. — Вылет 9 марта первым классом. Надеюсь, вы ответственные и не потеряете их? — Клянусь, буду беречь их как зеницу ока, - усмехается Минхо, кладя руку на грудную клетку, чуть сжимая её. — Я на это надеюсь, - Чан недоуменно косится на фигуристов. — Вы время вообще видели? Мне жаль, конечно, но вам придётся уйти. Тренер без капли сожаления прогоняет парней с катка, совсем не обращая внимания на их жалобные лица, так и молящие позволить им остаться. Безусловно, это выглядит мило, но в данной ситуации никоим образом не поможет. — Чан, ну ты серьёзно? - обиженно дует губы младший, плетясь к ближайшему стулу, дабы сменить коньки на оранжевые конверсы, так же, как это сделал Минхо. — Джисон, твои занятия начинаются в десять утра. У тебя ещё пять часов в запасе. Иди отдохни лучше, - юноше уж очень хочется возразить, сказать что для него не проблема отсидеть столько, сколько потребуется, а если точнее, то подготовиться к чемпионату, но Минхо, стоящий в паре сантиметрах от него, не позволяет этого сделать, останавливая Хана. — Пошли, Хани, не спорь со старшими, - Ли беря того под локоть, прямо как трёхлетнего ребёнка, выводит из ярко освещённого помещения, где солнечные лучи так и бросались в глаза. — Куда мы? - дрожащим голосом спрашивает Хан, по причине резкой смены температуры. Вдобавок на нём была тонкая куртка, явно не спасающая положение. — Ко мне домой, - в шутку выпаливает Минхо, но выражение его лица было полно серьёзности, что убеждало младшего в подлинности его слов. — Ещё чего. Может ты гангстер какой-нибудь, - Джисон стремительно выдёргивает локоть, перемещая замерзшие пальцы в карман куртки, надеясь, что сможет хоть немного согреться в ужасно холодную погоду. — Тогда пошли в кафе. — Ты хоть одно открытое заведение видишь? - Джисон оглядывается по сторонам, не примечая ни одного работающего общепита. — Очевидно, они все сейчас закрыты. — А это что? - Минхо указывает на единственный распахнутый ресторан с мигающей вывеской ”Paradise Rest”, когда остальные были надёжно заперты. — Неет, только не туда! - чуть ли не ноет младший, притягивая заинтригованного фигуриста за собой, тем самым уводя его как можно дальше от этого места. — Почему? - Ли, неудовлетворенный желанием юноши поскорее убраться, тянет его на себя в опасно близком расстоянии, от чего тот слегка краснеет, но не подаёт виду, а Минхо это забавляет. — Это ресторан моего друга. — Вы с ним в ссоре? — Нет, но… - собирается продолжить Хан, но был резко перебит. — Тогда не вижу никаких проблем, - пожимает плечами рыжеволосый, принудительно утащив Хана в то самое помещение, а младшему не оставалось ничего, кроме того, как покориться чужим желаниям, поняв, что это всё равно неизбежно. Вместо ожидаемого уютного кафе в светлых тонах, где у входа располагаются крошечные столики и повсюду звучит гармоничная музыка, заглушенная перешептываниями посетителей, внутри находится элитный ресторан премиум-класса. Официанты, одетые в одинаковую элегантную форму, проработанную до ниточки, разносят блюда гостям по всему залу на своих золотистых подносах, пока бармены разливают дорогущий коньяк в хрустальные рюмки всяких состоятельных бизнесменов, а до слуха доходит роскошная игра на чёрном лакированном рояле. — Добро пожаловать в ”Paradise Rest”! - вежливо возглашает незнакомец у ресепшена, привлекая к себе внимание довольно высоким ростом, длинными каштановыми волосами и пухлыми губами, накрашенными тинтом вишневого оттенка. — Ох, Джисон, не ожидал тебя здесь увидеть. — И тебе привет, Хёнджин, - сглатывает ком в горле Хан, отнюдь не обрадовавшись встрече с давним другом. — Чего мина такая кислая, а? - Хван, отбросив все формальности, укладывает руку на плече брюнета, прижимая его к себе поближе. — Да ты ещё и компанию привёл! Твой новый ухажёр, что ли? — Да, - отвечает за него Ли, улыбаясь с хитрым прищуром. — Что? Нет! — Ответ твоего бойфренда меня больше устраивает, - оскалился Хван. — Ну так что, сегодня присядешь на своё любимое место или решил, наконец, сменить предпочтения? — Что за вопрос? Первое, конечно, - фыркнул Хан, следуя к столику в конце зала, которое он занимал при каждом посещении. На удивление, ресторан был чуть ли не целиком забит людьми, громко обсуждающими собственные интересы. Видеть столько народу в такое ранее время вовсе непривычно, но Джисона это уже давно не поражало. Поскольку ”Paradise Rest” имел крайне высокий рейтинг, в дополнение три звезды Мишлен, огромную прибыль и широкую известность по всей стране, а необычайный успех состоял в талантливых поварах, безупречном персонале, обширном меню с разнообразными блюдами пятидесяти кухонь мира и, разумеется, благодаря двум чутким владельцам, отлично знавшим, как привлечь внимание толпы, что помогло им продвинуть заведение. — Я скоро подойду, - Хван покидает парней на короткий промежуток, дабы обслужить остальных клиентов, как назло не имевших хоть капли терпения. Хёнджин представляет собой одного из владельцев ”Paradise Rest”, но, по правде, говоря он порой притворялся обычным сотрудником, что второй директор не особо оценил. Однако смирился с потехами товарища, оставшись наблюдать со стороны, как тот увлечённо беседовал