Язык любви

Ночные сумерки в Сумеру были поистине прекрасны, каждый его закат. Небо выцветало на глазах, теряя свою синеву и переливаясь в мягкую черноту ночи, пока луна преследовала закат. Редкие бутоны сумерских роз закрывались от мира, будто засыпали навсегда и слегка складывали листья, чтобы в округе наконец поняли - пора отдыхать. Аль-Хайтам глядел в окно, сквозь панорамные стекла, одновременно накидывая свой боа и закрывая вкладки множества программных файлов, что делали вычисления звездной системы. Однако, выдыхает, ведь все-таки лучших звездных карт, чем у Лайлы с ртавахиста, нигде не сыскать. Только если делать фотографии напрямую из космоса. На часах было восемь вечера и только сейчас Аль-Хайтам вышел из академии, направляясь домой. По дороге его все не оставляли мысли о Кавехе, а точнее - его странное поведение за последний месяц. Он часто игнорировал его подколы и подъебы, скрываясь в комнате и не выходя оттуда сутками напролет. Младшего это бесило, и как бы он ни старался вывести его на конфликтные споры - все без толку. Ему бы порадоваться, но он специально пытался задеть его за живое, заводил разговор о его матери, хотя бы раз в три-четыре дня напоминал о неуплате аренды, которая повесилась уже как месяц назад на плечи кшахреварца. Но ничего не выходило. Лишь раз в неделю Кавех недовольствовал под носом Аль-Хайтама, но с частичной безразличностью, из-за чего сам Хайтам стал немного.. Переживать? Да, переживать, как бы он не хотел этого признавать. Все-таки когда-то они были лучшими друзьями, а в нынешнее время они буквально ненавидели друг друга. Но Кавех всегда был слишком скрытен, и только Аль-Хайтам мог знать его настолько хорошо, чтобы начинать складывать пазл. Когда-то он застал старшего в истерике, здесь, в удаляющейся академии Сумеру - среди безлюдного места, сжавшегося в ком блондина, который даже не заметил его присутствия. Хайтам тогда присел рядом и убрал руки с его лица, но увидел закрытые опухшие глаза и покрасневшее лицо. Это точно от слез. Но когда Кавеха разбудили матры, что осматривали окрестности, около себя он нашел бутылку молока и излюбленный фаттех, и так и не догадался, от кого он был. Аль-Хайтам медленно проворачивал ключи в замке. Встретить его так никто и не вышел, ведь в комнате Кавеха был включен свет. Легкая злость начала распирать сероволосого, ведь он уже какой день не видел, чтобы архитектор закидывал в рот хотя бы крошку хлеба. Он как буря занесся в комнату и уже было хотел заставить сожителя поесть, но так и не осмелился сказать и слова. Он увидел огромный чертеж на стене, проработанный до мельчайших деталей, с ровными линиями, как будто его напечатала машина. Увидел и все такого же Кавеха, только уснувшего прямо около кровати, около изголовья, прижимаясь к нему. Аль-Хайтам снял излюбленный боа и накинул его на плечи Кавеха, а сам почувствовал стыд за свои действия. Невооруженным взглядом можно было заметить, как он трудится и старается, лишь бы отбить проекты в максимуме своей красоты и раскрыть их суть, но часто его клиенты просто требовали спроектировать какую-то безвкусицу, даже чертежи было рисовать отвратно. Тянуло блевануть от простоты пассажа и гармонии цветов, которой, к слову, и не было. Только.. Аль-Хайтам видел множество царапин и мозолей на кистях и костяшках пальцев, также и меж ними… Он насторожился, старшего положил на кровать и посильнее укутал в одеяло, а сам вышел из комнаты. Больше не тревожил парня. Однако также оставил кусок фаттеха около кровати и стакан молока. *** На следующий день случилось то, что случаться не должно было. Обе опухоли столкнулись в эпицентре взрыва с утра на кухне, но только Кавех был опять не в настроении, оттого и молчал. Аль-Хайтама бесило. Ему надоело. -Что ты здесь сидишь с недовольной рожей? Не нравится, выход там. - колко бросил младший, но не закончил, - Кавех, ты уже достал меня, заноза. Когда ты заплатишь за аренду? Ты уже месяц как должен был её отдать, я чисто сердечно еще не выкинул тебя отсюда. Сколько можно… - выпаливая на одном дыхании выказал Хайтам, только сразу же остановился. Как только опомнился. Он не должен был. Он не должен был этого говорить. Абсолютно не должен.. Ведь теперь он перестал видеть Кавеха перед собой, он увидел его уже около двери, провожающий глядя в его сторону. -Уж прости, что я такой недотепа, что я такой ужасный и постоянно