Часть 1
11 мая 2025 г., 02:24
Когда бар, который раньше символизировал победу и единство, превратился в место для бесцельного времяпрепровождения за выпивкой? Не было никакой спешки, и даже нахождение в одиночестве не исправило бы ситуацию. Но что-то ощущалось не так.
Он знал причину этого чувства пустоты не только в своей жизни, но и в том, как проходил каждый его день.
Все знали, кроме самой причины.
Вокруг сновали те, кого Бэйб когда-то счел бы новой временной интрижкой и одним из парней на ночь, заигрывая и стараясь завоевать расположение как веселящихся мужчин, так и женщин.
Но Бэйб теперь редко сюда приходит.
Он появляется только если X-Hunter собираются вместе, чтобы отметить очередную его неизбежную победу Гран-при, или если Вэй специально приглашает его провести вечер комфортным, привычным образом.
Если честно, им было комфортно и привычно только в теории. Чарли незаметно проник в жизнь Бэйба, заполняя пробелы, которые Вэй не смог закрыть, и постепенно взяв на себя больше ответственности, стремясь заменить все, что Вэй создал для Бэйба. Несмотря на попытки Вэя исправить ситуацию, раскол между ними был неизбежен.
Он знает, что злится. Вэй держится за свои обиды, будто они не позволяют ему утонуть в бесконечном океане, как спасательный жилет. Его актерских навыков не хватит, чтобы колючие, ядовитые обвинения не вырвались пренебрежительно Бэйбу в лицо.
Бэйб ведь итак любезно подарил ему достаточную свободу действий. Что удерживало его от окончательного вычеркивания Вэя из своей жизни? Их общая долгая история односторонней дружбы, односторонней влюбленности? Или он жалел Вэя, оставаясь с ним только из убогого чувства ответственности?
Вэй поднес стакан ко рту. Виски просачивался через быстро тающие кубики льда, попадая в горло. Тихое неодобрение бармена было неприятно, но оправдано и заслужено.
Он заслуживает всё это за свою трусость. За то, что выбирает легкие способы; за то, что не говорит Бэйбу в лицо, а только намекает в моменты особой слабости. Ему хочется, чтобы Бэйб заметил сам, чтобы что-то щёлкнуло, и он вдруг осознал в себе ответные чувства.
Он надеялся на чудо. Всегда верил.
И он так наивно разрешил Чарли сделать то, чего Вэй не осмеливался — настаивать и неумолимо преследовать Бэйба изо всех сил, не колеблясь ни секунды. Вэй думал, что Чарли станет очередным мальчиком Бэйба.
Острая боль пронзила его руку. Вэй опустил взгляд на блестящую гладкую барную стойку и увидел свои пальцы, судорожно сжимающиеся вокруг пустого стакана. Он разжал их один за другим, выпуская стакан из руки.
Неосознанное восхищение Чарли и вместе с тем желание, чтобы тот никогда не рождался, создает водоворот чувств, от которых тошнит. Если бы только можно было так легко избавиться от гложущих эмоций и никогда к ним больше не возвращаться, он не сидел бы сейчас здесь, сгорбившись на барном стуле и с пустыми руками.
Вэй знал, что он пришёл, даже не глядя. Он почувствовал это по стиханию гула людей на фоне, который оборвался, как увядший лепесток розы; понял по чувству тепла сбоку, без малейшей необходимости коснуться.
Его присутствие было как пластырь на пульсирующей, кровящей ране.
— Виски со льдом, — прозвучал заказ Пита, быстро выполняемый барменом.
Если бы это был Бэйб, Вэй бы давно уже повернулся к нему и поздоровался с улыбкой, с неслышным для друга, но ошеломляюще громким биением собственного сердца, скачущим от восторга, как маленький щенок, отыскавший временное убежище, которое снова было отобрано при уходе Бэйба. Он бы поприветствовал его и пораскинул мозгами, дабы темы для разговоры никогда не кончались.
С Питом ему не нужно было ничего из этого. Сначала он думал, это из-за того, что он ничего не должен Питу: ни вежливость, ни разговор. После третьего совместного времяпрепровождения в баре он осознал, что больше не испытывает той грызущей тревоги, заставляющей его удерживать Пита рядом с собой как можно дольше.
В отличие от ситуации с Бэйбом, ему не хотелось завладеть всем его вниманием и временем.
В отличие от Бэйба...
Пит не был Бэйбом. И Вэй не хотел, чтобы было иначе. Ему не нужно было, чтобы кто-то заполнял пустоту в его жизни, оставленную Бэйбом, как сделал это Чарли с местом Вэя.
Но... Бэйбу было все равно на это? Ему было без разницы, с кем Вэй проводит время. Он не был настолько важным для него.
Вэй знал это. Но всё же.
— Завтра, — сказал Пит, — я буду смотреть.
Гран-при. В гараже нарастало напряжение по мере его приближения, все были на взводе, нервничали и осторожничали, потому что в памяти была свежа авария Бэйба. Невозможно было не помнить.
И с этим воспоминанием приходит стыд за панику, которую он подавил, смотря за переворачиванием машины Бэйба. Её кульбиты, крушение и пламя, поднимающееся от перевернутого болида с Бэйбом внутри. Вэй хотел остановиться и позволить Red Racing взять первое и второе место, но Алан предвидел это и приказал через наушник: продолжай несмотря ни на что.
Вэй повернулся, жестом прося обновить напиток. Он может выпить ещё стакан, если Пит составит ему компанию.
— Публично поддерживаешь команду, которую ты проспонсировал?
Умный ход. В большинстве случаев руководители компаний ощущали себя оторванными от своего бизнеса, и компания Пита «Beyond Group» должна была быть просто надписью на их гоночных машинах, а не чем-то, что он лично представлял. Однако это придавало уверенности не только гонщикам, механикам X-Hunter и Алану, но и болельщикам Бэйба на трибунах у трассы и за экранами телевизоров.
