Сант Оноре

      Юнги совершенно сосредоточенно выдавливает меренгу из кондитерского мешка в нарисованные окружности на силиконовый коврик. Шапочки разноцветных макарун получаются на радость омеги ровными и аккуратными, тогда как его одногруппники в нескольких метрах продолжают выплевывать ругательства, пыхтя над своими кондитерскими изделиями.       Юнги же заполняет последний круг и, подхватив противень, несет в свободную духовку. Заглядывает в стекло духового шкафа и, довольно улыбнувшись, сверяет время с электронными часами на тонком запястье. — Походу сегодня будет много криков мастера, — к Юнги незаметно подплывает розовая макушка со своим противнем, толкая макаруны в соседнюю духовку. Юнги оборачивается на лучшего друга и вновь улыбается. — Да ты глянь на них просто, — Чимин мотает головой в сторону пыхтящих одногруппников. — Злорадствовать нельзя. — Но внутри мы все равно это делаем, — беззаботно щелкает пальцами Чимин, вставая рядом с омегой, облокачиваясь о столешницу. — Это просто инстинкты. Мы сильнее их, поэтому чувствуем превосходство. И не делай такое лицо, — вдруг шуточно тычет пальцем Чимин, когда Юнги закатывает глаза. — Это сложный десерт, чего тут насмехаться? — А ты когда в праведники заделался, м? Не ты ли на той неделе за вином бурно обсуждал криворукость Майки?       Юнги лишь снова закатывает глаза. В чем Чимин прав, так это в том, что здесь и правда половина была вообще не способная к кондитерству. После школы, окончив все двенадцать классов в своем городе, он улетел на остров Диль, чтобы поступить в лучшую кондитерскую академию континента. Попасть сюда было сложнее, чем слетать в космос. Ведь академия одна, а желающих куда больше. Но его имя стояло в рядах первых на зачисление. И на вопрос, как же так ему удалось, он всегда отвечал, что просто невероятно талантлив. Не без этого, но один факт точно утаивал. Его брат служит в посольстве острова уже много лет и имеет превосходные связи. Вообще их фамилия точно не последняя в Диль. Юнги сразу решил, что будет уезжать из родительского дома после окончания школы на остров к брату, потому что это ознаменовало огромную свободу в действиях. Если родители и ограничивали финансы омеги, то Намджун обожал брата всей душой и вообще ни в чем не отказывал. Именно поэтому Юнги ходит в дорогой люксовой одежде, покупая ее почти каждую неделю в громадном торговом центре острова, ездит на белой Ламборгини и живет в собственном пентхаусе недалеко от виллы брата, куда часто захаживает, чтобы покупаться в бассейне. Поэтому поступить сюда ему было совсем не сложно, имея правильные черты лица и способность к кулинарии.       Остров Диль омывается двумя океанами и невероятно красив. Его еще называют островом огней, потому что ночью каждый бар и улица загораются светодиодами, сверкая среди бушующих океанов. Юнги более чем доволен своей жизнью и точно не собирается возвращаться к родителям, которые ругают брата по телефону каждый раз, что тот слишком балует младшего. Намджун поворчит-поворчит на каждую просьбу омеги, но все равно выполнит. Точнее, все было так хорошо до определенного момента. Пока Намджуну в голову не пришла идея выдать брата замуж за хорошую партию. Кого он называл хорошей партией — вот это был вопрос. Вероятно, альфа беспокоился, что за двадцать лет жизни Юнги совсем не интересовался альфами. И это не оттого, что омега интересовался другим полом, просто за двадцать лет так никто и не встретился. Может это родители промыли Намджуну мозги, но брат строго настрого наказал быть через несколько дней в ресторане, чтобы встретиться с каким-то его старым другом. — Да вот одумался. Видимо я так наговорился, что карма меня настигла. — Что за дела? — переполошился Чимин, внимательно заглядывая в глаза Юнги. — Намджун устраивает мне свидание вслепую. Сказал, что якобы хорошая партия для меня, — Юнги оборачивается и заглядывает в духовку, проверяя меренгу. — Ну и в чем проблема? Сходишь, повертишь носом как умеешь и скажешь брату, что он тебя обижал. Чего ты раскис? Разве это первый раз, когда ты отшиваешь альф? — В этом и проблема, Мини, этот — выбор Намджуна, — плечи Юнги