со всеми клиентами. Джисон, пожалуй, единственный, кто знал о маленькой страсти друга. Хван действительно обожал возиться с потребителями, ведь он сам по себе общительный человек. Не сказать, что все посетители были идеальными, многие даже доставляли кучу проблем, вот только интерес Хёнджина от этого ни разу не понижался, напротив, увеличивался. — Сынмин-а, глянь, кто пришёл, - долго ждать Хвана не пришлось, но возвращается он уже не один, а со своим парнем и по совместительству вторым директором, обвивая рукой его узкую талию. — Надо же. Разве не ты в прошлый раз говорил, что больше ногой сюда не вступишь? - наклонил голову набок Ким, саркастически посмеиваясь. — Сынмин, забудь, что я сказал, моя обида испарилась на следующее утро, - прикусил щёку Хан, вспомнив, из-за чего вообще обиделся на друзей. В последний свой визит они помешали его свиданию вслепую, разбрасывая максимально глупые шутки, а кавалер, не выдержав колкие фразы в свой адрес, сбежал с места встречи. — Постойте, Сынмин? - вскинул брови Минхо, внимательно рассматривая парня перед ним. — Тот самый Сынмин, о котором я думаю?? — В точку, - кивнул директор. Ким Сынмин - имя, прославившееся чуть ли не на всю планету, и это ещё мягко сказано. Сынмин считается величайшим спортсменом в истории фигурного катания: любой, кого не спроси, скажет, что знает о нём, а может, даже назовёт своим кумиром. Ким – человек, поразивший абсолютно каждого зрителя своими навыками. Знаком ли он с чувством страха? Очевидно, нет, учитывая, что парень не боялся неудачно приземляться, раз за разом получая серьёзные травмы. Его не ужасала мысль случайно покалечиться, сломав себе конечность, не пугало раздумье о последующей неудаче. Одним словом, он был одарённым, но по неизвестной причине закончил свою карьеру в возрасте двадцати лет. Как раз-таки Сынмин являлся кумиром, примером подражания для младшего от самого начала его пути и до сих пор оставаясь им по сей день. Именно он пробудил в нём желание трудиться куда усерднее, стать лучше, оставить публике хорошее впечатление о себе так же, как это однажды сделал Ким. Их разница в возрасте была незначительной, всего-то два года, но рядом с ним Джисон чувствовал себя маленьким, беспомощным ребёнком, нуждающимся в защите кого-то постарше, хотя на самом деле у него был такой человек, получивший имя Хван Хёнджин. Их встреча состоялась совсем неожиданно. Её в принципе, можно назвать судьбой, как считал Джисон в ту пору. Они учились в одной школе, но при этом никогда не пересекались, до того момента, пока Хан не наткнулся на шайку местных хулиганов, не сумев промолчать на их колкие фразы в связи со своим вспыльчивым характером, за что чуть не огрёб, если бы не двенадцатиклассник, вовремя появившийся на крыше четырехэтажного здания. После этого случая Хван стал идеалом в глазах юноши, не стеснявшегося в открытую преследовать своего спасителя, учившегося на три класса выше. Поначалу тот старался избегать надоедливого мальчишку, но, поняв, что это невозможно, быстро смирился, приняв в своё окружение нового друга. Знакомство этих двоих было банальным, типичная история дешёвого американского сериала с сюжетными дырами, ничего особенного. Зато первое столкновение с Кимом существенно отличалось, чем Джисон бесконечно обязан Чану, непонятно каким образом убедившего фигуриста посетить их каток. Видел бы кто шок парня, когда тот вместо тренера Бана лицезрел своего идола, как ни в чём не бывало, катающегося на льду. Разумеется, спонтанный визит не остался обделенным вниманием подростка, а приходы старшего стали регулярными, что заметно повлияло на исход событий. По той причине, что в своё очередное посещение Сынмин случайным образом столкнулся с Хваном, пришедшим глянуть на занятие друга. Они пересеклись в раздевалке, сразу невзлюбив друг друга, но кто знал, что всего через два месяца те будут лежать в обнимку на общей постели, разделяя между собой одну и ту же квартиру. — Но почему вы здесь? - дрогнул голос рыжеволосого. — Точнее, почему вы бросили карьеру? — Всё когда-то заканчивается, - прикусил нижнюю губу Ким, не обрадовавшись услышанному вопросу. — Я устал. Устал от стремления быть лучше, чтобы в итоге получить заниженные баллы мерзких жюри. Кому, как не вам, знать о жестокости спорта? Джисон метает взор по красному мраморному полу вперемешку с золотыми элементами, осознавая, что Сынмин прав. Безусловно, прав. Когда-то он звался легендой фигурного катания, но теперь всё не так. Он больше не выступает, не имеет былой популярности. Ким решил бросить все усилия и с Джисоном будет точно также. В этом Хан не сомневается. — Вы определились с выбором? - интересуется Хёнджин, спустя продолжительное ожидание. — Мне, пожалуйста: спагетти карбонара, мисо суп и апельсиновый фреш, - Минхо, откладывая меню, кивает Хану. — А ты что будешь? — Чизкейк, - отвечает за брюнета Хёнджин. — Да, - соглашается младший. — Он только его и заказывает, - рассмеялся Хван, записывая пожелания парней в свой блокнот. — Двадцать минут, и всё будет готово. — Кстати, - Сынмин внаглую подсаживается рядом с Ханом. — У меня есть для тебя сюрприз. — Какой? — А это ты узнаешь в марте, - подмигивает он.