— Это одна из причин.
Последовала долгая пауза, заставившая Вэя захотеть услышать продолжение, пока он наконец не выдержал и не посмотрел на Пита краем глаза, чтобы обнаружить темный взгляд, смотрящий в упор. Розовые, зеленые и синие блики гуляли по лицу мужчины, непринужденно подчеркивая его челюсть и скулы.
Вэй не впервые задумался о том, какие убогие потребности приводят Пита в подобного вида бар, но желания спрашивать нет. У него тоже есть свои причины и нет права лезть.
— Я также хочу лично увидеть способности моей команды на трассе, — наконец уточняет Пит. — Не только Пит Бэйба, но и твои.
Он проглотил насмешку. Никому нет дела до второго или третьего места, а Вэй редко занимал даже второе. Раньше он каждый раз соревновался с Виннером из Красных Гонщиков, но теперь на горизонте нарисовался Ким и уничтожил какие-либо шансы взять серебро снова.
Никто никогда не праздновал второе и третье место. Он привык не задумываться об этом, радуясь обращенному на Бэйба вниманию. Но, оглядываясь назад, каждое подобное гуляние только ближе подводило его к грани.
— Позволь раскрыть тебе места, — сказал Вэй, сделав глоток крепкого, бодрящего виски. — Бэйб займет первое место. Я приду третьим или хуже.
Пит хмыкнул, беззлобно и глухо, но тем не менее достаточно громко, чтобы услышать его через мешанину голосов людей вокруг.
— Ничего из того, что ты говоришь, не остановит меня от посещения гонок лично.
Конечно, это так, даже если Пит в итоге просто потратит свое время.
Пустой, безэмоциональный, вытренированный взгляд Вэя мужчина удерживает лучше, чем умел Бэйб, и едва ли ведет бровью, отпив напиток и ожидая, когда Вэй расколется и выдаст какую-нибудь реакцию. Чем дольше Пит смотрел, тем сильнее горели щеки Вэя. Чувство опьянения не было удивительным, учитывая количество выпитого алкоголя в этот вечер.
— Решать тебе, — пробормотал Вэй, уступая.
Он опрокинул в себя остатки напитка, поставил стакан с решительным звоном и вышел из бара.
***
Вэй опоздал. Это произошло не из-за похмелья: таблетки для избавления от него работают замечательно, и Вэя не так легко может сломить алкоголь. Прошлую ночь явно нельзя отнести к худшим в его жизни. Должно быть, это всё из-за слабости в теле, чувствующейся при каждом действии. Потому что он знает, чего ожидать, но все еще питает надежды. Норт и Соник порхают между машин, показывая Бэйба в прямом эфире и привлекая больше зрителей к гонке своей энергичной подачей. Они готовы снимать Бэйба начиная с его выхода на трек и до того, как он сядет в машину. Бэйб был, и всегда будет, главной достопримечательностью. И Вэю всегда казалось это нормально. Его место было не так важно, только Бэйба. Опоздав, он заметил лимузин с затонированными стеклами, который дал понять присутствие Пита, а также, что у их спонсора есть еще один бросающийся в глаза автомобиль. Где-то на трибуне, за защитным стеклом, должен быть Пит, вместе со всеми остальными спонсорами гонщиков и бизнесменами, умоляющими камеры зафиксировать их появление на публике. Это знание отдавалось эхом в его голове. Пит смотрел. Эта мысль не должна была играть большую роль, но всё равно засела в голове, вынуждая нервничать и находиться в состоянии повышенной готовности. Он видел Алана, разговаривающего с Бэйбом и Чарли, послушно вертящегося рядом как паразит. Бэйб поправлял свой гоночный костюм, держа шлем свободной рукой, как обычно собранный и невозмутимый. Раньше бы рядом с ним крутился его новый мальчик-трофей, любопытно глядящий по сторонам и мешающийся механикам, словно они собирались здесь поселиться, и Бейб бы держал тех поблизости. Но Чарли давно привык к таким местам. Вэй сомневается, что когда-нибудь это будет не так. Поняв, что все были отвлечены, проверяя всё в последний раз и выводя прямую трансляцию на телевизор для команды для лучшего обзора, Вэй начал рыться в своей сумке. Рукой он нащупал пластиковый контейнер и вытащил его. Он повернулся спиной к трассе и встал лицом к стене, отчаяние всё ещё проглядывалось в его движениях, когда он открыл хлипкую крышку. Контейнер был пустой. После момента застывшей вечности он откинул коробку в сторону и снова нырнул в сумку, прошаривая там всё в поисках таблетки, которая могла куда-то закатиться. Он трижды нашел ключи от машины и свой телефон еще четыре раза, перебирал папки, содержащие бухгалтерскую отчетность его автосалона, которую он должен просмотреть до следующего понедельника, но всё ещё не нашел нужного. Вэй судорожно выдохнул, руки дрогнули. Он такой идиот. Мысленно он запомнил, что его таблетки от тревожности, которые он берет «на всякий случай», закончились четыре дня назад, но по-глупому продолжил напиваться дома в одиночку, и совершенно забыл об этом. Блять. Блять. — Вэй! — послышался голос Бэйба. Скандирование и радостные возгласы становились всё громче, проникая сквозь стены. Вэй сжал кулаки и медленно выпрямился. Он выпотрошит сумку позднее. Повернувшись к Алану, Вэй небрежно улыбнулся, держа шлем одной рукой и игнорируя зарождающиеся тени волнения и любопытства в глазах старшего. Он должен справиться. Всё будет в порядке, да? Хотя бы раз? Будто у него был выбор. Он должен быть в порядке. Вэй последовал за Бэйбом к своей машине, вежливо кивая всем гонщикам, мимо которых проходил. Шлем помог избавиться от некоторых звуков, заглушая