в белоснежном кителе обреченно опускаются. — Ты слишком заморачиваешься. Ты еще не увидел его, а уже нос повесил, — мотает головой омега, улыбаясь мастеру, который окинул омег строгим взглядом. — Просто сама суть замужества меня тяготит. Это надо попытаться с кем-то ужиться. Причем с человеком с улицы, к которому чувств ноль. Я вообще только жить начал, только сбежал от родителей. Какая мне семейная жизнь? Разве я похож на хорошенького и преданного муженька? — Юнги отталкивается от столешницы и разводит перед Чимином руки. Тот окидывает друга медленным взглядом и хмыкает. — Если честно, то да, — лукаво улыбается он, а Юнги вновь закатывает глаза. Их преподаватель, контролирующий других студентов, что-то эмоционально доказывает одному вжавшемуся в пол альфе. — Отлично, — бурчит омега, складывая руки на груди, задевая голубой отличительный платок на шее. — Именно об этом я мечтал всю свою жизнь.       Юнги выключает таймер на часах и достает противень, идя к своему столу с уже заготовленным кондитерским мешком, заполненным начинкой. Чимин же следует его примеру, становясь рядом. Вдохновленный запахом свободы Юнги, только приехавший в кампус их академии, он наткнулся на своего нового соседа. Не заметить Чимина было тяжело: розовые волосы, а рядом четыре огромных ярких чемодана такого же цвета. Первая мысль Юнги была, что они точно не подружатся, но в тот же вечер они открыли бутылку вина и промыли кости всем их новым однокурсникам, которых встретили на пути. Омега все еще считает, что это чёртова судьба. Чимин тоже вырос в обеспеченной семье и открыто всем об этом говорит, даже не скрывая, что здесь совершенно по блату. Но он горит кондитерским делом и любит его всей душой, уже имея план бизнеса для их совместной с Юнги кофейни. — Раз в твоей жизни неудачи, то тогда порадуйся за меня, — торжественно улыбается Чимин, а Юнги кидает на него заинтересованный взгляд. — Скоро приезжает мой старший брат. — У тебя есть старший брат? — хмурится Юнги, выдавливая на шапочки будущих макарун начинку из манго. — Очень смешно, — цокает языком омега, проделывая тоже самое. — Я тебе об этом говорил, когда мы пили на прошлой неделе. — И ты хочешь, чтобы сейчас я это помнил? — с ехидной усмешкой интересуется Юнги, а Чимин устало закатывает глаза. — Да не важно. Он ведь работает в посольстве в Мурим, а видимся мы дай бог раз в полгода. И я ужасно хочу вас познакомить, — радостно хлопает в ладоши омега, из-за чего желтая начинка летит в разные стороны. За что Чимин тут же получает гневный выкрик в свою сторону от преподавателя. — О нет. Боюсь, что один альфа на этой неделе много, а два — точно перебор, — Юнги моментально мотает головой. — Да брось. Я столько о тебе говорил ему. Хотя у него тоже проблемы с омегами. Мой брат довольно тяжелый человек. Многие омеги пытались привлечь его внимание красотой, своей грацией и развязностью, но он ни на кого из них даже не смотрел, ни то, что тронуть. Он считает их омерзением, чем-то низшим. А они проводят сутки напролет в ванной, в салонах, чтобы покорить его. — Отличная антиреклама твоего брата, — Юнги морщится, в своей голове уже нарисовав образ зазнавшегося чинуши. — Да он хороший, на самом деле. Со мной лично — очень. Просто ему нужен тот единственный, кто послан самой судьбой. — Фигня все это. Судьба, истинность, красные нити на пальцах. Бред да и только, — Юнги, наклонившись, сосредоточенно накрывает макаруны вторыми половинками и счастливо улыбается. — Это пока ты так говоришь, — хмыкает Чимин и поднимает голову, когда мастер хлопает в ладоши, привлекая внимания. И когда дюжина пар глаз наконец смотрит на него с полным вниманием, он складывает руки за спиной. — Как многим уже известно, что к нам на остров приезжает посольство из Мурим. На вчерашнем собрании академии преподаватели приняли решение, что мы проведем экзамен, назначенный на конец месяца, раньше, — со всех углов послышались разочарованные и испуганные вздохи. Юнги, стоявший все это время с руками за спиной, вдруг тоже чувствует легкую панику. Переносить важный экзамен? Бред да и только. — Он пройдет у вас через три дня и будет заключаться в