tempter

      Зал дворца Шэньу наполнен разными голосами. Хоть после отстройки новой небесной столицы все и хотели стереть все упоминания о Цзюнь У, название главного места сборов для обсуждения вопросов небожителей на словах осталось то же. Его вроде как переименовали, однако за такое количество столетий у всех на языке закрепилось стойкое ассоциативное словосочетание и новый, абсолютно не похожий на прошлый по виду, дворец, так и остался дворцом Шэньу.       Особенно на восприятие названия влияло то, что новый владыка до сих не был выбран. Сначала было не до этого, а позже жителям небес стало удобно и привычно слышать все важные новости и запросы от уставшей от бумажной волокиты Лин Вэнь. Девушка никогда не страдала недостатком ответственности, а дворец богини литературы работал круглые сутки, чтобы поддерживать столицу в приличном хаосе. Так, не имея никакого желания руководить нечто таким громадным она стала временным негласным владыкой (признаем честно, "временный" вполне может затянуться на "трёхсотлетний").       Пару минут назад Лин Вэнь сообщила о новом громком конфликте на территории северных земель, запросив помощь нескольких крепких божеств. Пэй Мин всегда ответственно выполняет свою работу, однако за последнее время бога войны так загоняли, что он забывает спать в попытках выслушать все поступающие молитвы своих последователей. Для Лин Вэнь тема недосыпа, вероятно, вечно будет оставаться болезненной, потому девушка старается уберечь от сей беды хотя бы своего сердечного друга.       На просьбу, что не удивительно, отзывается немалое количество небожителей. Есть у Пэй Мина очарование, причаровывающее не только своих бесконечных пассий, но и остальных людей, демонов и богов. К тому же, при удачном выполнении нескольких не самых крупных поручений полагается немалая сумма благодетелей. Мотивация с моральной точки зрения не лучшая, зато работает на "ура".       В окружающем шуме голосов Му Цин погружается в собственные мысли, отходя ближе к отдаленному углу зала, чтобы опереться о колону. Обычно он внимательно слушает любые, даже самые бредовые разговоры на общих сборах. Часто среди праздных бесед и глупых сплетен там можно уловить что-то действительно стоящее. Однако сегодня голова идёт кругом просто от попыток вникнуть в основную речь докладчика, потому он складывает руки на груди, пытаясь хоть так отгородиться от возможного внимания.       Генерал Сюаньчжэнь поскорее хочет ускользнуть отсюда в свой дворец, чтобы отдохнуть немного, но как на зло взглядом цепляется за свою больную тему. Фэн Синь стоит почти напротив. Именно в этом месте образовалась безлюдная дыра, что позволяла Му Цину видеть генерала напрямую — это ирония судьбы или просто насмешка жизни?       Фэн Синь стоит не двигаясь, внимает каждое сказанное слово и прислушивается к любому шёпоту от стоящих неподалёку небожителей. Му Цин знает, он не раз замечал как тот подслушивает. Причём в разы заметнее, чем это делал сам Му Цин. Даже этого не умеет нормально делать.       Фэн Синь красивый. Му Цин тоже знает об этом давно, правда снова посматривать на него стал совсем недавно. Его внешность нельзя назвать утончённой, он просто.. мужественный. Сложенные в замок руки время от времени разрываются, чтобы поправить мешающую обзору чёлку. Спина ровная как по струнке: столетия опыта стрельбы из лука не прошли даром. Профиль и выделяющийся нос с маленькой горбинкой.       Почему он? Почему именно он из такого огромного небесного пантеона? Что Му Цина вообще зацепило в этом неотёсанном грубом мужлане? Он же как пёс преданный, причем верность хранит только одному хозяину всю жизнь, даже когда тот его пинает во все стороны. За все столетия он воспринял Му Цина как человека от силы раза три, зато сколько грубых, абсолютно недопустимых слов было сказано в его адрес.       На самом деле, Му Цин знает. Знает, что Фэн Синь добрый и настойчивый, отважный, решительный и смышленый, и, возможно, некоторых качеств ему бы самому у него занять. Он давно признал все позитивные стороны генерала Наньяна, но напоминать себе лишний раз о них не хочется. Тормошить свою больную душу, да и только.       Му Цин одергивает себя от непроизвольного разглядывания — не пристало Генералу Сюаньчжэню глазеть на кого-то так долго. Однако не успевает в его голове пролететь и мысль о своей оплошности, как он чувствует уже огнём горящие кончики ушей. Боже, да за какие грехи ему досталась это способность мгновенно краснеть. Благо волосы частично закрывают уши, а на него сейчас не особо обращают внимание.       Только Му Цин заканчивает свой десятый глубокий вдох, как Генерал Наньян решает принять участие в беседе, смысл которой уже давно потерян. Му Цин ненавидит его. Сколько этот раздражитель ещё будет напоминать о себе сегодня? Мужчина привычно закатывает глаза и забивает. Перед собой уже опозорился, делом меньше — делом больше.       Сюаньчжэнь устало откидывает голову в сторону, подпирая ей колонну и предаётся воспоминаниям.