их на несколько уровней, но никакое шумоподавление не способно абстрагировать его от гоночного трека. Он добрался до своего болида, знакомому, но совершенно не придающему уверенность. Пальцы вцепились в руль, никак не получалось найти удобное положение. Вэй всегда держал тревоги при себе. Его приоритетом было следовать за Бэйбом, куда бы тот не пошёл: когда Бэйб присоединился к X-Hunter, Вэй сделал то же самое. Когда Бэйб загорелся стать гонщиком, Вэй тоже. Каждая пара глаз, казалось, была направлена на него, его грудь горела, а живот сжимался от необъяснимого страха. Ужас, что тебя заметят, и боязнь, что тебя не заметят никогда преследовал его постоянно. Вэй старался изо всех сил. Всегда прилагал максимум усилий и был достаточно целеустремлённым. Но его руки тряслись, нога на педали была слишком слабой, а глаза бегали по сторонам, пытаясь следить за гонщиками на трассе перед ним и за ним. Вэй пытался догнать Red Racing и Бэйба и не смотреть на людей на трибунах, которые, как он знал, были здесь, хотя и выглядели размыто, когда он пролетал мимо. Этого было недостаточно. Нельзя было сказать, в чём причина: его разрушающиеся отношения с Бэйбом, таблетки от тревожности, присутствие Пита, или он сам. Причиной могло быть что угодно. Однако, даже заранее зная о проблеме, он всё равно пришел пятым. Бэйб занял первое место. Динамики гремели, транслируя рейтинги вперемешку с возбужденными комментариями, ликующими возгласами и торжественной музыкой. Бэйб уже выбрался из машины и попал в объятья Чарли, не чуждающегося потного тела гонщика и излучающего исключительную гордость. Вэй не мог пошевелиться. Его машина стала спасительной гаванью, где о нём не будут думать или разговаривать. Но стоит ему ступить шаг на землю, и мир увидит его таким, какой он есть. Помехой. В каждом смысле. Его нижняя губа затряслась, он бездумно её закусил, из-за чего тут же почувствовал кровь на языке. Нельзя показывать слабость, не здесь, не сейчас, когда никто не плачет и каждый смотрит на него. Нужно было сохранить хоть каплю достоинства, что у него еще осталась. Когда Вэй подумал, что всеобщая радость поутихла, он заставил себя выйти из машины, тайно надеясь, что земля поглотит его. Большинство гонщиков, не занявшие второе и третье место, уже вернулись к своим командам, которые успокаивали и поддерживали их. Вэю не нужно было ничего из этого. Он протащился мимо плотно стоящей группы Алана, Бэйба, Чарли, Джеффа, Норта, Соника — всех — к своей одиноко стоящей сумке в углу. Сняв шлем, он собрал свои разбросанные в попытках найти таблетки вещи. Он ушел в раздевалку, очень быстро принял холодный душ и также скоро вернулся обратно. Вэй почти успел перешагнуть порог входной двери, как... — Вэй, ты куда? Ты же не собираешься сейчас ускользнуть? Ну же. Ну же что? Спросил бы Вэй, если бы перед ним не стоял Бэйб. Почему ему надо было снова и снова праздновать его победу? Присутствие Вэя было правда необходимо? Он заметил разгорающуюся злость Бэйба. Вновь он огрызнется, сказав что-то о Чарли, ему опять не поверят и лишь пожмут плечами. Как обычно не получит поддержки, что бы он ни говорил Бэйбу. Поэтому он хотел уйти. Как можно скорее. Чтобы сохранить лицо и остатки их дружбы. — Мне нужно проверить ещё некоторые документы по последней продаже машины, — ответил в итоге Вэй, в целом не соврав. — Цифры не сходятся. Но пусть это не станет помехой в твоём праздновании. Будто бы такое правда могло произойти. Он был не настолько важен. Взгляд Бэйба был задумчивым, подозрительным. Он мог с большой вероятностью увидеть, что Вэй хочет сбежать. — Твоя работа никогда не была важнее празднования с нами, — возразил Бэйб. — Я хотел пересмотреть гонку с тобой. Ты не занимал пятое место уже много лет. Эти слова были подобны кинжалам, которые вонзили в его сердце. Бэйб был прав, но Вэй итак знал об этом. Ему не нужно было очередное подтверждение того, что он чертовски облажался. Ему просто хотелось уйти. — Посмотри с Аланом. С Нортом, Соником, Дином, Джеффом. С Чарли. Отметьте в баре или в гараже. Без меня, — Вэй без особого энтузиазма пожал плечами, глядя на абсолютно озадаченное лицо Бэйба. Он даже может сказать — раненное выражение лица. — Все они достойны праздновать с тобой. Я нет. Это был последний гвоздь в крышку гроба терпения Бэйба, но Вэй уже отвернулся от него, толкнул входную дверь и поспешил в вечернее оранжевое зарево заката. Наконец, он мог дышать. В уголках глаз по-прежнему щипало. Пока он возился с ключами от машины, Вэй задел пустой бутылек от таблеток, чем нанес еще один укол боли своей гордости, и почти заполз внутрь своей машины, в спешке воздвигнув барьер между собой и миром. Как только он сел за руль, в нос ударил его собственный запах — аромат роз и сигарет, исключительно его, — и это стало катализатором его слёз. Им бы следовало прекратить течь до того, как он поедет домой. Теплые капли побежали по его щекам к подбородку, завершая свой путь на руках. Сколько всего изменилось с тех пор, когда он плакал в этом месте в последний раз. Сейчас он плачет из-за Бэйба, из-за Чарли, и пока не знает, что это стало началом конца их дружбы. Когда-то он хотел, чтобы его жизнь была переплетена с жизнью Бэйба: одни друзья и работа. Теперь он остался у разбитого корыта. Алан не был его другом, а был их