том, что каждый из вас будет представлен к определенному человеку из посольства. Ваша задача — подготовить карточку авторского десерта, который вы должны придумать за эти три дня, приготовить его и вынести в качестве десерта. Хочу сказать, что посольство Мурим, которое напрямую является нашими спонсорами, с предвкушением ждут ваших шедевров. Завтра я уже должен увидеть от вас карточку с рисунком десерта, который вы должны нарисовать от руки. Послезавтра вам дадут время на пробу, чтобы приготовить десерт и потренироваться. Экзамен важен не только тем, что от него зависит ваше нахождение в академии, но и наши отношения с посольством Мурим. Так что прошу отнестись к этому с невероятной кропотливостью и серьезностью. Ваша оценка будет непосредственно зависеть от мнения человека, который вам выпадет. Вечером мы распределим вас и пришлем всю информацию на почту. — Хочу, чтобы мне попался брат! Тогда «отлично» мне точно обеспечено, — скрещивает пальцы Чимин, а Юнги хмыкает. Но внутри все еще тлеет тревога. Пожалуй, что это самое тяжелое задание за все обучение Юнги здесь. Поэтому вечером, получив заветное письмо, он полностью абстрагируется от жизни. Омега ставит телефон в режим полета, надевает на уши наушники и уходит в огромную библиотеку из кампуса с настоящим большим фонтаном-водопадом посередине, чтобы подумать о своем десерте и не мешать Чимину, которому выпал не его брат. Первым делом Юнги решает изучить биографию человека, чтобы исходя из этих данных, выбрать десерт и подачу. Здесь необходимо было изучить все вплоть до деталей, чтобы привлечь внимание лишь одной подачей. Кто-то любит минимализм, а кто-то — пышущее декором блюдо. Когда Юнги вбивает имя Чон Чонгука в поисковую строку, он даже не предполагает, что застынет на его фотографии на долгие минуты. С экрана ноутбука на него смотрят бездонные антрацитовые глаза, цвет которых Юнги ни в жизни не видел. На альфе строгий черный костюм, а уложенные смоляные волосы двумя прядями выбиваются и падают на лоб. Почти каждая статья называла Чонгука Фобиусом. Юнги хмыкнул, когда подумал, что этот псевдоним пошел от слова «фобия». Желтые газетенки писали, что человек он очень тяжелый, с неуправляемой агрессией, но влиятельный и хваткий. Фобиусу было двадцать восемь и вырос он в уважаемой семье, но всего, что сейчас имеет он добился своим трудом. У альфы на острове своя сеть ресторанов и отелей, но основная его работа сосредоточена в Мурим. Юнги долго рассматривает фото его черного Lykan HyperSport, потом фото альфы в полный рост. На его биографии Юнги зависает дольше положенного, а когда обращает внимание на время, то быстро бьет себя по щекам. Но альфа даже через грёбаное фото манил омегу своей харизмой и властью. Наверное, это был первый раз, когда омегу действительно кто-то заинтересовал, поэтому задание на экзамен сменилось личным интересом удивить Фобиуса своим десертом. Изучив получше его предпочтения, о которых он нашел в чате фанатов, Юнги решил делать Сант Оноре в минималистичной подаче с узким цветовым спектром.       Подготовка к экзамену прошла в хлопотах и стрессе, что перед важным вечером Юнги пришлось пить таблетку успокоительного. Карточка с рисунком десерта была готова, мастер накануне снял пробу и похвалил Юнги, что из готового рецепта он смог сотворить нечто свое, поставив личную печать. Перед тем как их всех собрали у автобуса и отвезли в мишленовский ресторан, их заставили идеально выгладить кители и голубые платки. Преподаватель по линейке проверял их форму, даже умудрившись кого-то выгнать. Повара бросали на них косые взгляды и тихо ругались, что на кухне теперь было не продохнуть, но Юнги совсем не обращал на них внимания, полностью сосредоточившись на идеальном рецепте. Чимина рядом тоже потряхивало от нервов, но его ягодный мусс выходил очень презентабельно.       Когда омега на тарелку наносит последний штрих в виде капель крема, на кухню заходит официант и зовёт его с блюдом, заставляя сердце Юнги замереть. Чимин рядом показывает ему большие пальцы вверх, невербально поддерживая. И Юнги, поправив свою форму и взяв в руку тарелку, выходит в зал ресторана.