🧊🧊🧊

— Перерыв пятнадцать минут, - громко хлопает в ладоши Чан, привлекая к себе внимание фигуристов, прорабатывающих номер для предстоящего чемпионата мира. — Вы хорошо справились, правда. Можете отдохнуть, - улыбается тренер, светя своими ямочками на щеках. Новый день – очередная тренировка, проходящая исключительно по будням. В выходные парни могли отдохнуть, но чаще всего проводили их вместе. Как ни странно, Минхо на полном серьёзе каким-то образом помог Джисону справиться с душевной болью и, наконец, взять себя в руки. Он за два месяца смог сделать то, с чем Хан не справлялся целый год. Брюнет, конечно, по-прежнему падал, получая незначительные травмы, однако теперь его это не тревожило. Падений стало меньше, достижений больше, обстоятельства наладились за короткий срок, а причиной этому стал Ли Минхо, с которым Джисон чувствует себя сильнее, словно тот его личный талисман на удачу. Джисон не может описать, что между ними происходит: их отношения стали намного теплее. Минхо перестал его раздражать каждым своим действием, даже тогда, когда вёл себя как полный идиот. Внутри юноши больше нет прежней ненависти, отвращения, брезгливости и желания закрыть рот напарника. Теперь в глубине сердца что-то иное: привязанность, желание видеть его чаще, что-то трепетное, что-то похожее на… Любовь? — Чего-то не хватает, - глубоко задумывается Хан, по-новой пересматривая запись с их тренировки, находясь при этом в спортивной раздевалке, пока Минхо на заднем фоне обходит комнату в поисках чистого полотенца. — Чего именно? - Ли в конце концов находит полотенце, вытирая им пот со лба. — Не знаю… Чувственности, что ли? - Джисон вновь перематывает видео в самое начало, пытаясь понять, что не так. Из-за своей сосредоточенности он и не замечает, как к нему приближаются со спины, кладя ладонь на его плечо. — Предлагаешь добавить больше страсти? - ухмыляется старший, склоняясь к ушной раковине парня. — Да, - не задумываясь, выпаливает фигурист, тотчас пожалев о своём решении, а от осознания сказанных слов хочется ударить себя по лбу как можно сильнее. — Подожди, я не это имел ввиду! — Тогда что ты имел в виду? - Минхо медленно ведёт пальцем по острым ключицам, вырисовывая на них некие узоры, отчего у Джисона приостанавливается дыхание, и он соврёт, если скажет, что ему не нравится. — Хочешь, я покажу тебе, что такое настоящая страсть? Джисон не успевает осмыслить услышанные слова, произнесённые из уст Ли, как его в одно мгновение поворачивают лицом к себе, впиваясь в пухлые губы. Минхо грубо кусает их, заставляя парня приоткрыть рот. Он бесцеремонно проталкивает язык внутрь, проходясь им по нёбу, идеально ровному ряду зубов, а Джисон постепенно начинает отвечать, до сих пор не отойдя от эмоционального шока. Минхо целует его. Целует напористо, вовсе не жалея мальчишку и брюнета ведёт от подобного отношения к себе. Ему нравится, когда Минхо внаглую исследует его ротовую полость. Нравится, когда он забирается ладонями под футболку, поглаживая узкую талию, которая так идеально смотрелась в его руках. Нравится ощущать, как их языки сплетались в неком танце, нравится когда рыжеволосый доминирует над ним, делая поцелуй пылким, наполненным похотью и искренними чувствами. В целом, ему нравится Минхо. Хочется целовать старшего как можно чаще, дольше, регулярно чувствуя теплоту чужих губ, намазанными сладким бальзамом со вкусом малинового мороженого. Хочется только его и никого больше. Да, Джисон снова влюбился, но на этот раз по-настоящему. Без обманчивых иллюзий о прелестном романе. Без попыток забить себе в голову навязчивые мысли о симпатии к человеку с целью отвлечься, узнать, какого это, лицезреть свою любовь и понимать, что твоё сердце колотится с бешеной скоростью. Джисон желает одного – Минхо под боком, шепчущего ему красивые слова о сильных чувствах. Обоим неохота разрывать длительный поцелуй, но приходится, чтобы сделать жадный глоток необходимого в данный момент воздуха. — А может, ты хочешь больше нежности? - отдышавшись, спрашивает Ли и, обхватывая щёки юноши, впечатывается в его покрасневшие губы своими, но вместо пламенного поцелуя он лишь не торопясь, сминает их. Так ласково, бережно, что живот начинает скручивать от порхающих бабочек где-то внутри, а Минхо отстраняется, напоследок оставляя короткий чмок. — Так как тебе нравится, Хани? — Без разницы, главное с тобой, - вздыхает Хан, поглаживая пальцами ярко выраженные скулы старшего, а Минхо всё продолжает влюблённо смотреть, чего Джисон ничуть не замечает, думая о своём. До того момента, пока не слышит приближающиеся шаги и настойчивый стук в дверь, заставивший парней бегло отлипнуть от друг друга. — Пятнадцать минут давно истекли, чем вы там занимаетесь? - слышится голос тренера. — Извини, Чан, мы сейчас придём! - прокричал Джисон, после чего последовало недовольное фырканье Криса. — Постой-ка, - старший останавливает юношу, хватая его за запястье, прежде чем он успеет встать со скамьи. — После этого ты так просто не сбежишь. — Давай потом обсудим? - Джисон старается выдернуть руку, но безуспешно. — Ну уж нет, - рыжеволосый крепче сжимает запястье, не позволяя тому сбежать, как он обычно и делает. — Значит, я тебе нравлюсь, - Ли задорно играет бровями, а ехидная улыбка всё не спадает с его лица. — Ты меня по-прежнему бесишь. — Но ты не оттолкнул меня, - Минхо знает, что Джисон врёт самому себе, но этот поцелуй стал зелёным светом для него, и теперь он явно не отстанет от этого милого мальчишки с упёртым характером. — Я это запомню! — Пошли уже, - Джисон следует в сторону выхода, не оборачиваясь на партнёра, в усилиях скрыть свою смущенную улыбку от наблюдательных кошачьих глаз, так и сверлящих его спину. Чану пришлось стоять в ожидании на шесть минут дольше, но у фигуристов была весомая причина задержаться, которую никто из них не осмелиться озвучить, дабы не смутить Криса, давно не состоявшего в отношениях. — Чего вы такие красные? - удивился Чан, но, осознав всю ситуацию, прокашлялся в кулак, пытаясь не углубляться в отношения этих двоих. — Хотя… не важно, продолжим тренировку.