огрызаюсь, Аль-Хайтам. Надеюсь, тебе будет легче, когда меня не будет здесь. - и хлопнула дверь. Сероволосый так и остался наедине с отчеканенными словами, отдающимися в виски и стоял каменной статуей. Но уже было поздно, потому что как бы не хотелось догнать удаляющийся родной силуэт, он бы все равно не успел. И в это утро парень внезапно понимает, что больше не хочет этого всего, что это было невыносимо. Больше он не хочет слышать споры, он хочет только быть около Кавеха и успокоить его, укрыть своими сильными руками и беречь, хочет подарить ему целый мир, дать то, чего ему никогда не давали, хотя именно Кавех является тем, кто этого заслужил больше всего… И последующие часы он провел в одиночестве, страшном стрессе и в полностью отсутствующем менталитете. Потому что архитектор пропал, как будто бы растворился в атмосфере. Младший ждал его и скользил взглядом по часам каждую секунду, проверяя одни и те же цифры. Однако, блондин не вернулся ни через полчаса, ни через час, ни два, не три.. Он вернулся в полночь, во втором часу и тогда Аль-Хайтам уже хотел саморучно учавствовать в поисках, да вот они теперь уже и не понадобятся. Кавех вернулся домой пьяным настолько, что буквально запинался на каждом шагу из-за заплетающихся ног. Сероволосый понял это с одного взгляда на хрупкое, шатающееся тело и до кровати, правдами-неправдами, дойти помог. Это не первый раз, когда такое происходило, но он уже раскрыл все карты старшего. Если Кавех приходит напитый - значит, что-то пошло не так. Хотя, одну причину из всех остальных он уже мог знать.. Значит, что что-то случилось еще, то, что будет куда серьезнее основной проблемы, но не смеет спрашивать и ведет себя так, как обычно. Только не выходит часто из своей берлоги, чтобы переждать бурю в безопасном укрытии. Аль-Хайтам заставил себя остановиться и вглядеться повнимательней. И тогда он заметил. Заметил, что у Кавеха под глазами мешки, сколько не прячь, заметил, что глаза заплаканные и ресницы мелко дрожат, заметил, что он совсем худой, заметил, что его руки в пластырях и бинтах, заметил, что он ворочается с бока на бок и шепчет что-то неразборчивое. Тогда он впервые заметил, что что-то не так не с Кавехом, а с окружающим его обществом. Ведь это он тогда подслушивал разговор архитектора и его заказчика, ведь это он тогда видел, что его ночные труды втоптали в землю, как будто им не было цены. Тогда у Аль-Хайтама невероятно зачесались кулаки. И сильный укол совести встал у него где-то под ребрами. Потому что Кавех не без дела постоянно пытается его переспорить, потому что он его уже достал, потому что Аль-Хайтам всегда давил на больное для Кавеха и он только пытался защититься от разъяренного зверя. Он же сам зализывал свои раны.. Тихонько, в одиночку… Аль-Хайтам заметил немного запятнанный край подушки, как будто что-то было разлито. Были разлиты слезы, которые катились, чтобы попытаться помочь почувствовать владельцу алых глаз что-нибудь доброе, забыть о колючих иголках проблем и не вспоминать. Аль-Хайтам разворачивается и присаживается около кровати, не разрывая зрительного контакта с лицом архитектора. -Не.. не преследуй м..меня… - сердце сжалось от этого вида. Судя по всему, кошмары. Которые тоже не дают отдохнуть и невесть сколько они снятся блондину, невесть сколько ему не хватает сна, тепла, заботы, любви и поддержки.. Непонятно точно, но понятно, что очень давно. Его глаза вдруг вспыхивают и резко открываются, а зрачки то сужаются, то расходятся. -Ты!.. Что тебе надо? Возьми деньги в конверте из кармана моего плаща. Так будет спокойней? Еще что-то помимо этого? Я не хочу сейчас играть с тобой в «переспорь друг друга», потому что я хочу спать. Ты услышал? - на удивление трезво сказал Кавех. Но тихо и грустно. Так, как никогда не разговаривал со своим бывшим другом, так по-настоящему разбито. По-настоящему устало, хрипло и умоляюще. Так просяще, чтобы почувствовать себя нужным. И Аль-Хайтам не сдерживается, врезается руками в его плечи и лежит полусогнутый на этой чертовой кровати, на которой не понимал, как спит объект его настоящего обожания. Он выкинет её, но об этом чуть позже. Кавех лежит в смятении. Он не знает куда девать свои руки, как спрятаться от пристального взгляда, который прилип, как гео слайм и как теперь спрятать свои слезы и боль, что убивает его изнутри, подобно зоне увядания? Слишком