🥮🥮🥮

      Чонгук, сидящий за длинным столом в окружении коллег, скучающе разглядывает интерьер ресторана, все время поглядывая на пачку сигарет. Но курить в заведении было запрещено, поэтому Фобиусу только приходилось визуализировать дым в голове. — Не понимаю, почему мы вообще согласились на эту авантюру с десертами, — Чонгук откидывается на сидение, устало закидывая назад голову. — Не ворчи, может нам сейчас принесут такую вкуснятину, — остужает его сидящий рядом Хосок, доедающий свое блюдо. — Чтобы нас отравили? — выгибает острую бровь Фобиус, а Хосок цокает. — Параноик.       Чонгук возвращается на место, кидает взгляд на сигареты и уже собирается плюнуть на паренька с его десертом, который обещали вынести через мгновение, собирается выйти на улицу, но натыкается на стоящего перед ним омегу в белом кителе, из-за чего тот чуть не роняет тарелку из рук. — Аккуратнее, я из-за вас чуть не уронил десерт, — раздраженно шипит Юнги и поднимает голову, тут же теряясь. На расстоянии тридцати сантиметров на него смотрели те же самые антрацитовые глаза, которые он несколько дней подряд разглядывал на экране ноутбука. Чонгук же рефлекторно выгибает брови, но отчего-то и с места сдвинуться не может. В нос бьет этот легкий и ненавязчивый запах облепихи, что альфа тянет носом воздух рядом с этим омегой. Хосок, знающий характер Фобиуса, уже собрался спасать омегу, но вдруг садится обратно, заметив взгляд друга. Чонгук в интересе склоняет голову, проходясь взглядом по ровному носу, изумрудным лисьим глазам и бейджику с именем «Мин Юнги». Его проколотая бровь еще больше ползет вверх, потому что имя кажется ему до ужаса знакомым. И только через мгновение он вспоминает голос младшего брата, который произносил имя его нового друга чаще, чем дышал. — Не уронил же, — Чонгук довольно улыбается на нахмурившиеся светлые брови, а Юнги вдруг понимает, что в жизни он выглядит еще более превосходно, чем на фото. В отражении тарелки он видит свое недовольное лицо и вдруг понимает, что снова облажался. Собираясь понравиться этому альфе, он вдруг сделал все в точности наоборот. Ненавязчивый запах острого перца, такой необычный и сексуальный бьет в нос Юнги, что он со звоном ставит тарелку перед альфой, мечтая испариться отсюда поскорее. Весь план, что строился три дня — посыпался пеплом к ногам омеги. Он уже представляет как заедет в любимую кондитерскую, накупит пирожных и закроется в своей комнате. — Второй курс, Мин Юнги, — чеканит омега, больше не смея поднимать глаза на альфу. Он вдруг думает, что увидит в них полное отвращение. — А как же презентация и дегустация? Может ты меня отравить решил. — Издеваешься? — это вылетает из губ Юнги быстрее, чем он успевает подумать, а когда поднимает глаза, видит лишь усмешку в глазах напротив. — Точнее, это Сант Оноре, мистер Чон. И нет, травить я вас не собираюсь. Ну по крайней мере не этим десертом. Я убил на него слишком много сил.       И Фобиус, слушая омегу, не может понять, почему все еще терпит этот дурной характер омеги, почему все еще стоит тут и почему вдруг перехотелось курить. Запах облепихи на сто процентов заполонил легкие. Он подхватывает тарелку с десертом и подносит ее к омеге. — Ты первый. Пробуй. Вдруг в твоем Сант Оноре главный ингредиент — крысиный яд?       