🧊🧊🧊

Каждый день проходил идентично. Минхо без колебаний позволял себе зажимать его в раздевалке, страстно целуя, проходясь кончиком носа по шее, вдыхая пьянящий аромат любимого, но не переходил к чему-то большему. Они не встречались, чего Джисону уж очень хотелось, однако у него не хватало смелости подойти к старшему, поговорить с ним об этом. Он смиренно ждал развязки событий, отказывался что-либо делать для этого. С появлением Ли жизнь приобрела новые краски: его отныне не гложут ранние неудачи. Ему стал безразличен весь мир, плевать на всё и всех, на всех, кроме Минхо. Джисон с новой встречей влюблялся всё сильнее и сильнее. А Минхо уже влюблён. Время летит, проходит с нереальной скоростью. Казалось, только недавно состоялась их первая запоминающаяся встреча, а теперь они находятся в Канаде, прилетев в аэропорт уже как два часа назад. Впереди ждут усердные тренировки, самый трудный период за весь год, у них абсолютно нет времени расслабляться. Но для любви всегда найдётся время. — Ну что ж, нас поселили вместе, милый, - ухмыляется Ли, помогая Джисону занести чемоданы в их общую комнату. — Будто я не знаю, что это ты умолял Чана поселить нас вместе, - закатил глаза Хан. — Может, и так. В помещении повисает неловкое молчание. Джисон следит за движениями старшего, видя, как тот принимается разбирать вещи из своего чемодана. Как же непривычно находиться в тишине вместе с Ли, учитывая, что тот постоянно без умолку тараторил и Хана это раздражало, тогда раздражало. Теперь, как ни странно, хочется слышать его чарующий голос, видеть его широкую улыбку, целовать пунцовые губы. Не терпится просто быть с Минхо, наконец, побороть страх неизвестно перед чем и Джисон решается это сделать, ведь если не сейчас, то никогда. — Минхо, - тихо зовёт младший, медленно приближаясь к рыжеволосому. Да, его по-прежнему пугают последствия, но что такого может случиться? Разве Ли его оттолкнёт? — М? — Что между нами? - Джисон присаживается рядом с парнем, глядя в его карие растерянные глаза. — Почему ты вечно целуешь меня, но не предлагаешь встречаться? Почему ты не говоришь, что любишь, а переводишь всё в шутку? Почему ты сначала оказываешь поддержку, а после делаешь вид, что ничего не было? Почему, Минхо? Минхо не отвечает, лишь продолжает молчать, разрывая зрительный контакт с юношей, а Джисон тяжело вздыхает. Он слишком устал, пытается осмыслить происходящее, но не может. И когда он стал таким сентиментальным? Когда успел влюбиться? Раньше его не волновало ничего, кроме победы, однако с недавних пор она на последнем месте. Почему же любовь так сложно объяснить? — Знаешь, порой мне кажется, что ты возишься со мной, только потому что тебя Чан об этом попросил, - Джисон собирается встать, надеясь как можно скорее покинуть комнату. Он больше не сможет вынести время, проведённое с парнем. И в какой момент он стал настолько уязвим? По какой причине он с каждым годом всё слабее? Как же это безумно выматывает. — Тебе необязательно терпеть меня, я сам разберусь со своими проблемами. А в номере всё гробовая тишина и разочарованный Джисон, старающийся сдержать предательски накопившиеся слёзы. — Ясно. Джисон издаёт приглушённый всхлип, направляясь к выходу, ощущая при этом физическую слабость. Хан чертовски жалеет о содеянном, почему он вообще задал эти тупейшие вопросы? Лучше бы и дальше молчал, не позорясь, подобно последнему неудачнику. По-любому, Ли после этого будет коситься на него, как на дурака, а после чемпионата вообще сбежит, оборвав с ним все связи. С чего Хан взял, что у них может что-то да сложиться? Они не более чем напарники, а поцелуи это приятный бонус, по крайней мере так считал Джисон, явно не мыслящий в значении понятия ”Любовь”. У него присутствует огромное желание убраться из этого ада в сию секунду, скрыться от всего мира, чтобы каждый забыл о его существовании, в особенности Минхо. Перво-наперво Джисон испытывает стыд именно перед ним. Он бы с удовольствием сбежал отсюда, не оборачиваясь, но нет, судьба решила сделать по-своему, а точнее, младший не успевает покинуть пределы комнаты, как его резко хватают, притягивая обратно. Спина упирается в холодную стену, глаза зажмурены от неожиданности, ритм сердца напрочь сбит, а на губах чувствуется обжигающее дыхание того, о ком Джисон грезит сутки напролет. Распахнув веки, он видит перед собой Минхо, расставившего руки по бокам от его головы. Впервые выражение лица старшего выглядит иначе, не с типичной насмешкой, как обычно. Он кажется гораздо серьёзнее и в какой-то степени сердитым? Словно таит на брюнета обиду в течение нескольких лет. — Ты такой глупый, Хани… - сдавленно охнул Ли. — Думаешь, я бы стал целовать кого попало? Старался привлечь внимание того, до кого мне нет дела? Пытался всеми способами наладить отношения с парнем, который мне не нужен? Ты хоть раз думал о том, что я чувствую, Джисон? — Но ты никогда не говорил мне об этом прямо, - чуть грубо высказал Джисон, тут же пожалев об этом. Ему вовсе не хотелось срываться на партнёра. — Ты ничего не знаешь… — Так объясни мне, в конце концов! — Ты хоть в курсе, что благодаря тебе я стал фигуристом? - старался успокоиться старший, перед тем, как начать долгий рассказ. — Как только я увидел одно из твоих выступлений, то был очарован изяществом фигурного катания. Я стал твоим фанатом номер один. Пересматривал все выступления, следил за каждым шагом, мечтал быть похожим на своего кумира. Куча медалей, потраченные усилия, мировая известность, многочисленные травмы – всё это исключительно из-за тебя. С каждым годом я осознавал, что перестал видеть в тебе просто пример для