***

      Его мучения были будто предначертаны судьбой — начались ещё с их первого знакомства. Тогда Му Цину было около четырнадцати, он давно привык к препинаниям со стороны других подростков, желающих обидеть и унизить по виду худого и слабо развитого на свой возраст мальчонку. Рождённый в бедности, спящий на циновке и живущий в постоянном страхе голода, Му Цин привык к разнице в статусах и был готов стерпеть грубое отношение к себе, чтобы получить возможность быть замеченным за свои таланты. Безусловно, давались они ему не просто природой, а настойчивостью, трудом и терпением. Так однажды, набравшись смелости, Му Цин и познакомился с Се Лянем и благодаря единому листку сусального золота обрёл что-то большое и важное в жизни.       Фэн Синь не взлюбил его сразу. Му Цин не понимал почему. Не то, чтобы он ожидал искренней дружбы хотя бы с кем-то, но после такого милосердного поступка Его Высочества, что защитил его честь маленькой ложью, он где-то на подсознании думал, что всё окружение принца такое же.. приветливое наверное. Фэн Синь встретил его суровым недовольным лицом, взглядом ревнующего кота, хозяин которого вернулся домой с запахом чужого на себе. Парень мгновенно стал слугой, подметающим полы, одевающим и полностью заботящимся о повседневной жизни Его Высочества. Он никогда не стыдился своей работы, выполнял каждое действие добросовестно, знал о рутине Се Ляня всё. Он заслужил доверие самого принца, но никак не мог получить хоть капли одобрения от Фэн Синя. Для него Му Цин всегда оставался бедным голодранцем, которого из доброты душевной вытащили в свет, а без этого он сейчас бы неизвестно где голодал и скитался.       Он был самым большим грубияном в его жизни, постоянно кидал колкие фразы. Му Цин старался не обращать внимание: поиграется, увидит, что это никому не интересно и перестанет. Но время шло, а он всё не переставал. Он продолжал делать вид, что Му Цин тут временный персонаж в их с Его Высочеством истории, что он обязательно исчезнет через время и всё наладится. Му Цин правда привык к разному, но как же его бесило то, что его такое отношение правда волновало. Этот чёртов Фэн Синь. Заноза в заднице, мысли о которой не покидали голову. Жалкий маленький Му Цин, который подсознательно всегда хотел иметь друзей.       Его терпению можно позавидовать, ведь, не оставляя попыток иметь стабильный нейтралитет, Му Цин не переставал заботиться. Не только о Се Ляне, не из-за обязательства, а из искренних побуждений. Его маленькие неприметные действия, возможно, никто и не замечал. Правда однажды его забота вышла ему же боком, заставив впервые сорваться.       В тот погожий майский день Му Цин на кухне готовит булгур с тушеными овощами, страстно обожаемый наследным принцем. Вприципе всё, что готовит Му Цин уже любимое блюдо Се Ляня. Он часто говорит, что и представить себе не может, как раньше жил без его еды.       — Твоя еда — моё самое большое благословение, — удовлетворённо произносит Се Сянь, вдоволь насытившись.       Поднимаясь из-за стола, он подходит сбоку, наблюдая за полоскающим посуду Му Цином, кладет подбородок тому на плечо и легонько обнимает. Он делает так время от времени. Наследный принц вообще довольно тактильный, замечает про себя Му Цин, правда выражает с каждым он это по-разному. С ним, например, может спокойно пообниматься (Му Цин никогда не признается, что Его Высочество — единственный человек, кроме мамы, которому он это позволяет и даже тайно наслаждается). Когда дело касается Фэн Синя, он в разы сдержаннее — несильные похлопывания по спине или одобрительное дергание предплечья, выражающее восторг. Это всё потому что Фэн Синь бука, считает Му Цин. Но он никогда не сможет отрицать глубокую моральную связь этих двоих: она была заметна с первого взгляда. Везение, когда не только главный помощник искренне любит своего господина, а тот в свою очередь уважает и ценит своего подчинённого, случается крайне редко.       — Фэн Синь задерживается, — спокойно произносит Се Лянь, отстраняясь от долгих и крепких объятий.       — Он не вернётся, пока не отработает своё время, — Му Цин размеренно шагает к окну. Приближается лето, темнеет поздно, солнце пока и не думает уходить за горизонт, хотя ужин уже и закончен.       — Может сходим к нему, отнесём еду, — предлагает Сяньлэ. Он и правда как курочка-наседка, беспокоиться о каждом взятом под свою опеку цыплёнке.       — Оставайтесь и отдыхайте, я могу сходить сам, — отказывается Му Цин, преступая к подготовке маленького горшочка для переноса пищи. Се Лянь не возражает, кивает с тихим "хорошо", уходя в свои покои. Он считает, что этим двоим иногда полезно оставаться наедине, возможно тогда они найдут общий язык. Его Высочество умел тонко ощущать чужие эмоции, но старался никогда не лезть в чужие отношения. Лишь хотел подтолкнуть к разговору.       На улице теплый май, зеленеющие деревья и расцветающие пионы. Му Цин следует по чётко протоптанной дорожке прямо к огромному полю. На душе спокойно: весна — лучшее время года, считает он. Вокруг всё пробуждается, даруя веру и надежду на благие времена.       Он видит Фэн Синя в привычном месте — на большом стрельбище. Он стоит боком, не замечая никого вокруг себя, и целится в крохотную метку. Возможно, она кажется такой из-за расстояния, но невозможно отрицать, что Фэн Синь для своего возраста — мастер. Его умения удивляют, а выдержка и терпение, которые требуются для улучшения своих способностей, даже шокирует. Ему всего пятнадцать, а он попадает в движущиеся цели с расстояния больше семидесяти метров. Он, кажется, родился уже с луком в руках.       Му Цин останавливается неподалёку, чтобы не мешать сосредоточиться и может поклясться, что впервые имеет возможность хорошо разглядеть этого человека. Нахмуренные брови и поджатые губы придают лицу серьёзности. Волосы собраны в тугой пучок, чтобы случайно не зацепиться о тетиву. Плечи и руки облегают тонкие слои одежды, показывая крепкое телосложение. Всё в его виде кричит — мужчина. Не то, что Му Цин. Он не знает, восхищаться ему или завидовать.       Стрела летит всего миг и достигает назначенной цели. Ничего удивительного. Фэн Синь лишь слегка расслабляется, опуская руку в поиске следующей.       — Его Высочество беспокоился и попросил прийти покормить тебя, — прерывает цикл выстрелов Му Цин, подходя ближе и присаживаясь под покрытой обновлёнными ярко-зелёными листьями вишней.       Фэн Синь обращает внимание на пришедшего, ничего не отвечает и просто двигается к месту неожиданного пикника.       Фэн Синь наминает ужин за обе щеки, а Му Цин не может перестать удивляться двуличию этого человека. Как не воспринимать его так он первый, а как поесть чужую стряпню так он тут как тут. Они сидят в тишине, наслаждаясь редкими визгами птиц вдали. Глаз Му Цина цепляется за резьбленный лук. Он лежит почти посередине между юношами, на расстоянии вытянутой руки от каждого. Он определённо какой-то особенный — кажется созданным лично для него. На рукояти искусно вырезана луна. Скорее всего это связано с легендой о десяти солнцах.       