Юнги крепко сцепляет челюсти и поднимает на альфу пышущий гневом взгляд, в котором Чонгук топится с головой. Он берет свой десерт и отламывает кусочек, тщательно пережевывая. — Видишь, я жив здоров. И ты будешь. Приятного аппетита и не подавись, — Юнги не ждёт возмущение в свою сторону, просто разворачивается и уходит, закрыв лицо от стыда.       Это был провал. Как от идеального плана по завоеванию этого альфы он пришел к: «не подавись»? Полное фиаско. Вероятно, в этот раз придется просить брата, чтобы сохранить свое место в этой академии, потому что после такого его выпрут пинком под зад. Мастер, все это время стоящий у двери кухни, ловит его за локоть. — Ты что творишь, Мин Юнги? Думаешь, что брат поможет тебе, если сейчас Фобиус пожелает тебя исключить? Нет, и я не помогу тебе, понял? Потому что свой язык дурной нужно держать за зубами, — он выплёвывает омеге это прямо в лицо и грубо толкает в сторону кухни.       Чонгук, наблюдающий за этим, наконец чувствует вернувшуюся назад агрессию, которая словно затихла рядом с этим омегой. Он вдруг чувствует резкое желание свернуть этому альфе шею и похоронить живьем. Хосок, который даже жевать перестал от представшей перед ним картины, вздыхает. — Я в шоке, — резюмирует он. Чонгук, буравя взглядом шефа, который через мгновение замечает его взгляд, пробует десерт и на секунду прикрывает глаза. — Не вкусно? — аккуратно интересуется Хосок. — Так вкусно, что я влюбился в него сейчас второй раз, — мычит Фобиус. — Я в шоке, — еще более потерянно вторит Хосок, безмолвно переглядываясь с альфами, что сидели напротив и тоже все это слышали. — Заболел, никак иначе. — Мистер Чон, — вдруг со спины окликает альфу шеф, что заставляет Фобиуса поднять раздраженный взгляд. — Я искренне прошу прощение за Мин Юнги. Обещаю, что он получит выговор, — но закончить альфа не успевает, потому что Чонгук хватает его за белый китель, утягивая на себя. — Если у него упадет хоть одна слезинка, я вырву твое жалкое сердце и преподнесу ему в подарок.       От этого тона даже у рядом сидящего Хосока бегут мурашки. Шеф тут же гулко сглатывает и быстро кивает, на негнущихся ногах уходя в сторону кухни. А у Фобиуса это теперь любимый десерт.

🥮🥮🥮

      Юнги запускает пальцы в белоснежные волосы, сидя на порожках у черного входа в ресторан. Хуже дня у Юнги еще не было. Казалось бы, даже когда отец лишил его всех карманных средств из-за плохой оценки был не так паршив. Сейчас на языке горчил вкус разочарования в себе. Он слышит уверенные шаги рядом, но голову не поднимает. — Чимин, дай мне пару секунд прийти в себя. — Я не мой брат, но пару секунд дать могу.       Юнги вдруг слышит этот знакомый голос и поднимает голову, видя перед собой сидящего на корточках альфу. Сначала он думает, что это полное фаталити, но вскоре до него доходит и смысл сказанных слов. — Ты еще и брат Чимина? — Юнги закрывает лицо руками и роняет голову на колени. — Кошмар. — Могу сказать, что мне еще никто из омег так не грубил, — улыбается Чонгук, разглядывая белую макушку, пока Юнги что-то мычит в ответ. — Кошмар, — вторит он. — Но твой десерт потрясающе вкусный. Я много пробовал разного, но это правда очень талантливо. Вероятно, ты хорошо меня изучил перед тем, как начать готовить. Это