другом. Гонки не были его страстью, но были общей. Почему он жалеет об этом сейчас? Почему только сейчас? Неожиданный стук справа заставил его перестать плакать. Он почувствовал себя оленем в свете фар, пойманный Питом, который смотрел на него без признаков понимания, что происходит с Вэем. Вэй вытер остатки слез и собирался проигнорировать мужчину. Однако тот был главным спонсором X-Hunter, и Вэй подумал, что Пит мог сказать что-то важное, — и только эта мысль заставила его опустить окно. С легкостью, будто это была его собственная машина, Пит наклонился и положил руку на окно, на случай, если Вэй передумает. Его галстук выскользнул из-под пиджака и повис между ними. Вэй прекрасно знал, что тот делает. Это почти вызвало у него невольную улыбку. — Позволь мне отвезти тебя домой. Вэй открыл рот, закрыл его, и только потом спросил: — Извините? Пита это не остановило. Если честно, его будто ничто не способно было остановить. — Я уверен, что ты сейчас не в состоянии безопасно доехать. Поэтому, позволь мне помочь. — Меня выдали слезы? В противоположность Вэю, Пит много улыбался. Его взгляд остался сдержанным, лишь уголок рта чуть дрогнул, и это могло бы сойти за насмешку, если бы Вэй не научился хоть немного разбираться в этом человеке. — Ты не веселишься с остальными. — ответил Пит. — Но, да, твои слезы только подтвердили мои подозрения. Точно. Он бы спустился лично поздравить Бэйба, если бы приехал сюда, чтобы посмотреть гонку за Гран-При. Но Пит не остался с ними. Неужели, он намекал на то, что пошел проверить Вэя специально, хотя не было никаких причин искать с ним встречи? Вэй даже не мог порадоваться за Бэйба. Он просто портил всем настроение. — Хорошо, — в этом решении не участвовал его мозг, — ты уже знаешь, где я живу. Первая встреча в баре вылилась Вэю в куда большее раскрытие своей жизни почти-что-незнакомцу. Пит вообще не должен был заходить в его дом и видеть Вэя, едва держащегося на ногах. Вэй перелез на пассажирское сиденье с последними остатками грации, позволяя Питу сесть за руль. Не было смысла много об этом думать. Пит не был их общим с Бэйбом другом, так что, почему бы не позволить себе немного сдаться ему? Поэтому, почему бы не представить, что Питу правда может нравится он и его компания, по какой-бы то ни было причине (которую ему интересно было узнать)? Зашуршала ткань. Пит стянул пиджак, прежде чем пристегнуть свой ремень. Вместо того, чтобы сложить вещь, как Вэй ожидал, и несмотря на быстро сгущающуюся ночную прохладу, Пит приблизился и накинул свой пиджак на Вэя до того, как тот успел сказать хоть слово против. Тепло быстро окутало его тело, то самое, оставшееся от Пита вместе с его запахом ромашки, быстро успокоившим все органы чувств Вэя. Он слишком устал, чтобы прикладывать усилия и вежливо отказываться от предмета одежды, создавая вместе с этим неловкую ситуацию без надобности. Но такой жест был неуместен. Если у Пита был партнер, Вэй бы понял, если тот ревновал его. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. Вэй услышал звук заводящегося двигателя. Его тело потряхивало от каждого легкого покачивания на поворотах. Стойкий запах ромашки вызывал сонливость, стремился убаюкать его, но Вэй умудрялся оставаться в подвешенном состоянии между сознанием и бессознательностью. Стояла тишина, Пит ничего не говорил. Вэй понял еще во время их второго совместного времяпрепровождения в баре, что у них нет необходимости говорить из вежливости, не нужно заполнять пустоту. Пит каждый раз смотрел на Вэя, будто знал о нём всё, а слова были простым дополнением, потому что Пит всё понимал. Многие касания других людей были агрессивные, особенно когда у него был секс с какими-то незнакомцами из бара. Вэй пришел к пониманию, что обладал какими-то чертами, которые заставляли других хотеть причинить ему боль. Он привлекал людей, которые не искали привязанности или любви, и, возможно, только возможно, Вэй тоже не искал того же. Сейчас всё было иначе. Впускать незнакомцев в свой дом и позволять им прикасаться к нему, больше не звучало заманчивым. Но Пит был незнакомцем. Так ведь? Вэй открыл глаза с огромным усилием. В салоне горел свет, освещая его лицо, и он, прищурившись, отвернул голову. Ремень безопасности со свистом вернулся на место. Дверца машины открылась и закрылась. Затем открылась другая, и легкий ветерок обдал ноги Вэя прохладой. — Вэй, — позвал Пит, — заходи домой. — А что насчет тебя? — его слова прозвучали немного невнятно. Вэй продрал глаза и посмотрел на Пита. Тот встретил его взгляд странно, будто он смотрел на что-то, что ему было приятно. — Я позвоню одному из моих ассистентов, и за мной приедут, — Пит помог ему вылезти с пассажирского сиденья, удерживая руку на краю машины, чтобы Вэй не задел его головой. Его пиджак, используемый ранее как одеяло Вэя, почти соскользнул с его руки. — Тебе стоит отдохнуть. — Останься, — тихо сказал Вэй. Он уже не мог вернуть свои слова назад. Вэй выпрямился и отряхнул штаны: простая привычка. — Ты можешь остаться, — перефразировал Вэй. — Уже поздно. Ты довез меня, я буду чувствовать себя плохо, если прогоню тебя сейчас. — Всё правда в поряд... Вэй смотрел прямо на него. На мгновение Пит поймал его взгляд, неловко пожал плечами, и расплылся в улыбке. — Хорошо.***