подражания. Я взрослел, влюблялся, трудился изо всех сил в надежде когда-нибудь встретиться с тобой лично. И вот однажды мне по счастливой случайности удалось связаться с Чаном, старательно искавшим тебе компаньона для парного катания, а я осмелился предложить свою кандидатуру. Видел бы ты, как я радовался, когда узнал, что мне выпал шанс сотрудничать с тем, в кого я влюблён уже шесть лет. Облегчённо дышит Ли, в конечном счёте высказав всё, что он успел накопить в себе за невыносимо долгое время, а Джисон не может подобрать подходящих слов. Он даже не представлял, что в мире есть кто-то, страдающий по его вине. Задумывался ли он когда-нибудь над этим? Нет, конечно. Он спокойно жил, строил свою карьеру, не зная о существовании такого человека, как Минхо. Всё же весьма странно слышать столько откровенностей от него. Брюнету хочется ответить, поддержать, задать кучу вопросов, но они тут лишние, поэтому Джисон молча притягивает парня за воротник рубашки, прижимаясь своими губами к чужим. Опьяняющий поцелуй – это то, что им поможет в тяжёлый этап. То, что покажет их сильные чувства, скрывающиеся где-то глубоко внутри, впредь до конца, но теперь, они отпустили сумбурные мысли, утопая в любви к друг другу. Минхо, как и ожидалось, охотно отвечает, чуть ли не терзая нижнюю губу брюнета, которая так идеально сочеталась с его верхней. Старший, почувствовав металлический привкус, зализывает ранку, тем самым извиняясь за свой поступок, и немедля подхватывает юношу за стройные бёдра, неся его к двухместной кровати. Ли, не отрываясь от пылкого поцелуя, аккуратно располагает младшего на шёлковой постели, внаглую забираясь ладонями под его мешковатую футболку. Минхо бережно поглаживает худые бока, поднимаясь всё выше. Прикасается к чувствительным ареолам, от чего Джисон не сдерживает протяжный стон. Холодные пальцы чутка сжимают крошечные бусины, поднося новый прилив возбуждения, а припухшие после очередного поцелуя губы лениво ведут влажную дорожку по всему животу. Минхо поначалу лишь оставляет короткие чмоки везде, где только можно, после чего посасывает медовую кожу, так и отдающую запахом ягодного геля для душа, и вскоре помечает на ней свою территорию, где со временем появляются бордовые следы, так идеально смотрящиеся на хрупком тельце парня. Джисон без ума от каждого действия парня. Ему уж очень хочется кричать на весь номер, но тревожить соседей неохота. Однако он всё равно не сдерживает глухие стоны вместе с жалобными всхлипами, так и просящими о нечто большем. Прикосновения старшего жгучие, возбуждают до предела, а Джисон, не зная, куда ещё девать руки, перемещает одну с плеч на затылок фигуриста, зарывая её в рыжие отросшие волосы, прокручивая на пальцах волнистые пряди, отчего Минхо сглатывает ком в горле, ведь ему чертовски нравится. — Так почему ты не признался раньше? - улыбается Джисон, проходясь ладонями по крепкой груди возлюбленного. Хан, решив больше не тянуть, приступает расстёгивать пуговицы белоснежной рубашки, которые как будто намеренно не собирались поддаваться с первого раза, что начинало раздражать юношу. — Боялся, - признаётся Ли, стягивая с несдержанного парня верх. Справившись с задачей, он откидывает футболку куда-то в сторону, спускаясь к уровню паха, дабы, наконец, избавиться от мешающего низа. Минхо цепляется зубами за ширинку джинс, не спеша расстёгивая её, при этом специально не разрывая зрительного контакта, в надежде увидеть смущение на лице любимого мальчишки. — А целовать меня ты что-то не побоялся, - рассмеялся он, ласково поглаживая макушку уже своего парня, поняв, что его крайне ведёт от такого, а удовлетворённое мурлыканье подтверждает данный факт. Ответа от рыжеволосого не последовало, он лишь стыдливо закусил губы, вспомнив как осмелился зажимать Хана в той самой раздевалке, но он уж точно ни о чём не жалеет. Ему хочется целовать этого мальчика днями напролёт, видеть его смущенное лицо, покрасневшие пухлые щёчки, которые Ли безгранично обожает. Возможно, он слишком зависим от младшего, но как можно не влюбиться в такое чудо? С тяжким характером, вообще-то, но всё же чудо. Вот и Минхо не справился. Ли располагается между ног юноши, осторожно раздвигая их, словно Хан какое-то сокровище либо сделан из хрусталя. Он всё так же, не стягивая боксеры брюнета, кладёт руку на чужое возбуждение, сначала дразня парня, перед тем, как предоставить кое-что поинтереснее, а Джисон уже не может терпеть. Ему чересчур хочется почувствовать возлюбленного в себе, но тот не придумал ничего лучше, как поиздеваться над ним. Как же это похоже на Ли. Минхо самодовольный, напыщенный, заносчивый кретин, переводящий абсолютно всё в шутку, однако он смысл жизни Хана, тот, без кого он не протянет и часа. — Минхо… - Джисон длительно выстанывает имя парня, не в силах держаться ещё хоть минуту. — Не тяни, умоляю. — Куколка, у нас впереди целая ночь. Ты уверен, что нам стоит торопиться? - Минхо, получив недовольный скулёж, тянется к расстроенному юноше, оставляя трепетный поцелуй на его слегка обветренных, но таких сладких губах. — Как ты предпочитаешь, милый? - шепчет он, поглаживая мягкую щёку. — Хочу видеть тебя, прошу, - отчаянно говорит брюнет, думая о том, насколько жалко выглядит в этот момент, но это последнее, что его волнует. — Ох, Хани, разве я могу тебе отказать? - поджимает губы Минхо, спускаясь обратно к выпирающему бугорку, так нуждающемуся в его внимании. Минхо проходится указательным пальцем по очертанию пресса, ухмыляясь, когда Хан ёрзает на спальном месте, в попытках сказать, чтобы тот не медлил. И Ли решает, наконец, перестать мучать нуждающегося