чувствуется. В оригинал рецепта добавляется мускатный орех, но ты его убрал, потому что у меня на него аллергия, — Фобиус указательным пальцем тычет в белую макушку, и Юнги наконец поднимает голову. — Все верно, — задумчиво тянет он. — И ты не злишься на меня? — Удивительно, но нет. Наоборот хочу еще. Это как американские горки, знаешь. Попробуешь раз и подсядешь на адреналин, — Чонгук подставляет руки под подбородок, не желая отнимать взгляд от изумрудных глаз ни на секунду. — Не знаю, я ни разу не катался, — Юнги пожимает плечами и наконец улыбается, опуская взгляд на сильные руки, увитые татуировками. — И тату у меня нет, хотя хотел в школе очень. — Если тебе чего-то искренне хочется, то зачем запрещать себе? — Позови меня на свидание, — Юнги перебивает его нагло, совсем безобразно заглядывая в глаза. — Если я тебе понравился. Потому что ты мне да. — Ты поразительный, — губы Фобиуса трогает легкая улыбка. — И от этого сносишь мне голову. Вдребезги ломаешь стереотипы. — Я еще ничего не делал. Но если согласишься на свидание — удивлю еще больше. — Я бы согласился без этой манипуляции, но теперь мне правда интересно. Выбирай любое место на этом острове, — Чонгук поднимается и подаёт омеге руку, которую он принимает. — Моя машина припаркована в ряду машин персонала. Встретимся на въезде в ресторан через десять минут. Хочу посмотреть как ты водишь свою знаменитую в интернете тачку, — когда альфа поднимается, он дёргает омегу на себя, что их носы почти соприкасаются. Это было так странно и впервой. Будто две давно блуждающие в ночи половины встретились и соединились вместе. Когда Фобиус касался омеги, вокруг будто взрывалось электричество, приветствуя хаос. Впервые Юнги хотелось лишь ближе прижаться к альфе, больше вдохнуть его запах и зарыться носом в пиджак. — Любишь нарушать закон? — смотрит сверху вниз Чонгук, а Юнги рефлекторно опускает взгляд на его губы. — Люблю альф за рулем. — Почему тогда ты едешь не со мной? Не доверяешь? — Хочу посмотреть на что способен ты и твой монстр со стороны, Фобиус, — кокетливо прищуривается омега и выпутывается из хватки и, сделав шаг назад, поднимает палец. — Десять минут.       И он скрывается за дверью кухни.       Вообще, Юнги до последнего допускает мысль, что альфа сейчас просто игрался и никто не поедет с ним кататься, но эти мысли развеиваются, когда из-за спины машины Юнги выезжает черный монстр альфы, рыча движком. Чимин, испуганный резким отсутствием друга, спрашивает, где он. А Юнги через голосового помощника отвечает короткое: «знакомлюсь с твоим братом». Удивленные смайлики и еще миллиард сообщений Чимина омега пропускает, потому что до упора вдавливает педаль газа, гоня по трассе острова.       В какой-то момент Юнги равняется с тачкой Чонгука, что действительно оказалась быстрее его и, открыв окно, вытягивает руку, ловя режущие порывы воздуха. Фобиус мгновенно тянет в ответ, открыв окно с другой стороны. Хоть их пальцы и не соприкасаются, но омега фантомно ощущает их прикосновение. И Юнги вдруг чувствует себя самым счастливым, когда они едут по широкой дороге, где с одной стороны расстилается ночной океан. Они тормозят на берегу, долго о чем-то говорят, полностью отдаваясь эмоциям, а потом Юнги первый раз в своей жизни целуется.