В незапамятные времена на небе было десять солнц, беспощадно жгущих землю. Жизнь людей была тяжела: воды не хватало, урожаи гибли. И вот однажды отважный стрелок Хоу И решил помочь страдающему народу: поднялся на вершину горы Куньлунь, натянул тетиву лука, прицелился, выстрелил – и одним ударом сбил девять солнц. Оставшемуся солнцу Хоу И приказал заходить и всходить через определённое время. Так появились день и ночь: днём земля нагревалась, а ночью остывала. С тех пор считают, что Луна добрая, нежная и приносит блага. А Солнце может быть жарким и жгучим.       Му Цин посматривает на лук и в глубине души замечает, что луна Фэн Синю совсем не подходит: солнце ему ближе. Он тянется рукой в сторону оружия, желая рассмотреть поближе, когда слышит твёрдое «не трогай!».       Му Цин удивлённо поднимает глаза встречаясь с резким и недовольным взглядом Фэн Синя.       — Я.. просто посмотреть, — неуверенно произносит Му Цин практически шепотом. Голос позорно срывается. Он растерялся, не ожидая такой реакции.       — Я сказал: "не трогай", — всё так же решительно обрывает Фэн Синь, не давая даже досказать.       Секунда, рука подрагивает в воздухе, а терпение лопается. Му Цин нервно подрывается с места, не кидая ни единого взгляда в сторону собеседника и удаляется быстрым шагом. Такого он терпеть не намерен. Не для того он пытался быть дружелюбным, чтобы сейчас на него кидались, словно он мелкий воришка, крадущий всё без разбора или несмышлёный ребёнок, рушащий всё, что в руки попадёт. Таким тоном с собой разговаривать он больше не позволит никому.

***

      Фэн Синь и сам не мог объяснить своё поведение. Что же так сильно смущало его в помощнике Се Ляня, выбранном самим принцем? Возможно, сейчас, спустя столетия, он сказал бы — ревность. Ведь как хорошо им с Его Высочеством жилось вдвоём. Фэн Синь с детства знал, что он будет служить принцу, помогать и защищать. Его привязанность росла с каждым годом, как неожиданно появился новый слуга. Другим словом у Фэн Синя язык не поворачивался его называть. Дни стали проходить всегда в компании из трёх и, хоть Му Цин вёл себя тише воды ниже травы, его присутствие напрягало.       Он бесил. Тихий, молчаливый, скрытный. Всё заставляло сомневаться в его честности. Он подозрительный. Ещё и постоянно крутится под ногами.       Каждый инцидент, связанный с Му Цином, подтверждал его убеждения. Взять даже ситуацию с прыжком на улице Шэньу, когда Се Лянь решил немного изменить сценарий и попросил Му Цина сказать об этом советнику. Когда же представление на празднестве закончилось, оказалось, что советник и не слышал о плане принца. Му Цин не смог переступить через свою гордость, чтобы достойно выполнить поручение. Считает себя лучше других, хотя по происхождению находится ниже.       Пропавшая бусина. Куда она подевалась? Фэн Синь спросил просто из желания уколоть, единственная фраза так завела собеседника, заставила покричать и обиженно сбежать. Значит есть что скрывать. Про знакомство Му Цина с принцем Фэн Синь узнаёт абсолютно неожиданно от самого принца. Этот воришка начал обманывать ещё с первой встречи. Да как ему вообще можно доверять после такого?       Каждая история прибавляет к пазлу недостающий кусочек и вот у Фэн Синя на руках уже целое досье на своего коллегу по должности. Досье недоверия.       Однако Се Лянь этому человеку верит и дорожит им. Говорит однажды фразу, которая засела в голову глубоко и надолго.       За все эти годы на тропе совершенствования своего боевого искусства я встретил лишь двоих человек, которых могу назвать драгоценными самоцветами. Один из них — ты. Другой — он. Я по-настоящему считаю Му Цина чрезвычайно одарённым. Неужели лишь из-за происхождения и неуживчивого характера этот самоцвет останется пылиться без должной огранки и не проявит всю свою красоту? Нет! Я считаю, что это неправильно. Ты спрашиваешь, почему я столь высоко его ценю? По той же причине, по которой я столь высоко ценю тебя. Я непременно заставлю сиять того, кто должен сиять.       