фигуриста. Он непонятно откуда достаёт бутылек клубничного лубриканта, выдавливая нужное количество на пальцы, не забывая разогреть её. Минхо, спустя некоторое ожидание, снимает ненужное бельё, кидая туда же, куда и остальную одежду. Он приближает первый палец к сжавшемуся колечку мышц, проталкивая его в тёплое нутро, убеждаясь, что не приносит младшему дискомфорта, а тем более боли. — Ты точно в порядке? Мне продолжить? - взволнованно интересуется он, боясь навредить своей давней любви. — Точно. Можешь добавить. Джисон изо всех сил стремится быть тише, но это невозможно. Особенно, когда он чувствует в себе второй палец. Минхо усердно растягивает тугие стенки, раздвигая фаланги на манере ножниц, что неприятно, хотя и терпимо, если так посмотреть. Хан цепляется за тёмно-синюю простынь, сжимая её. Когда уже три пальца свободно двигаются в нём, Ли в конце концов, вынимает их, пока Джисон ощущает внутри себя пустоту, от которой было как-то не по себе, но становиться легче, когда старший приставляет покрасневшую головку ко входу. — Минхо, войди, наконец. Я же не фарфоровый! - слегка раздражённо заявляет Хан, готовясь без одобрения Ли насадить себя на столь желанный член, непрерывно истекающий природной смазкой. — Клянусь, если не сделаешь этого, я сам тебя трахну. — Такой нетерпеливый, - оскалился Ли, сжимая в своих руках обнажённые бёдра, так заметно отличающихся от его жилистых, что его уж очень привлекало. Минхо убеждён, если бы он был художником, то первым делом нарисовал портрет Хана, повесив его в своей комнате над кроватью. В целом они были полными противоположностями друг друга. Если Минхо спокойный, любит пошутить, равнодушен к проблемам, то Джисон, наоборот, вспыльчивый, чрезмерно серьёзен, добивается своей цели, чего бы это не стоило. Они разные, но это не помешало им полюбить друг друга до беспамятства. Член Минхо воплощение всех влажных мечтаний: идеально ровный, в меру толстый, средний по длине. В общем, то, что нужно. Старший сперва аккуратными движениями входит только наполовину, давая юноше привыкнуть, а тот, в свою очередь, затруднено пыхтит, утопая в приятных ощущениях. Вскоре рыжеволосый, убедившись, что может продолжить, делает первый пробный толчок, попадая чётко по простате. Орган задевает чувствительный комок нервов, что заставляет Хана жалобно мычать, выгибаться в спине, молить быть грубее и резче, пока Ли чуть ли не рычит от узости парня. — Блять, какой же ты всё-таки узкий, - снова резкий толчок, доводящий до потери сознания. По комнате доносятся пошлые шлепки вперемешку с громкими причмокиваниями. Минхо цепляется за длинные ноги, закидывая их себе на плечи для большего удобства. Он плавно двигается назад-вперёд, с каждым разом вырывая мелодичные стоны изо рта младшего. Ли действительно желал бы слушать этот сладкозвучный голос без перерыва, в этом он полностью уверен. Партнёр, не поборов свои сокровенные желания, спускается ладонями к аппетитным полушариям, с силой сжимая их почти что до синяков, а Джисон закатывает глаза от доставляемого ему удовольствия, желая получить гораздо больше. Поскольку этого слишком мало. — Минхо, - Хан хлопает того по плечу, вынуждая остановиться, на что он непонимающе косится, но прекращает свои действия, глядя на парня напуганными глазами. — Хочу оседлать тебя. — Вперёд, - с облегчением говорит Ли, меняя их положение. Минхо усаживается на матрасе, прислоняясь к спинке кровати, в то время как Джисон умещается на его упругих бёдрах. Парень с ехидной усмешкой наблюдает, как собственный член медленно входит в отверстие возлюбленного, доводя его до кульминации одним своим видом. Джисон затыкает себе рот, дабы не дать вырваться очередному шумному воплю, а Минхо этим недоволен. Он убирает ладонь юноши, не позволяя ему заглушать полюбившийся голос, и обхватывает руками осиную талию, внезапно насаживая Хана на ноющий от недостатка внимания орган. Джисон смотрит на него сверху вниз, между тем как Ли придерживает его за туловище, любезно помогая начать двигаться. Старший, поняв, что брюнет и сам отлично справляется, возвращается к пышным ягодицам, покрывая поцелуями загорелую шею, решив, что наставленных меток недостаточно для красочной картины. Они утопают во взаимной привязанности, с головой погружаются в своё заветное желание, полностью отдаваясь исключительно друг другу. Ведь они испытывают искренние чувства. — Как же я люблю тебя… - еле слышно произносит Минхо, утыкаясь в ключицу младшего, но этого достаточно, чтобы тот услышал. — Я тоже, - Джисон как можно ближе прижимается к своему новому парню. Тотчас оба понимают, что развязка приближается. Минхо в последнюю секунду успевает покинуть тело брюнета, изливаясь тягучим семенем себе на руку, а Джисон пачкает свой же живот обильными выделениями, нисколько не жалея о содеянном, будучи уже третий месяц влюблённым в Ли. Разумеется, вследствие чего без грязных фантазий с его участием не обошлось. Минхо тянется к верхнему ящику тумбочки, доставая оттуда влажные салфетки, которые он заранее подготовил ввиду того, что надеялся именно на такой исход событий. Он, трудясь скрыть задорную ухмылку, подаёт парню несколько штучек, заодно вытирая с себя остатки предэякулята и проверяя, осталась ли постель чиста после процедур с ней. — Сходим в душ? - спрашивает Минхо, предварительно убрав салфетки обратно в ящик. — Вместе? - немного удивляется фигурист неожиданным вопросом. — Вместе, - настырно молвит рыжеволосый, будто у того всё равно нет выбора. — Почему бы и нет? Они – смесь пламенной страсти, обжигающей своим сумасшествием, и трепетной нежности, поражающей своим безграничным счастьем.