— За пятое место, — сказал Вэй и соединил их бокалы. — За будущее, — добавил Пит, — и возможности, которые оно принесет. Вэй с благодарностью опустошил свой бокал, пусть и не мог избавиться от ощущения, что за словами Пита скрывался более глубокий подтекст. Они сидели на диване на комфортном расстоянии. Другими словами, Пит намеренно загнал его в угол, как мышь в мышеловку, но Вэй не мог заставить себя думать об этом в таком ключе. Ему стало лучше, когда Пит приблизился: участвующий, но не навязчивый. Пит избавился от пиджака и галстука, а также расстегнул несколько верхних пуговиц своей рубашки. Он пропустил волосы через пальцы, зачесывая их назад, несколько темных выбившихся прядей обрамляли его лицо. Уже не в первый раз Вэй заметил, насколько Пит был красивым, но это только приводило к мыслям, что Пит забыл рядом с таким, как он? — Я не понимаю, — пробормотал Вэй. Он хотел оставить эту мысль при себе, но, увы, алкоголь в комфорте собственного дома развязал язык, — почему ты вообще заботишься о ком-то таком, как я? — А я не понимаю, почему не могу этого делать, — легко ответил Пит. — Я не хороший человек, — он не был — даже несмотря на все отчаянные попытки оставить Бэйба рядом с собой — огражден от боли и возможности быть использованным кем-то в их, интересах. В конце концов он понял, что сам пользовался другими всё это время. — Тогда у нас есть сходства. Посмотрев на неверящее лицо Вэя и его слегка расфокусированный взгляд, Пит осушил остатки своего напитка и прочистил горло. — Ты думаешь, у меня есть скрытые мотивы? Или тайные замыслы, ради которых я сближаюсь с тобой? Я не намереваюсь оставаться с тобой просто приятелем по выпивке, только если ты не скажешь иного. Вэю потребовалось слишком много времени, чтобы переварить его слова. Но после жар тут же подступил к его щекам, и он опустил глаза в свой полупустой стакан. Что заставило мужчину произнести нечто такое вслух? — Ты смеешься надо мной. — Я бы не посмел, — Пит поставил стакан на низкий кофейный столик и полностью повернулся к Вэю, подтаскивая свои длинные ноги на диван. — Могу тебе доказать, если позволишь. Он придвинулся ближе, и ещё ближе, по-прежнему не загоняя Вэя в угол. Тот всё еще может выскользнуть, если захочет. Хотя, часть Вэя хотела бы, чтобы он загнал его в угол. Он думал об этом всё то время, пока в уголке глаз Пита полыхало яркое пламя. Понятно, что это его пьяные рассуждения, но ведь в них должно быть зерно правды на подсознательном уровне, верно? Если — только если — он по каким-то причинам нравился Питу, будет ли он первым, кто предастся фантазиям, которые сочтет слишком постыдными, чтобы озвучивать вслух своему партнеру на одну ночь? Хотел бы он, в теории, доминировать над мужчиной и хвастаться им перед всеми бесстрашно, гордо и по-собственнически? Он слишком забегает вперед. Вините во всем виски. Стакан Вэя присоединился к бокалу на столике. Он медленно повернулся к мужчине лицом и слегка наклонился, впервые в полной мере наслаждаясь нескрываемым вниманием Пита. От него было больше внимания, чем от всех предыдущих его любовников, а Пит даже таковым не являлся. Эта мысль привела его к чему-то такому, о чем он пока не хотел думать. — Докажи это, — Вэй сказал, скорее даже прошептал. Пит наклонился к нему, и запах ромашки вновь окутал все органы чувств Вэя. Если он не будет осторожным, этот запах скоро станет его любимым, побеждая даже одеколон Бэйба. Если он не будет осторожен... Он прикрыл глаза в самую последнюю миллисекунду, прежде чем их теплое дыхание соприкоснулось, но губы еще не соединились. Пит прижимался к нему уверенно в своей настойчивости, успокаивая и как бы говоря: он действительно хотел быть здесь прямо сейчас и целовать его. Он скучал по такой особенной интимности. Ему так недоставало, что кто-то хотел быть рядом с ним и показывал, доказывал ему, что Вэй притягивает по какой бы то ни было причине, да пусть даже своей внешностью. Губы и рот Пита были на вкус как виски, естественный, но узнаваемый вкус, который приносил дикий калейдоскоп бабочек, порхающих в его грудной клетке. Сначала кончики пальцев неуверенно коснулись его щеки, но вскоре его подбородок уперся в ладонь Пита, ведя в поцелуях. Они могли бы целоваться на протяжении всей бесконечности, которую знает Вэй. Он будто был в трансе, загипнотизированный вкусом и запахом Пита, чувствуя, что может сдаться ему без страха. Он не заслуживает этого, но всё равно желает. Вэй не мог точно сказать, кто и когда разорвал поцелуй, но теперь он смотрел в глаза Пита, их головы были откинуты на спинку дивана, в нескольких сантиметрах друг от друга. Он мог различить оттенок темно-коричневого ириса, граничащего с обсидианом в глазах мужчины. Он позволил себе смотреть, и Пит делал тоже самое — просто разглядывал, наблюдая, изучая. Возможно, восхищенно. Он замечал небольшие неидеальности по типу скрытых следов очень старого шрама, родинки у брови, выбившейся ресницы под глазом. Вэй лениво потянулся к нему — слишком тепло и комфортно, чтобы двигаться быстро — и с предельной нежностью убрал ресницу с опасного места. Пит не моргнул, просто продолжал смотреть, будто Вэй мог что-то с ним сделать, и он воспринял бы это со спокойствием мраморной статуи. Но Пит был человеком, и у него вырвался зевок, мастерски прикрытый рукой, украшенной кольцами, но, все