Фэн Синь в ответ хочет закатить глаза и цокнуть, но почему-то этого не делает, решив просто помочь Его Высочеству найти эту истеричку, погрузившись в размышления ещё на долгие дни.       Оказавшись в вишнёвой роще на горе Тайцан по указаниям монахов, им удалось воочию наблюдать картину унижения Му Цина. Они стоят неподалёку, слыша каждое произнесённое слово, но несмотря на то что видеть лицо юноши не удаётся, в одном лишь голосе слышна уверенность и безразличие. Стальной холод демонстрирует силу. Фэн Синь невольно ухмыляется, сложив руки на груди.       Вероятно впервые в глубине души он болеет за Му Цина. Терпеть оскорбления в глаза будет только слабак.       Селянь вмешивается до начала драки, а Фэн Синь все же признает свою неправоту, снимает обвинения о краже бусины, не забывая в конце назвать Му Цина упрямцем. Пусть не забывает. Принц упоминает что-то о маме, помогая Му Цину собрать больше свежих ягод.

***

      Это начинается абсолютно неожиданно для головы Фэн Синя, но вполне ожидаемо для всемирной логики.       Просто одним утром он сам не осознавая того просыпается сильно раньше, чтобы понаблюдать за чужой тренировкой. Однажды он случайно застал Му Цина рано утром из-за бессоницы. Тот усердно тренировался с двуручной саблей — Се Лянь как-то сказал, что именно это оружие ему подходит, с тех пор из его рук сабля больше не вылезала. Прячется, как крыса, чуть ли не в кустах, лишь бы его не заметили. Что случится, если заметят? Кто знает, с характером Му Цина может произойти всё, что угодно.       Фэн Синь садится на пороге дома, про себя замечая, как бы не упасть из-за него, чтобы в случае чего быстро спрятаться, и тихо наблюдает за острыми движениями сабли в воздухе. Резкие сменяются более размеренными, кисти вертятся в разных направлениях, придавая ударам новые углы. А лицо Му Цина.. радостное? Фэн Синь удивлённо вскидывает брови, осознавая, что видит такое чуть ли не впервые. С самых малых лет, с их первой встречи, его эмоции всегда ограничивались учтивостью и вежливостью по отношению к Се Ляню, мелькала сосредоточенность и концентрация в моменты работы, а основную массу времени его лицо не выражало ничего с налётом "у меня всё под контролем". Но тут, во время самосовершенствования с оружием в руках, он расслаблен и удовлетворён. Ему не всё равно, нет, он просто уверен в своих способностях.       Мог бы и почаще так выглядеть с нами — мелькает на подсознании.       В эту секунду у Фэн Синя в голове что-то перемыкает. Он замирает на мгновение с широко распахнутыми от собственных мыслей глазами.       Позорно сбегает из своего тайного места слежки, всё-таки спотыкаясь об этот многострадальный порожек. Укладывается обратно в кровать с желанием побыстрее забыть чувство, что прошибло его на мгновение пару минут назад, доспать свои заслуженные полтора часа и проснуться как ото сна. Однако хоть глаза закрыть и получается, с сознанием такие трюки не срабатывают.       С того дня сам Его Высочество подмечает нервозное поведение Фэн Синя: он будто постоянно начеку — настороженный и задумчивый. А ещё он стал резче общаться с Му Цином, хотя куда, казалось бы, хуже. Его ответы стали холоднее стали, а оскорбления грешно повторять второй раз. Се Лянь как-то вечером, когда они наедине, упоминает это и просит контролировать свои речи. А Фэн Синь смотрит в его глаза с отчаянием и лишь кивает.       Не может же он сказать, что причина его грубости — в-в-влюбленность..?       