🧊🧊🧊

Джисон не верит в происходящее. Разве это всё реально? Кругом звучат аплодисменты восторженных зрителей, наблюдающих за выступлением одной из двадцати трёх пар. Молодые фигуристы отчетливо выполняют свой номер, запланированный ещё задолго до чемпионата. Они поражают изумлённую публику навыками, приковывают к себе многочисленные взгляды. Не только преданных фанатов, но и завистливых конкурентов. Впервые Джисон удосужился взглянуть на своих противников, столбенея от их мастерства, но он ни в коем случае не завидует. Несравненно они хороши собой, но Хан уже знает, что судьи всё равно найдут, к чему придраться. Это спорт. Можно ли в нём надеяться на честность и справедливость? Однозначно нет. Джисон непрерывно следит за всеми парами и ему страшно. Он волнуется, но ,увы, уже не боится ошибиться, как раньше. Сейчас Хан чувствует лёгкий стресс. Ему предстоит спустя год выйти на всеобщее обозрение. Естественно тревога в его случае допустима. Все боятся и это нормально. Он долго размышлял над своим положением, придя к заключительному выводу: нет ничего ужасного в том, чтобы занять место ниже первого, пусть даже последние. Неужели это преступление? То, за что стоит критиковать? Если да, то Джисон готов снова разочароваться в этом мире. Брюнет понимает, с каждым выступлением они всё ближе и ближе. В этом году им выпала честь закончить соревнования, выступив последними, но это нисколько не облегчало ситуацию. Их общие костюмы выглядят просто фантастично, трюки выработанны до совершенства, малейшая деталь продумана до высшей степени. Осталось лишь, сосредоточившись, выйти на лёд, в кои-то веки выступить и поразить публику, заставить их кричать как можно громче. Джисон мельком поглядывает за возлюбленным, замечая волнение на лице, что было несвойственно для него. Впервые он видит парня таким рассеянным, и от этого становиться как-то больно. — Расслабься, - Хан, намереваясь хоть как-то поддержать старшего, берёт его руку в свою, поглаживая её большим пальцем, и смотрит тому в глаза так успокаивающе, бережно, отчего Минхо на самом деле полегчало. — Хо, мы обязательно справимся. Теперь они поменялись местами. — Я не хочу тебя разочаровать, - признаётся Ли, переводя взор куда-то вниз. — Ты не можешь меня разочаровать, это невозможно, - улыбается Джисон, беря со стола бутылку прохладной воды, и отдаёт её парню, всё так же не отпуская его ладонь. — Выпей. Надеюсь, тебе полегчает. — Спасибо, - Минхо забирает бутылку, делая один большой глоток. — Хан Джисон! - слышатся где-то с трибун голоса близких людей, из-за чего брюнет испуганно вздрогнул, мигом обернувшись на зов. И о боже, какого же было его удивление, когда он посреди толпы заприметил знакомые лица. — Сынмин? Хёнджин? - приоткрыл рот Хан, таращась на друзей как вкопанный. Он до последнего не верил в то, что парни настоящие, пока они не подбежали к нему, находясь всего в пару метрах. — Вы пришли! - Джисон не выдержав, тут же накинулся на Хвана и Кима, заключая их в крепкие объятия. — Думаешь, мы могли пропустить твоё выступление? - хихикнул Сынмин, прижимаясь ближе к лучшему другу. — Но как вы здесь оказались? — Мы заранее купили билеты на рейс, а прилетели только вчера вечером, - отвечает Хёнджин. — Прости, что задержались. Мы бежали так быстро, как могли, честно. — Главное, что вы пришли. Джисону хочется крепко-накрепко вцепиться в друзей, ни за что не отпуская. Как же ему их не хватало. Трудно сдерживать слёзы, когда он осознаёт, что они действительно здесь, приехали в такую даль ради него. Хан был на сто процентов уверен, что не увидит их. Как-никак от парней за всё время не было ни единой весточки, словно они испарились, а ему так нужна была поддержка родных, порой раздражающих людей, но рядом были только тренер и любящий парень. — Сони, - трогательное воссоединение разрывает Чан, понимая, что его ученики выходят следующими. Он, нервно сглотнув, подходит к воспитаннику, касаясь его плеч, таким образом капельку утешая перед самым напряженным периодом в их жизни. — Усвой раз и навсегда, Джисон: я буду гордиться тобой, какое бы ты место не занял. Ты для меня как сын, и я не хочу ещё хоть раз заставать, как ты мучаешь себя из-за всяких пустяков. Увижу, прибью, понял? — Понял, понял, - уголки губ против воли поползли наверх от забавного лица наставника. — И в заключение фигурист из Кореи Хан Джисон в паре со спортсменом из Японии Ли Минхо, - транслирует из радио голос телеведущей, пока сотни камер снимают партнёров со всех возможных ракурсов. — Необычный дуэт, правда же? - спрашивает она у свидетелей на трибунах, на что получает одобрительный возглас. — Пора, - Джисон переплетая пальцы с напарником, ведёт его к крупному катку, где за ними, не отрываясь, присматривают тысячи заинтересованных глаз. Чан пристально контролирует любой ход учеников, анализируя, где они совершат оплошность, а где справятся безупречно. Те начинают своё выступление с базовых элементов, таких как совместное вращение, как Крис их и обучал. На удивление, всё идёт по плану, они плавно движутся бок о бок, без труда выполняя трюки, с которыми Джисон не мог справиться долгое время, а Чан не перестаёт беспокоиться за него. Страшнее становится, когда они переходят к спирали, а далее к синхронному прыжку, но даже их Хан выполняет безошибочно. Номер близиться к подкрутке и вот тут сердце Чана сжимается, беспокоясь, хоть бы с подопечными ничего не стряслось. Подкрутка – один из сложнейших и обязательных трюков в парном фигурном катании. Признаться, плевать уже на место. Плевать