равно, достаточно красноречивый. — Я посплю на диване, — быстро сказал Вэй. — Ты можешь занять мою кровать. Она прямо... за этой дверью. Он махнул рукой в направлении своей спальни. Он быстро потерял контроль над своим сознанием, уже готовый закрыть глаза и уснуть прямо сейчас, поддавшись ко сну. — Не думаю, — он услышал ответ Пита. Вэя подняли на ноги, но его сил хватило только на удивленный звук, когда сильная рука обхватила его талию, дабы убедиться, что он не врежется в углы. Он размышлял о том, чтобы намеренно обмякнуть в качестве пакости за то, что тот его тащит. Так он и сделал. — Стой, — притворно-раздраженно сказал Пит, сдерживая смех. — Хватит. Мы никогда не дойдем до твоей кровати, если продолжишь так себя вести. Он удовлетворенно хмыкнул, но в этот раз в знак согласия. Весь путь до спальни он прикладывал последние силы, и ощущал постоянную поддержку Пита, который прижимался к его боку до тех пор, пока дверь спальни не закрылась за ним, и Вэй свободно не упал на свою мягкую, любимую кровать. — ...всё усложнять, — уловил конец фразы Вэй. — На этой кровати хватит места на троих. Вэй откинулся на кровать и смотрел в направлении, в котором, как он думал, находился Пит. Неожиданная темнота полуночи немного усложнила это действие, но он всё-таки был благодарен, что свет выключен. Веки итак с каждой секундой грозились закрыться все сильнее. Парень сбросил тапочки, и те с грохотом ударились о раздвижные дверцы его изящного встроенного шкафа. — Трех человек? То есть, ты намекаешь, что... — начал Вэй, тяжело и долго думая. — Тут место для тройничка? Пьяной версии Вэя казалось, это было забавное наблюдение. Он никогда в своей жизни даже не задумывался всерьез о тройничке, но Пит об этом не узнает. — Нет. Ответ Пита прозвучал так быстро и властно, как будто он отказывался от чудовищного бизнес-плана, предложенного его руководителями. — Я передумал. Твоя кровать идеальна для двух человек. Вокруг слышались перемещения и шорох одежды, вскоре после чего матрас рядом с ним прогнулся. — Двух человек, — повторил Вэй. — Тебя и меня, — подтвердил Пит. Легкое трепетание в животе, постоянно присутствующее, превратилось во вспышку пламени. Было абсолютно неразумно для Пита говорить ему нечто подобное, когда они были так близко, когда они полчаса назад целовались так долго и глубоко, что все тревоги Вэя рассеялись. — Ты не можешь так говорить, — воспротивился Вэй. Но позволил Питу находиться так близко. В подобной темноте Вэй не мог предугадать, где мужчина коснется его дальше, поскольку тот помогал снять ему одежду и впервые исследовал тело парня перед собой, оставляя линии его тела где-то глубоко на подсознании. — Могу, — прошептал Пит, — и буду. Хочу быть уверенным, что смогу показать тебе свои лучшие способности. Что Вэй мог на это ответить, кроме того, что Пит был более смелым, чем он сам был когда-либо рядом с Бэйбом? Но он не хотел думать о Бэйбе. Сейчас это произошло абсолютно случайно и целью было не утонуть в жалости к себе или томиться в горечи, а сравнить себя с Питом. Не Бэйба с Питом. Вэй забрался выше в кровати, высвобождаясь из своих спортивных штанов и кутаясь в одеяло. Он слушал, как Пит делает то же самое. Он почувствовал мягкое теплое дыхание у своего рта, и понял, что их лица рядом друг с другом. Некоторая сонливость ушла и позволила ему вновь мыслить ясно. — Я того не стою... — прошептал Вэй, слова застревали в горле, — твоего внимания. Я не заслуживаю кому-то нравиться. — Ты ошибаешься, и теперь ты знаешь наверняка мои намерения. Однажды я тебе это докажу. — Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... он не знал, чего конкретно просил. Но если Пит хотел переубедить Вэя и изменить то, как он о себе думает, тогда, в свою очередь, он хотел ему это позволить. Ему так хотелось поверить Питу. Сильная, мускулистая и обнаженная рука скользнула к его талии и прижала еще ближе, несильно удерживая его рядом с телом Пита. Пальцы подобрались к обратной стороне шеи Вэя и мягко, ритмично помассировали. — Однажды, тебе не придется плакать, — тихо сказал Пит, уткнувшись ему в висок. Плакать? Он не... Оу, он же плакал. Горячие слезы намочили наволочку между ними. Периодически большой палец Пита ловил капли до того, как они упадут, после чего возвращал руку к нежному поглаживанию его волос. Вэй никогда не считал себя слабаком, однако он думает, что столкнулся с непредвиденным чувством неуверенности, нестабильности и ощущением, что находится в подвешенном состоянии из-за непонимания, стоит ли принимать новое в своей жизни или оставаться верным привычному. Но ничто — ни Пит, ни обещания, которые он давал — совершенно не пугали. Вэй даже не мог представить, насколько Пит ему нужен, но теперь, получив поддержку, тот стал единственным оазисом со свежей водой, а он сам — умирающим от жажды в пустыне. Никто другой не пытался построить что-то с ним. Он слишком хорошо помнил жалобы в прошлом и быстро угасающие отношения. Постоянно клеймили прилипчивым, контролирующим и зависимым. А потом появился Бэйб, ради которого бы он бросил всё. Но теперь Вэй этого не хотел. Одно представление сейчас звонка Бэйба, его мольбы приехать и успокоить, потому что Чарли опять сделал или сказал что-то, дабы обозначить их итак хрупкие, слабые отношения, не принесло никакого прилива