🥮🥮🥮

      Намджун все же настаивает на этом свидании вслепую, а Юнги не смеет ему сказать правду и отказать. Поэтому он просто собирается в назначенный ресторан с четким намерением отказать альфе. Потому что с Чонгуком теперь они виделись каждый вечер, пока альфа продлил внеплановую командировку. Именно с ним омега впервые прокатился на американских горках.       В ресторане его отводят к нужному столу и уже первое, что раздражает Юнги, что альфа опаздывает.       Юнги слышит шаги и почему-то сразу понимает, что направляются именно к нему. В какофонии других шумов ресторана он слышит отчетливо соприкасающуюся подошву дорогих туфель о мрамор. Он рефлекторно закрывает лицо огромным меню, когда предположительно его новая партия подходит к столу. В нос мгновенно бьет ненавязчивый запах острого перца. Такого необычного и очень знакомого. До дрожи в коленях. Альфа, судя по звуку, даже не садится напротив. Кажется, просто сверлит взглядом меню, которым Юнги закрылся. — Давайте сразу проясним все моменты. Я здесь не по своей воле, а потому что ваш брат — неугомонная сваха. Вы мне не нужны. Брак по расчету — это не для меня. Будь вы хоть трижды красавец, а судя по тому, как вы закрываете лицо, красотой тут не светит. Так что скажите брату, что мы не сошлись характерами и поставим на этом вечере огромную жирную точку. Не уходите сразу, поешьте вкусно, выпейте — для вас тут все оплачено. Но больше, я верю, что мы не встретимся.       Юнги вообще пропускает все эти грубые слова в свою сторону мимо ушей, фокусируясь лишь на голосе. Он с первой секунды понимает, кому он принадлежит, но меню убрать не в силе. Лишь когда слышит завершение колких слов, вдруг безбожно боится, что Чонгук сейчас уйдет и унесет с собой этот легкий флер острого перца. Он опускает меню и на удивление сталкивается с парой антрацитовых глубоких глаз, в которых застыла Вселенная, как и в первую их встречу. Может Юнги это чудится, но во взгляде Фобиуса будто что-то меняется. Он становятся мягче, осознаннее. Его острая проколотая бровь ползет вверх в легком удивлении, когда омега улыбается самым краешком губы. — А я все же думал, вы дадите мне шанс.       Чонгук смотрит на омегу еще пару мгновений, которые для Юнги длятся почти всю жизнь, вдруг отодвигает стул под удивленный взгляд администратора ресторана за его спиной и садится напротив. И омега видит на его губах улыбку: не ту отработанную на вывесках и обложках журналов, а искреннюю и настоящую. Администратора это добивает окончательно. Сокджин, знающий Чонгука столько, сколько себя помнит, таким видит его первый раз. Первый раз он уделяет омеге больше минуты, садится с ним за один стол и улыбается. — Несу второе меню? — кратко интересуется он и, увидев легкий кивок головы, удаляется. — Поразительно, — резюмирует Чонгук, не в силах отвести взгляд от омеги. Его белоснежные волосы подчеркивала мятного цвета водолазка с каким-то очень утонченным украшением на шее. Но Фобиус вдруг думает, что на этой шее должны висеть лишь бриллианты, а не дешевая бижутерия. — И со всеми омегами ты так? — Юнги провожает взглядом Сокджина, который кладет меню перед Чонгуком, секундно обводит омегу взглядом и удаляется на свой пост. — Похоже, что нет. Но ты первый, — улыбается Чонгук. — Значит это точно судьба. — Я не верил в нее до этой секунды, — честно отвечает Юнги, высвобождая ногу из ботинка и медленно скользя ее вверх. Кончиками пальцев касается молнии на брюках Чонгука, который тут же выпрямляется в спине и совсем невинно улыбается.       С ресторана они сбегают еще до того, как официант приходит спросить об их выборе. Юнги сам не понимает как оказывается прижатым к стиральной машинке в огромной квартире Чонгука, тихо выстанывая его имя. Он прикрывает глаза, когда чувствует сильные руки на своих округлых ягодицах. Чонгук носом скользит вдоль позвоночника, губами отсчитывает каждую косточку. Потом аккуратно снимает водолазку Юнги, откидывая на край ванны и повторяет все действия. Кожа Юнги покрывается мурашками и он сильнее сжимает корпус стиральной машины в пальцах, закусывая нижнюю губу. Громко выдыхает, когда чувствует возбуждение альфы меж ягодиц.       