на медаль, жалких жюри, диванных критиков. Главное, чтобы близкие ему люди остались целы, это единственное, что требуется от вселенной. — Как думаешь, справятся? - интересуется Хёнджин у Кима, усаживаясь рядом с ним. — Конечно справятся! А ты сомневаешься? - немного агрессивно выпаливает Сынмин, но как по-иному? У него, казалось, в этот момент пульс участился. Всё-таки он переживает за друга не меньше, чем Чан. Каждый из зрителей словно находится в замедленной съемке. Взор метает туда-сюда, улавливая перемещения юных фигуристов. Они разбегаются, подготавливаются к отталкиванию. Минхо затруднено дышит, рывком подкинув младшего, в то время как Хан успевает осуществить вращение в воздухе, а Ли вмиг среагировал, подхватив его за талию, и успокоившись, опустил вниз, на ходу совершая выезд. — Ты это видел? - на эмоциях вскрикивает Ким, поворачиваясь к парню. — Ага, - соврал Хван, попутно закусывая недавно купленным хот догом. — Эй! Я же знаю, что ты врёшь, - сердится Сынмин, отбирая из рук Хёнджина его закуску, на что тот обиженно дует губы. — И вообще, перестань налегать на мучное, лучше взгляни, как они сияют. — Осталась минута, давайте же… - бубнит про себя Чан, зажимая рот ладонью и мысленно молясь всем богам мира, чтобы его мальчики справились. На часах оставалась минута и пятьдесят секунд, а парни ещё не успели откатать весь номер, учитывая, что продолжительность произвольной программы составляло четыре минуты тридцать секунд. Крис нервно делает глотки воды, взятой из сумки, пока руки до жути трясутся, по неуклюжести проливая на себя капли жидкости. Выполнить-то они выполнят, но не факт, что верно. Если основываться на лично придуманной Чаном схеме, то фигуристам нужно совершить выброс, тодес и закончить выступление тройным акселем. В прошлом Джисон выполнял его безошибочно, но это было тогда, сейчас же он мог запросто упасть, а что насчёт Минхо? Он и не пробовал исполнять этот трюк. Его максимум – это одинарный аксель, отчего у тренера значительно возрастала паника. — Сорок семь секунд… - невнятно бормочет про себя Сынмин, цепляясь за локотник, а ноги подкосились из-за переживаний за друзей. — Что им осталось выполнить? - любопытствует Хёнджин, держась за подбородок. — Тройной аксель. Данный трюк служит рёберным прыжком, исполняющимся с движения вперёд, в силу чего в нём «не целое» число оборотов. Пара готовится, а их вид так и не внушает спокойствия. Оба заходят с подсечки назад-влево, скользят на правой ноге, убеждаясь, что набрали достаточную скорость. Чан не отводит взор, боится упустить малейшую деталь, дрожит, как будто сам находится на льду, хотя Чан в их возрасте пугался куда больше перед любыми состязаниями. Таймер идёт, у них всего двадцать секунд, и Минхо с Джисоном в конечном итоге подпрыгивают. — Пожалуйста… - ворчит старший, без понятия чего сам просит. И шушуканье людей сменяются на гулкие возгласы, смешиваясь с комплиментами. Они справились. — Да! Умнички! - подскакивает со стула Ким, крикнув как можно громче, чтобы парни его услышали среди шумной толпы, и приступает сильно трясти Хвана за плечи, не сдерживая радость. — Скажи что смотрел! — Смотрел, - улыбнулся Хёнджин, обняв юношу. — Клянусь, если они не получат золотую медаль, то я лично плюну в физиономии судей! — Уверяешь? - Хёнджин и не заметил, как рядом с ним оказался Хан, нахально подслушав его общение. — Джисон, Минхо! - тренер подбегает к парням, потрепав каждого из них по голове. — Вы замечательно справились! Вы что, в тайне от меня дополнительно обучались с другим тренером? — Хён, мне кроме тебя никто не нужен, - оскорбился Хан, отлично зная, что это всего-навсего типичная шутка от Чана. — Возьмите, - Сынмин протягивает парням свою же еду, заботясь об их здоровье. — Вам нужнее. — Баллы подсчитывают… - растерялся Ли Ожидание, к несчастью, длится целую вечность. Жюри старательно записывают результаты в своих методичках, заодно что-то обсуждая между собой. По правде говоря, Джисон впервые был уверен в своей победе, чего не скажешь о Минхо. Он при ежедневной встрече с младшим говорил, что ему не о чем беспокоиться, нужно верить в хорошее и так далее, но сейчас сам нервничал не меньше. Однако если Хана взбудораживали лишь результаты, то Минхо в свой черед, не хотел расстраивать брюнета, отлично зная как тот реагирует на неудачи. — Ну, что там? Я не вижу ничего, - щурится Хван из-за своего плохого зрения, стараясь разглядеть итоги, выведенные на огромном экране, но ответа от Сынмина не следует, как и от всех присутствующих. — Да вы издеваетесь, - Хан издаёт нервный смешок, откидывая голову назад, пропустив мимо ушей мнение окружающих по этому поводу. Ведь они заняли третье место. — Почему третье? Ваша программа вышла отличной, что их не устроило? - Чан ходил кругами, недоумевая, когда всё успело пойти не так. — Боже, Хани, прости. Это полностью моя вина… - Минхо, не контролируя себя, льёт соленые слёзы, попадающие на губы. Всё же он это сделал, подвёл Джисона. — Блять, какой-же я идиот… — Минхо. — Тебе нужен был другой партнёр, кто-то талантливее и умнее меня. — Минхо, - чуть громче зовёт Хан, но даже это не срабатывает. — Сука, какой позор-то… — Ли Минхо! Послушай меня, наконец! - раздражённо выкрикивает Джисон, едва привлекая к себе внимание рыжеволосого, а тот поднимает на него заплаканные глаза, смотря испуганно и беспомощно, прямо как брошенный котёнок. — Знаешь что? Да пошло оно всё, третье место ничем не хуже, - улыбается юноша, притягивая к себе возлюбленного, пока все стоящие рядом замирают от его слов.