Не поймите неправильно, Му Цин просто ужасная бесячка — он ехидный, саркастичный, всё ещё тихий и ужасно подозрительный. И если до того вечера с ужином и луком Фэн Синь ещё мог просто не обращать на него внимание, то теперь даже косого слово о каких-то хороших качествах его характера сказать было невозможно. Он постоянно закатывает глаза, ссорится и грубит на любые высказывания Фэн Синя. Только Фэн Синя, никого другого это не касается. И это разгоняет нетерпимость лучника до вселенских вершин — так и хочется иногда стрелой прямо в чужой мозг.       И Фэн Синь готов поклясться в искренности своего желания прикончить эту язву, просто в последнее время добавилось ещё малюсенькое желание узнать её получше. Просто если очень хорошо присмотреться, можно разглядеть и несколько хороших поступков Му Цина, так ведь?       Например, недавно они с Его Высочеством спускались с горы Тайцан, чтобы проводить Му Цина к его дому. Стоило юношам подойти к переулку, как их окружила целая толпа детишек. Они обращались к какому-то "Гэгэ", хотели поиграть и выпрашивали угощения. И Му Цин достал им гроздь сочных вишен, разделив между ребятами.       Фэн Синь был поражён: Му Цин никогда не выглядел добродушным человеком, который поделится и угостит детей, да и судя по их поведению — сделает так не раз. Но повернув в шоке голову к СеЛяню, такой же реакции он не наблюдал:       — Вы не удивлены?       Се Лянь только пожал плечами, не убирая лёгкую довольную улыбку с лица:       — Нет, а чему?       И с этого проклятого момента жизнь будто глумилась над бедным Фэн Синем, то там то тут показывая, какой же Му Цин на самом деле милый и приятный. Он доброжелательный и ответственный — как иначе назвать человека, которому всецело доверял наследный принц во всех ежедневных делах. Талантливый и трудолюбивый — как ещё можно так идеально владеть мастерством боя с саблей. Терпеливый и настойчивый — кто ещё будет все свободные часы посвящать медитациям для самосовершенствования, даже не собираясь возноситься. А ещё он щедрый, заботливый и отзывчивый — ведь какой ещё будет выносить снисходительное отношение к себе из-за желания порадовать маму сладкими ягодами.       Он умудряется совмещать в себе удивительно несовместимые вещи: с одной стороны — отличный воин, владеющий искусством боя, с другой — человек, на "ура" выполняющий все домашним дела. Чёрт, да он даже шить умеет!       Если поразмыслить, даже всем колкостям и колючестям Му Цина можно найти причину или оправдание, но к такому Фэн Синь пока не готов. И так слишком много чести думать о нём столько времени своей жизни. Ведь Фэн Синь и правда не может отвлечься от навязчивых мыслей из-за того, что эта одна сплошная мысль постоянно крутится под боком. К сожалению, принцип "с глаз долой из сердца вон" тут не сработает.       Особенно, когда этот самый глаз судьба заставляет цепляться. За чужие черты: характера, лица и тела. Фэн Синь может поклясться, что его прокляли.       Трое юношей долго возвращаются в монастырь Хуанцзи, поднимаясь в гору, поэтому на полпути решают остановиться отдохнуть. Они вышли из столицы на рассвете, а сейчас отовсюду било солнце. Жара витает в воздухе, почти впитываясь со всё живое вокруг. Они спрятались под большой яблоней неподалёку от тропы. Разморенные, уставшие от долгой дороги они не заметили как уснули под раскинувшимися ветвями благородного дерева. Предстояла ещё долгая дорога и отдых никому не помешал, подумал Фэн Синь после пробуждения, пока не почувствовал тяжесть на обоих плечах. Может показалось — убеждал он себя, не решаясь открыть глаза. Потому что в голове вертелась лишь одна причина: на нем заснули двое. Се Лянь частенько ложился так на считанные секунды, уставая после долгого дня, просто чтобы ощутить тепло и поддержку другого человека. Но вот второй — никогда бы в жизни себе такого не позволил. О чём можно говорить, если их перепалки однажды так надоели самому принцу, что он придумал затыкать их игрой "кто умнее и кто назовёт больше заумных словосочетаний".       