Омега выпрямляется и, поддерживаемый Фобиусом, садится на стиральную машинку, закидывая руки ему на грудь, начиная медленно расстегивать рубашку. — Пытаешься соблазнить меня? — Чонгук шепчет это прямо в губы усмехнувшемуся омеге, который пальчиками проводит по рельефному торсу, обводя каждый контур татуировки на руках. — Неужели? А что, получается? — Очень даже, — гулко сглатывает Фобиус, а Юнги охает, когда Чонгук припечатывает его лопатки к корпусу машинки, заранее сметнув все, что на ней стояло. Юнги сам поддается навстречу губам, целует глубоко и задыхается от чувств. Чонгук скользит языком глубоко, оглаживает ровный ряд зубов и глотает тихий стон омеги.       Юнги сам соскальзывает с машинки, когда Чонгук дергает ремень его белых брюк, скидывая к ногам. Через секунду Юнги снова на стиральной машинке с закинутыми лодыжками на плечи Чонгука. Он стесняется лишь мгновение, а когда смотрит в антрацитовые глаза напротив, тут же расслабляется. Они снова целуются так глубоко и проникновенно, что Юнги поджимает пальцы на ногах от возбуждения внизу живота. Он дергается, когда пальцы альфы уверенно и аккуратно оглаживают его член. Омега откидывает назад голову, макушкой упираясь о зеркало сзади.       Фобиус дергает ящик внизу раковины и тянется за смазкой, выдавливая немного себе пальцы и нагревая легким растиранием. Юнги же предвкушающе закусывает нижнюю губу и следит за каждым действием альфы. — Я всегда думал, что любовь — крышесносное чувство, заставляющее бежать куда-то, сломя голову, и совершать ужасные поступки, большая часть из которых была бы сравнима с безумством. Никогда бы не подумал, что на деле это чувство заставит меня прекратить вечный бег, а не срываться на него снова. — Я посчитаю это за признание в любви, — лукаво улыбается Юнги прямо в губы Чонгука и выгибается в позвоночнике, когда Чонгук толкает сразу два пальца, разводя их на манер ножниц. — Это оно и было, — в ответ шепчет Чонгук, губами соприкасаясь с его белоснежной шеей и спускаясь на ключицы.       Юнги поддается навстречу длинным пальцам, сам на них насаживается, а когда Чонгук их вынимает, то разочарованно стонет. Но пустота длится недолго. Фобиус переворачивает его, что теперь Юнги полностью лежит на стиральной машинке, тяжело дыша. Чонгук аккуратно берет его за подбородок, поворачивая в сторону зеркала и опаляя горячим дыханием ушную раковину. — Смотри неотрывно.       И Юнги смотрит, как Чонгук выпрямляет мощные плечи, увитые темными рисунками, и ладонями оглаживает бедра омеги, чуть сжимая и оставляя красные следы. Сердце омеги заходится в еще более быстром темпе, когда их взгляды пересекаются в отражении. Антрацит и изумруд.       Юнги громко стонет имя Чонгука, когда тот входит и останавливается, успокаивающе зарываясь в загривок омеги. — Все хорошо? — тихо спрашивает он, чувствуя напряжение в теле омеги. — Потрясающе, ты главное не останавливайся, — мотает головой Юнги и продолжает смотреть на возвышающуюся сзади фигуру, которая трепетно и сладостно трахает его на стиральной машинке. Юнги забывает даже алфавит от переполняющих его чувств и эмоций, с каждым толчком сам насаживаясь на член альфы.       Он кончает безо всякой помощи, ярко и с громким стоном, чувствуя горячее дыхание меж лопаток. Чонгук кончает следом через пару толчков. И Юнги смотрит в отражение до последнего, пока не поднимается и вновь не целует Фобиуса.

🥮🥮🥮

— Вот ты мог подумать, что мы увидим это? — стоящий среди множества гостей на свадьбе собственного брата Намджун, все еще не может поверить глазам. Хоть и сообщили ему об этой новости еще восемь месяцев назад. Чимин, стоящий рядом и явно находящийся в таком же культурном шоке, мотает головой. — Пожалуй, я еще более удивлен, чем ты. Так а как это вообще вышло-то? — не моргая, глядит на брата и его мужа Чимин. — Судьба, — лишь пожимает плечами Намджун, когда Юнги радостно целует Чонгука после заветных слов, что они теперь повязаны узами брака. — А я все еще в шоке, — мычит с забитым ртом Хосок, жующий горячую закуску за столом.

У настоящих историй любви финалов нет.