предвкушения. — Почему я одноразовый? Что для X-Hunter, что для Бэйба. Вопрос повис в маленьком пространстве между ними, и Пит обнял его чуть сильнее. — Ты больше таким не будешь, — в итоге прозвучал голос Пита. — Но они все видят меня именно таким. Мои победы никогда не празднуют, но мои поражения постоянно припоминаются и становятся главным обсуждением, подвергаются анализу и критике. Я никогда не выиграю первое место, и я не хочу этого, но почему... Его следующий вздох был прерывистым. — Почему я рядом с Бэйбом только когда нужен ему, но он забудет обо мне в тот же момент, как его парень появится в поле зрения? Парень Бэйба. Вот кто Чарли. Не очередной его мальчик и увлечение. Парень. Партнер. Независимо от того, считал ли Вэй себя добропорядочным гражданином или нет. — Ты уже знаешь ответ, — сказал Пит с переполняющей голос нежностью, — не так ли? О, да. Конечно, он знал. Он не хотел обращать внимание на то, что было перед его глазами, словно красный свет светофора, мигающий в знак предостережения. Вместо этого он выбрал путь самообмана, убеждая себя, что горит зеленый свет. Он продолжал оставаться здесь, погруженный в понимание бессмыслицы потраченного времени, осознавая упущенные возможности, которые могли бы быть реализованы, и обязанности, которые он не выполнил. Бэйб не слишком заботился о нем. Вот так просто. Бэйбу просто было все равно. Вэй вдохнул аромат ромашки, более сильный, чем когда-либо прежде, и закрыл глаза.***
Он проснулся, потому что полусонный мозг вдруг подумал, что его тело лежит чересчур комфортно. Тяжесть слева от него, прижимающаяся к спине, придавала чувство, будто они два кусочка пазла, которые идеально подходят друг другу. Непривычно. Солнечные лучи плескались на простынях. Прошлой ночью он забыл занавесить окна, из-за чего сейчас через огромные окна ему открывался вид, которым он нечасто мог насладиться в последнее время: его сад, некогда любимое хобби, зарос сорняками и дикими цветами. Заброшен в угоду утоплению себя в алкоголе. Ему стоит вновь заняться садом. Раньше у него получалось находить баланс между заботой о машинах и времяпрепровождением в зелени сада, но медленно и верно первое поглотило второе. У него не было времени, чтобы тратить его впустую, оно постоянно ускользало от него. Вэй должен признать, что никогда должным образом не умел заботиться о растениях, но ему всё равно нравилось стараться. Он скорее предпочел бы провести время под палящим солнцем, аккуратно высаживая пустынные розы и орхидеи, нежели слоняться среди людей, которые, в лучшем случае спокойно относились к его присутствию в гараже, а в худшем — скрывали свою неприязнь к нему. Но он никогда не поддавался этому желанию. Из-за Бэйба. Вэй потянулся, что усилило хватку на его талии — пальцы плотнее вжались в кожу, вынуждая не двигаться и прижаться ближе. Гонщик поддался немой просьбе, разворачиваясь, чтобы увидеть мирно спящего Пита. Под его глазами были видны синяки, но они будто стали меньше выделяться с прошлой ночи. Если Вэю и казалось, что у него не хватает времени на всё, что он хочет, то как себя ежедневно чувствовал Пит? У Вэя был свой автосалон, который уже давно завоевал себе имя и позволял без проблем заключать новые сделки. В кругу состоятельных людей, которые покупали автомобили, все общались, демонстрировали свои приобретения и рекомендовали его салон друг другу. У Пита же под руководством была целая компания с несколькими филиалами. И все же у него находилось время увидеться с Вэем в баре, отвезти домой и шептать заверяющие слова. Вэю наконец удалось выскользнуть из рук мужчины, и, найдя тапки, полотенце и чистую одежду, он поплелся в ванную. После быстрого принятия душа и повторной проверки состояния Пита — по-прежнему блаженно спящего — он направился на кухню, чтобы приготовить завтрак. Он намеревался приготовить щедрую порцию риса с жаренными яйцами, курицей и овощами. Вэй летал вокруг кухонного острова, суетясь с готовкой нескольких блюд и, наконец, использовал специи, которые купил еще до того, как большинство еды на постоянной основе приходилось готовить в спешке. Как только Вэй выудил красиво порезанный кусок болгарского перца и мяса на пробу, руки обвились вокруг его талии. Пит устроил подбородок на его плече, сонно моргая и смотря на еду, которую скоро уже можно будет подавать. Чувствовалось отвратительно по-домашнему — невозможно. Он хорошо чувствовал, что пальцами Пит играет с завязками фартука, а его почему-то голая спина прижималась к нему. — Утра, — бормочет Пит, сейчас слишком отдаленно напоминая собранного бизнесмена, которого привык видеть Вэй. — Доброе утро, — затаив дыхание отвечает парень. Он слишком отвлекся на дерзкие заигрывания мужчины, который трогал его, будто не мог удержаться и нуждался в касании и поддразнивании Вэя, несмотря ни на что. — Ты даже более прилипчивый, чем я, — подметил Вэй, не способный удержать теплую улыбку. Уже мягче он добавил. — И мне, в целом, это нравится. Это утро было сильно лучше тех, когда он сворачивался на грязных простынях, оставленный в стороне исключительно как объект удовлетворения потребностей другого человека. Когда жгучее вожделение угасало, в его душе не оставалось ничего, кроме пустоты. А они с Питом ведь только поспали в одной кровати и ничего больше. Возможно, немного пообнимались, если