Фэн Синь напряжённо выдыхает, прежде чем приоткрыть один глаз.       Нет. Нет! За какие грехи это происходит с ним?       Му Цин сидит справа, оперевшись спиной о ствол дерева, а голова удобно размещается на чужом плече. Его руки сложены на груди, а лицо кажется обеспокоенным: губы поджаты, ресницы слегка подрагивают, а брови напряжённо сведены. Может, ему снится что-то плохое? Фэн Синь тянет левую руку к чужому лбу и, только замечая её собственными глазами, замирает.       Что он вообще собирается делать? Почему его собственное тело действует без его ведома?       Он сомневается пару мгновений, осознавая, что если он ещё и позволит себе коснуться человека, чьё одно присутствие заставляет сердце бежать эстафету, а мысли притягивает словно мощным магнитом, то точно падёт в пропасть. Корчит страдальческое лицо, но всё же тыкает указательным пальцем в точку между бровями, легонько массируя. Лицо потихоньку расслабляется.       Фэн Синь не может остановиться, решив, что пока он изгоняет чужие кошмары ему позволено попялиться. Бледная нежная кожа не поддается действиям солнечных лучей. Закрытые веки покрыты синими венками из-за тонкости кожи, а длинные ресницы наконец успокоились. Его всего хочется рассматривать, но Фэн Синь держит себя за последние ниточки, чтобы не опустить взгляд ниже. И.. проигрывает самому себе, конечно.       Губы. Бледные, нижняя слегка выпячена, словно он обиженный ребенок. На ней видны застывшие багряные пятна: Му Цин часто кусает губы, когда сосредоточен на работе. Кого будет привлекать такой измученный вид, думалось бы Фэн Синю, если бы он собственной персоной сейчас не сгорал бы от желания коснуться. Но мысль уходит сама по себе, сталкиваясь со стеной реальности.       Фэн Синь успевает отмереть от своего завороженого взгляда на чужие уста, а палец сам скользит по спинке чужого носа от лба до самого кончика, прежде чем глаза напротив начинают подрагивать в пробуждении.       Фэн Синь лишь судорожно опускает руку на место, не представляя, что сейчас лучше сделать: притвориться спящим или напасть первым. Он всё-таки отворачивает голову влево, прикрывает веки, прислушиваясь к мешканьям. Му Цин приходит в сознание не сразу, но затем резко поднимает голову с чужого плеча, отскакивая по звукам на метр. У него есть какой-то особый талант — за считанные секунды перемещаться словно в воздухе, как испуганный кот.       Фэн Синь в своей голове придумывает абсолютно разные возможные реакции, но даже не предполагает, что чужое лицо пунцовеет на целую вечность, пока не просыпается Его Высочество.       Трио продолжает путь, двигаясь прямо. Дорога вгору наконец завершилась, открывая равнину с маленькими покачиваниями высот. Жара спала, временами потоки приятного ветра щекочут кожу, охлаждая. До заката ещё долго, поэтому солнце продолжает ярко освещать местность, но уже не слепит. Они наконец достигают любимого места — истока. Небольшая, но незамирающая струя воды катится промеж камней, пробивая себе дорогу. Путники останавливаются ненадолго.       Фэн Синь следует за Се Лянем по пятам, боясь оставаться наедине со своими мыслями. Сегодня ужасный день, раз он не может перестать думать о непристойностях. Навязчивое желание никак не хочет уходить из головы и хочет довести бедного юношу до белого каления.       