Король всех королей

В этот раз всё началось, как в дешёвом порно, хотя обычно всё в жизни Энджела начиналось, как охуительно дорогое порно. А потом появился лично король Ада ростом со своего же драгоценного утёнка, то есть чуть поменьше Толстого Наггетса, и почему-то остался рядом. Совсем близко, ему можно было дышать в макушку. И, кажется, он даже не совсем понимал, что делает, кажется, что галантность и привычка ухаживать стали частью всего его существа. Может, он сам не замечал. Зато Энджел замечал, как рефлекторно начинал флиртовать, потому что это было в подкорке его сознания, ничего более. А Люцифер отвечал так мягко и искренне, что складывалось впечатление о его крепком идиотизме. Они крутились друг возле друга около полугода и почему-то этого срока хватило, чтобы пресловутые сдохшие бабочки в животе подали первые признаки жизни. Ещё и настолько, что путём обдуманных решений, глупых разговоров и успешных действий дверь номера Энджела оказалась закрыта на замок, его одежда была аккуратно брошена на пол, а он сам – не менее аккуратно брошен на кровать. Где-то в то мгновение, пока Люцифер снимал с себя жилет, Энджел подумал, как будет объяснять Чарли, что трахнулся с её отцом. Самого отца это совсем не волновало, но он вообще был парень сосредоточенный и усердный, когда это требовалось. Например, когда ему нужно было расцеловать внутреннюю сторону бедра. Энджел, вообще-то, привык не быть чувствительным. Энджел много к чему привык, а Люцифер по сути не делал ничего особенного, но тело всё равно отзывалось на его прикосновения. И на то, как смотрел этим своим взглядом. Энджел сглотнул и рефлекторно раздвинул ноги шире. Люцифер где-то там издал вздох, в котором так отчетливо слышалось восхищение. Энджел не хотел узнавать, что именно его впечатляло, потому что, на самом деле, Люцифер был из легко и остро реагирующих на всё, если его не накрывал очередной депрессивный эпизод. Но сейчас он устроился удобнее, крепко удерживая бёдра. Крепко, до того, что двигаться стало действительно сложно, но Энджел отчётливо знал, что ему ничего не будет стоить вырваться из этой хватки. Люцифер умудрялся быть парадоксальным. Когда прошёлся своим неебически охуительным раздвоенным языком от основания члена к головке, а уже потом, будто бы вспомнил, и спросил: — Можно я? Энджел поднял голову, чувствуя, что его совсем слабо потряхивает. Он кивнул, а потом, осознав, что этого будет недостаточно, добавил поспешное: — Давай уже. И он правда не думал, что ему отсосёт король Ада. Он не думал, что этот королевский язык сначала старательно вернётся к вылизыванию чувствительных бёдер, опускаясь ниже, чтобы перестать наконец задерживаться. Энджел слабо дёргается, но вся проблема в неожиданности, потому что этот чёртов язык мягко надавливает на кольцо неразработанных сегодня мышц. Люцифер издаёт почему-то очень довольное мычание и толкается языком глубже. Он ведь та ещё змея. Горячий весь из себя, гладкий, потому что Энджел помнит ощущение от прикосновения к его коже. И с шершавым длинным ласкающим языком. Люцифер может и мастер в наборе вещей, но, кажется, в умении вылизывать он мог бы превзойти даже мирового папочку. Энджел изгибается в спине, давит тихий стон и невольно толкается бёдрами, потому что сейчас, в это самое мгновение, ему хочется ещё больше. Люцифер добавляет к языку свои неебические пальцы. Сразу два, всё ещё трахающий длинный язык и бесконечная горячая влажность. Светлая макушка двигается между ног и Энджел позорно раздумывает, что если увидит выражение лица Люцифера, то определённо кончит в ближайшие мгновения после этого. Он хорош. Слишком хорош, особенно когда накрывает свободной рукой изнывающий от напряжения член. Где-то в голове взрывается кровавыми брызгами праздничный салют. Энджел тяжело дышит, чувствует, как горячие пальцы массируют головку его члена. И ещё больше горячие пальцы растягивают его, задевая чувствительные стенки и периодически задевая простату. У Люцифера нет заданного темпа, он делает всё будто бы случайно, но от этого впечатления от каждого нового прикосновения только усиливаются раз в десять как минимум. Энджел вздрагивает, чувствуя, как жар медленно течёт от члена по всему телу. Чувствуя, как слюна стекает по ягодицам, как где-то там внизу живота собирается оргазм, стягивает внутренности в болезненный комок. Ему хочется так охуительно больше, когда Люцифер останавливается. Он вытаскивает пальцы по одному, будто не хочет оставлять Энджела совсем пустым, а потом, напоследок, оставляет несколько влажный поцелуев на промежности. Его губы горячие и немного припухшие, а дыхание остаётся почти драконьим пламенем. Энджел, наконец, видит его. Растрёпанного и прикусывающего губу. Люцифер пытается восстановить дыхание и одновременно путается в собственной рубашке. Он был слишком занят чужой одеждой, чтобы подумать о своей. — У тебя есть… — он изображает подозрительный жест, больше напоминающий вскрытие бутылки, но Энджел никогда не забывает думать, он кивает на тумбочку, потому что у всех взрослых