он правильно помнит, но только потому, что он искал хоть какого-то утешения, а Пит был готов его предложить. Только поэтому. — Мне нужно принять душ, — сказал Пит. — Хорошая идея, — поддержал Вэй. Сказав это, Пит не пошевелил ни мускулом. Он продолжал с напряженным вниманием наблюдать, как Вэй перемешивает овощи. Так прошли сколько минут, после чего Вэй вдруг вспомнил про то, что подготовил заранее. Он протянул руку к краю плиты и взял стакан воды, всунув Питу в руку. — Там растворена таблетка от похмелья, — пояснил он. После этих слов Пит с благодарностью осушил стакан и оторвался от спины Вэя. Он неспеша вышел в коридор и открыл дверь в, как он предполагал, ванную. После этого от него ничего не было слышно, значит, он угадал с дверью. Несколько минут спустя, когда он раскладывал рис по тарелкам, у Вэя где-то зазвонил телефон. Он убавил огонь на сковороде для жарки и, пройдя в гостиную, обнаружил, что телефон дребезжит, застряв между двумя диванными подушками. Вытащив его, он проверил контакт. Бэйб. Его большой палец завис над иконкой звонка, в раздумьях о том, чтобы провести пальцем вверх, а не вниз. Веселая, повторяющаяся мелодия зазвучала громче, чем когда-либо. Это разрывало его на части: ответить или отвергнуть, несмотря на то, что с рациональной точки зрения это был такой простой и непоследовательный выбор. Он часто забывал о рациональности, когда дело касалось Бэйба. Он смотрел на фото контакта Бэйба. Оно было сделано давно, когда Бэйб первый раз выиграл Гран-При: на лице запечатлены ощутимые радость и гордость, а сам он тянулся к фотографу — Вэю. Он хотел отклонить звонок. Но не мог. Всё, что ему оставалось делать — это позволять телефону звонить снова и снова, пока Бэйб не сдался, и гаджет не замолк вновь. Вместо этого высветилось сообщение. « Перезвони мне, когда сможешь » Вэй свайпнул в сторону и увидел сообщение от Алана несколькими часами ранее. « Ты спокойно добрался до дома? Бэйб сказал, что ты был грустным, когда уходил. Ты ведь знаешь, что можешь прийти и поговорить со мной о чем угодно, так ведь? » Он знал это, но сейчас доверить Алану свои мысли и чувства звучало рискованно. Он никогда не передавал Бэйбу ничего из того, о чем говорил с ним Вэй; это было скорее из-за нежелания тратить его время и втягивать его в попытки найти решение проблем Вэя. Было нечестно впутывать Алана в грязь, вызванной противоречивыми эмоциями Вэя. Кроме того, некоторые из его проблем относились и к гаражу, гонкам и своему чувству отдаленности от всех остальных. Он не хотел, чтобы Алан считал, что виноват в этом хоть сколько-то. Вэй справится сам. Как только с последними штрихами к завтраку было покончено, Пит, благодаря безупречному расчету времени, вернулся в гостиную, вытирая полотенцем влажные волосы. Когда Вэй посмотрел на него и улыбнулся, он мгновенно получил ответную улыбку. Он понял, что смутился, по взгляду Пита, внимательно посмотревшему ему в лицо и понимающе ухмыльнувшемуся, прежде чем сесть к Вэю за кухонный остров. Душ, по-видимому, вернул Питу его деловой стиль и грацию, несмотря на то, что он был одет в один из свитеров Вэя и свободные брюки. Они завтракали в тишине большую часть времени, потому что в один момент, пока Пит жевал, ему всё-таки позвонил ассистент. Пит так хорошо вписывался в жизнь Вэя, взгромоздившись на табурет и поглощая достаточно простой завтрак — для главы компании так точно. Вэй почти убедил себя, что он живет своей мечтой. — Спасибо, — сказал Вэй прежде, чем струсить, — что отвез меня домой. Что остался. Что выслушал. Пит наклонился к нему, протянул руку, и, такой же непредсказуемый, как всегда, и совершенно не озабоченный своими действиями, смахнул рисинку у рта Вэя. Тот был убежден, что у Пита, должно быть, было много опыта в романтических отношениях, раз подобные жесты были для него естественны. — Я бы сказал, что для этого и существуют друзья по выпивке, в той или иной степени, — ответил Пит. — Но... — Но? — Я хочу пригласить тебя на ужин как-нибудь. Он уставился на Вэя, и тот посмотрел в ответ, поддерживая игру, в которой они оба были равны. Но Вэю пришлось уступить, когда к его щекам вернулся румянец. Он начал играться с рисом в своей тарелке. — Ты смущаешь меня, мистер генеральный директор, — пробормотал Вэй, пусть его губы и растянулись против его воли в небольшой улыбке, наполненной легкой игривостью. — Моя уверенность ведь нравится тебе. Это была правда. — В следующую среду, — сказал Вэй, — я буду свободен весь вечер. Теперь была очередь Пита смущаться и отводить взгляд, быстро доедая остатки овощей и выглядя абсолютно довольным и собой, и ответом Вэя. К неизбежному огорчению Вэя, утро не могло длиться вечно, и, когда Питу позвонили во второй раз, он неохотно взял свой изрядно помятый костюм из спальни Вэя и направился к входной двери. Когда Пит обернулся, чтобы попрощаться (у них не было необходимости обсуждать возвращение одежды Вэя, — это было очевидно и логично), уже держа руку на дверной ручке, Вэй быстро оставил ему поцелуй на челюсти. Снова запах ромашки. Вэй поспешил обратно на кухню, не желая видеть реакцию Пита. Если бы он задержался, то увидел, как медленно Пит поднимает руку к месту поцелуя, касаясь его с благоговением. Дверь захлопнулась, и шаги стихли, но обещание настоящего свидания не ушло. *