Фэн Синь потихоньку теряет скорость ходьбы, чтобы начать ровняться с Му Цином. Одному дьяволу известно, что руководствует им в эту минуту. Он старается незаметно обернуться, чтобы проверить как далеко его цель: совсем близко, не больше пяти шагов. В голове птички поют и звёздочки танцуют, поэтому убедившись, что они достаточно далеко от Его Высочества и достаточно спрятаны среди запутанных деревьев, Фэн Синь резко поворачивается назад, делая три роковых размашистых шага.       Ему шестнадцать, почему он должен оправдываться за свои действия?       Юноша хватает кисти Му Цина, предотвращая вероятные удары и препинания, прижимает к стволу ближайшего дерева, зажмуривает глаза и резко впивается в чужие губы.       Это сложно назвать поцелуем, он никогда до этого не целовался, поэтому движения получаются сумбурными, неясными и грубыми. В ответ Фэн Синь не получает ничего, но в порыве эмоций, он, кажется, и не особо обращает внимание, продолжая терзать. В конце концов, и так давно страдающая нижняя губа Му Цина не выдерживает и в очередной раз лопается, а на языке мгновенно раскатывается вкус железа. Фэн Синь мгновенно приходит в сознание и, пользуясь всё ещё шокированным состоянием Му Цина, отпускает его запястья и сбегает. Он не успевает даже посмотреть на чужое лицо. Но, наверное, ему и не хочется.       Му Цин отмирает не сразу, не способный вымолвить ни слова для данной ситуации, скорее нагоняет принца, чтобы не вызвать подозрений от долгого отсутствия.       Се Лянь смотрит на двух запыхавшихся помощников. Му Цин прикрывает рукой рот, стараясь закрыть обзор на разбитую губу. Оба ужасно красные, явно не от бега, и если на лице Фэн Синя это не так сильно видно, то на Му Цине естественная краска заметна за километр. У него даже кончики ушей того же багрового цвета. Оба избегают зрительного контакта, Му Цин и вовсе прячет глаза, опустив взгляд в пол. Се Лянь осматривает их ещё раз, прежде чем тяжело вздохнув, спросить:       — Вы дрались?       — Да!       — Нет. — звучит одновременно.       Наследный принц лишь ещё раз вздыхает, чуть менее тяжело, поджимает губы и разворачивается, желая продолжить путь.       Му Цин в этот раз обгоняет его на несколько шагов, становясь первым в цепочке. Он не намерен идти рядом с человеком, так оскорбившим его.       Жар от гнева с лица не спадает ещё долго, но говорить никому ничего не хочется.       Каков позор возвращаться в храм, будучи покусанным где-то в кустах.       Фэн Синь до конца дороги лишь тихо наблюдает за идущими впереди, прокручивая в голове свой поступок.       Ему шестнадцать, а подростки иногда творят необъяснимые вещи.

***

      Му Цин возвращается в реальность от стука по плечу и тихого голоса рядом.       — Генерал Сюаньчжэнь, пора уходить.       Глаза открываются: перед ними маячит Лань Цяньцю. Му Цин бегло осматривается: ничего не поменялось — он до сих во дворце Шэньу, однако вокруг ни души. Видимо, собрание закончилось, а он немного увлёкся собственными мыслями. Уж если даже Цяньцю, который всегда спит на подобных мероприятиях, уже уходит, то он явно много чего пропустил.       Генерал отталкивается плечом от колонны, кивает, бросая беззвучное "спасибо" юноше и двигается в сторону выхода.       Бог восточных земель даже представить себе не может как он вовремя — остановил воспоминания на самом нужном моменте. Дальше одни страдания: падение Сяньлэ, поветрие ликов, недожена Фэн Синя и его внебрачный сын, и чужие проблемы, с которыми разгребаться приходится почему-то самому Му Цину.       Он коротко выдыхает с облегчением, быстро оглядывается по сторонам, встречаясь взглядом с Генералом Наньяном на долю секунды. Так же быстро отворачивается и спешит с желанием поскорее добрать до собственного дворца и наконец отдохнуть.