много боли для одного человека, не правда ли? Слишком много боли для такого человека, как Кавех. Невыносимо. -Уйди, Хайтам, уйди отсюда, уйди. Я прошу тебя, не смотри на меня, просто уйди.. Оставь меня одного, я пьян и хочу спать, пожалуйста.. - вымаливает он и смотрит щенячьим взглядом, смотрит хрустальными глазами. Но только с виду они казались простыми, а сейчас - в них отражается галактика и звезды, которые сверкают за окном, как маленькие огоньки средь непроглядной тьмы. Но они опять выдают его, выдают его ложь, лишь бы никто не видел владельца в таком состоянии. Младший знает, на утро старший придумает тысячу причин, чтобы отмазаться. Но только теперь секретарь не поверит ни одной. -Хватит мучаться, Кавех. Прости, прости за утро, но я правда больше не могу. Ты думаешь, я не увижу твоих взглядов, твоих слез, твоих ран и проблем? Ты думал обмануть меня снова? Ты думал, все будет также? Нет. Кавех, прошу, давай оставим наши отношения на сейчас, просто скажи мне, что с тобой. Я тоже прошу - расскажи мне. Почему ты стал таким, что… - не успевает договорить, ведь его тут же перебивают: -Таким? Что, непривычно видеть такого Кавеха? С чего тебя волнует мое состояние? Забудь, я просто напился и всё, как обычно, ясно тебе? -Нет, не ясно. Что-то происходит, я же вижу, что-то творится, но я не знаю, и мне только тяжелее. Мне тяжелее от незнания, что с тобой происходит. Я же твой сосед, я был твоим другом, пусть был, ладно, но невозможно человеку век держать в себе всю боль.. Расскажи хотя бы мне.. Я не буду тебя осуждать, я послушаю, как все нормальные люди и все будет хорошо. Кавех, пожалуйста, прими мою помощь хотя бы раз, упрямый козел.. А после тишина. После архитектор уже сидит на ногах младшего и неистово льет слезы, пока мечтающие крепкие руки обхватывают его тело. Он много раз извиняется, говорит, что он просто устал… Что устал от всего и не может. Он устал от заказчиков, которые насилуют ему мозги, но не упрятал и той обиды, что хранилась в его сердце в сторону секретаря. Хайтам гладит его по голове, слушая такие больные вещи для Кавеха, теперь уже его золотого мальчика.. И в ту же секунду берет его на руки. Он просто качает его и относит в свою комнату. Там, конечно, было не так уютно, как у Кавеха, но кровать хотя бы помягче, и осторожно ложит его на эту кровать. Теперь старший немного успокоился и будучи уже переодетым, лежит и ждет ушедшего Хайтама. Между ними возникло больше вопросов, чем ответов, однако оба понимали - теперь их жизнь станет немного разгруженнее и легче. Только потом архитектор замечает на тумбочке новый стакан молока и кусок фаттеха. А потом его губы накрывает не то улыбка, не то горькая усмешка. -Так это был… ты? - спрашивает он, а в ответ кивок. Но он не притрагивается к еде и только говорит, что не голоден. Но Хайтам понимает, и не заставляет съесть лакомство сейчас. Они просто лежат какое-то время вместе, но Кавех вдруг поднимается. Только никуда не идет и только крепче вжался в постель, непонимающе смотря на Аль-Хайтама. -Спи со мной. Тебе не будут сниться кошмары, я обещаю. Ты можешь.. расслабиться.. Как-то неловко. Кавех хотел бы задать вопрос, что будет дальше, но сероволсоый как будто читает его мысли и опережает: -Я не знаю, что будет дальше, но ведь.. Теперь мы немного решили нашу проблемную обстановку? Давай не будем думать о том, что будет завтра, а будем жить сегодня. В конце концов, ты тоже понимаешь, что мы перейдем на новую ступень наших взаимоотношений.. Все будет в порядке, мы сможем наверстать то, что так глупо потеряли в предыдущий раз. Не беспокойся ни о чем, ведь отныне я всегда буду рядом с тобой, Кавех. - он мягко касается губами его лба и гладит распавшиеся вихры волос, что так красиво разливались по бледным плечам в свете луны. И Кавех крепко сжимает его в своих объятиях, не в силах отпустить. Он слишком устал, чтобы снова терять дорогого человека. Он устал думать об этом тогда, когда ему позволили не делать этого. Теперь все будет хорошо и никто не сможет помешать их выстроенной вечности. Теперь никто не сделает старшему больно, потому что теперь рядом с ним есть сильная опора, с помощью которой никакие преграды не станут ему врагом. Теперь они есть друг у друга, теперь они пройдут свой путь вместе, с поднятыми головами и отданными сердцами, подобно самой главной тайне мира. Это и называется язык любви.