нормальных людей есть подходящая им смазка в тумбочке возле кровати. Где ей еще быть. Разве что на члене. Люцифера пошатывает, пока он преодолевает расстояние до тумбочки, наконец обнажаясь полностью. Брюки падают на мягкий ковёр, рубашка летит следом, а Энджел невольно думает, что без тела рядом ему становится как-то холодно. Анус ноет от неудовлетворенности, член ноет ещё хуже, будто всё тело в заговоре с королем Ада. Люцифер возвращается, снова взобравшись на кровать и предварительно оставив вместо очередного приветствия прикосновения губ к шее. Он спрашивает: — Начнём? Будто они не начали в тот момент, когда его язык оказался между ягодиц Энджела. Приходится выдать ещё одно подтверждение, чтобы сразу после этого утопиться в диком контрасте. Пальцы всё еще огненно-горячие, но теперь покрыты холодной склизкой смазкой, Люцифер растягивает его ещё, медленно снова потрахивая пальцами, а сам наклоняется вперед и целует напрягающиеся бёдра. Энджел смотрит, как на потолке разлетаются звезды. Если бы Люцифер третий раз спросил его согласие, то, возможно, получил бы между глаз. Но он только заменяет пальцы на член и медленно толкается. Его руки оказываются совсем рядом. Он нависает, прижимаясь губами к груди, трётся щекой о пушок, оказывается где-то там, совсем рядом с кожей. Энджел обнимает его одной парой рук, потому что верхнюю Люцифер перехватывает раньше, осторожно удерживая за запястье. Он что-то ещё говорит, но слух и сознание — это так сложно. Энджел на всякий случай кивает, а потом откидывает голову, потому что его легко кусают за шею. Грёбанный король Ада входит в него во всю длину и снова замирает, давая привыкнуть. Энджел невольно обнимает его крепче и едва заметные аккуратные коготки проходятся по обнажённой спине. Под кожей перекатываются мышцы. За слоями одежды Люцифер не кажется таким уж сильным, а ещё, его кожа не кажется настолько травмированной. Там, где крылья прорезают его лопатки, Энджел находит толстые ощутимые рубцы. Люцифер издаёт какой-то особенно восхитительный стон от этого прикосновения и следующий толчок у него выходит резким. Энджел успокаивающе ведёт по отметинам, чувствуя, как сбивается чужое дыхание. Он спрашивает: — Больно? Люцифер улыбается совсем немного виновато, ему приходится оторваться для этого от покусанной шеи: — Это я хотел спросить первый. Просто чувствительно. Он кивает, чувствуя размеренные и, наконец, выровнявшиеся движения. Энджел не собирается говорить Чарли, но её отец хорош в постели. Он до сих пор даже не знает, как сказать, что Люцифер вообще оказался в его постели. Энджел потянулся ближе, обнял за плечи и прижался грудью к груди. Люцифер тяжело дышит на ухо и придерживает в ответ, когда проезжается членом по простате. Энджел давится стоном куда-то в плечо, получая за это прикосновение к члену, потом стонет на ухо ещё раз. Люцифер не властолюбивый, но от него так и чувствуется покровительство. Энджел закидывает ногу на его поясницу, потому что постель – его территория. Великий король Ада улыбается, когда целует изгиб шеи – эта улыбка остается жарким влажным следом. Они переходят все немыслимые границы по скорости и глубине проникновения. Все за томительные минуты, которые растягиваются на сладкую вечность. А потом, Люцифер, видно, решает, что может сделать контрольный в голову. Когда целует его, мягко и ненастойчиво, и на его губах странный привкус. Энджел отвечает, чувствуя теперь этот язык своим. И пока отвечает, не может сказать, что Люцифер просто отлично дрочит ему. Это был бы неплохой комплимент, может быть, и принятый, только сопровождаемый вместо достойной реакции мягким смешком. Люцифер опускает его спиной на мягкий матрас. Его потряхивает и он в мгновение кажется таким открытым и чувствительным, он даже замирает, прекращая двигаться. Энджел чувствует, как его накрывает оргазм и думает, что кончит следом от одного выражения лица, приоткрытых губ и дёргающегося кадыка. Люцифер смаргивает наваждение. В его руке всё ещё чужой возбуждённый член, но хватает насколько резких движений, чтобы Энджел кончил следом. У них король совсем не тяжелый, он костлявый и крылатый, а ещё осторожно обнимающий. Его голова остаётся на мягкой груди. Он всё ещё внутри, пока пытается отдышаться. Энджел касается светлых волос. Они наощупь такие же мягкие, как и на вид. Люцифер шумно глотает воздух и тихо говорит: — Нужно будет принять душ, а потом вернуться. Я останусь или тебе нужно побыть в одиночестве? Он, кажется, действительно из тех парней, которым нравятся объятия после секса. Люцифер трётся щекой о плечо, привлекая к себе внимание. Энджел пропускает его светлые пряди сквозь пальцы и ставит своё маленькое условие: — Постельное меняешь ты. Потому что в эту ночь он не собирается спать так. И потому что Люцифер с готовностью кивает. Энджел раздумывает и где-то в голове копошится мысль, что он совершенно не знает, как сказать Чарли и вообще всем остальным, что, кажется, это была прелюдия для начала чего-то вроде отношений. Для кого попало такой заёбной фигней не занимаются.