Тревожный, дрожащий и вечно плачущий.

Дрожащие холодные пальцы стирают капли с нежных щёк. Вот только глаза пустые. На лице ни единой эмоции. Джисон проглатывает слëзы. Подходит к раковине, умывает лицо. Через зеркало на него смотрит будто кто-то незнакомый, чужой. Равнодушный, со слишком серьёзным взглядом. Сегодня всё как обычно. Выблëвывать съеденную еду уже вошло в привычку с ещё, кажется, школьных годов. Хан всегда был таким: тревожным, дрожащим и вечно плачущим. И выход он нашёл лишь один – актёрство. Играть роль кого-то смешного и всегда позитивного для него стало неотъемлемой частью жизни. Никому, на самом деле, не было дела до его проблем – как думал он сам. Поэтому он играл, раз за разом обманывая себя, что кому-то и правда не всё равно, будто кто-то и правда может обнять и ласково-ласково погладить по голове. Но такого ведь нет. У него нет друга, к которому можно обратиться за поддержкой. Но это, наверное, нормально. Ведь даже сам Джисон понятия не имеет как утешать других – не учили его этому. Да и в любом случае, разве не все справляются со своими проблемами в одиночку? Насколько ему известно, кто-то вообще режется из-за моральной боли. Но он же не такой, он же не хранит в кармане брюк лезвие. Так что всё с ним в порядке. Уставшие глаза смотрят в собственное отражение. Лицо привычно бледное. Одновременно прекрасен и ужасен в навыке самообмана. Джисон издаёт тяжёлый вздох. В желудке привычная пустота, медленно поедающая хрупкое сердце. Хочет он уже уйти из уборной, как прямо на него смотрит испуганная пара глаз. Только не он... Минхо-хëн из всех знакомых отличался тем, что каждый раз реагировал, когда Хан уходил в туалет после любой трапезы. И это, честно говоря, сильно раздражало младшего. Почему этот Ли такой странный? Постоянно, будто невзначай, рассматривает Джисоновы руки и пальцы, провожает взглядом, когда тот отшучивается о недержании и чуть ли не бежит в туалет после того, как покушает. В конце концов, кажется, Минхо наконец получил ту информацию, которая ему нужна. – Джисон, – его голос непривычно дрожит. – Джисон, у тебя... расстройство пищевого поведения, да? Джисон, слушай, это ведь ненормально... – Я знаю. И что? Тот факт, что это ненормально мне никак не поможет, – обычно дружелюбный и радостный голос сейчас звучит грубо и немного хрипло. Брови хмурятся, вызывая недоумение на лице напротив. – Я только хочу помочь, Джисони, пойми... Слушай, может- – Да кто тебя просил помогать?! – Неожиданно даже для себя Хан повышает голос. – Кто тебя просил, а? Всем, сука, плевать, так почему ты пытаешься вести себя так, словно тебе есть какое-то дело до этого?! Не лезь не в своё дело! Минхо делает шаг назад. – Нет, я- – Что «нет»?! Молодец, ты слышал, как я блюю после еды, твои догадки подтвердились, и что теперь? Шантажировать меня этим будешь? – Комок в горле неприятно давит. Голос становится тихим. – Ты думаешь это недавно началось? Или что? Мне не нужны сейчас твои слова, мол, что так делать нельзя. Как же я всё ненавижу, сука... Вина пронзает насквозь сердце Джисона, когда на блестящих искренностью глазах появляются бусинки-слëзы. Между обычным и нынешним Ханом была колоссальная разница. И Мин это видит. Он сжимает свои кулаки, оставляя отпечатки ногтей на ладони. Становится так неприятно от этих слов. Но его нельзя винить. Минхо просто хочет помочь, видит же, что это нужно. Поэтому кусая нижнюю губу, старший подходит ближе, чтобы утянуть друга в тёплые объятья. Это и правда успокаивает разбушевавшегося Джисона. Агрессивный настрой пропадает как перо на ветру – так же легко и быстро. Объятья кажутся такими непривычными, заставляющими хотеть разреветься прямо на месте. Впрочем, Джисон уже слишком устал от того, чтобы сдерживаться. Он плачет не жалея сил, даже не думая о мнении Ли, что подставляет своё плечо. Тот, спустя пару минут, осмеливается аккуратно провести пальцами по тонким волосам. На самом деле, ещё с первой их встречи полгода назад было понятно, что с Ханом что-то не так. На его бледной коже были заметны следы Рассела, которые никто из его знакомых, видимо, до этого не замечал. Он был чувствителен к холоду, постоянно жалуясь на него. А ещё, самое главное, был слишком худым при своём росте, что тщательно пытался скрыть. Когда Минхо в первый раз случайно увидел его кисть, то догадки сразу начали появляться в его голове. А сегодня всё подтвердилось. Ли забеспокоился, когда Джисона не было дольше 10 минут, – почему-то неприятное предчувствие в животе сегодня было сильнее, чем обычно – поэтому пошёл его проверить. Сердце так бешено колотится в страхе за друга. Любимого друга. Тело действует самостоятельно, оставляя мягкий чмок на чужом лбу. Совершенно не думая. Неожиданно. Но Хан с удивлением замечает, что ему ни капельки не противно. И почему-то этот самый лёгкий поцелуй кажется приятнее, когда младший осознаёт, что он от Минхо. Со странным желанием получить больше, Джисон сам прижимается губами к чужой шее. И просто остаётся в этом положении. Приятно вдыхать запах Ли. – Я знаю, что это ненормально, хëн. Как я могу не знать? – Он хрипло бормочет прямо в шею. – Но я не могу, понимаешь? Я чувствую себя толстым, после того, как поем. Мне противно с себя. И всё это подкрепляется тем, что я играю кого-то весёлого, делая вид, что всё в порядке. Но иначе никого не останется рядом со мной, хëн. Никому не интересны проблемы Хан Джисона, им интересны тупые шутки про геев и маму от Джи. Кажется, будто моя настоящая личность будет всем противна. Минхо аккуратно прижимает худое тело ближе. Хан кажется таким хрупким и маленьким в руках старшего, словно даже самое нежное прикосновение способно сломать его кости. – Разве достойны те, кто даже не пытается узнать тебя настоящего, зваться твоими друзьями? – Он мягко приглаживает непослушные пряди, которые вышли из укладки. – Джисон. Я... Правда знаю, насколько такое расстройство опасно. И то, что ты всё время притворяешься тоже до добра не доведёт. Ты ведь уже чувствуешь это? Пожирающую пустоту. Хан ничего не отвечает, продолжая слушать. – То, что ты когда-то кому-то не понравился, не означает, что ты действительно ужасен. Тебе не нужно притворяться, чтобы быть по-настоящему любимым. Я уверен, что среди твоих знакомых есть люди, готовые принять тебя таким. И тебе не нужно для этого выглядеть хорошо. Тебе не нужно иметь определëнную цифру на весах. Понимаешь? Тебе не нужно быть кем-то другим, Сони. Ласковый шёпот разбавляет шум сушилки для рук в уборной. Остальные люди их будто не замечают, даже не оборачиваются, оставляя им достаточно личного пространства. – Ты думаешь... Кому-то правда есть дело до такого трясущегося и плачущего меня? – Джисон шмыгает носом, чувствуя небольшую мигрень, как каждый раз после всплеска эмоций. – Да. Иначе зачем я тут, м? Ли улыбается нежно и так любяще, что взгляд младшего случайно падает на его губы. Не долго думая, Хан целует Минхо, возможно первого человека, кто проявил к нему такую искренность спустя долгие годы. Первого, кто действительно переживал. Первого, кому не плевать. Поцелуй смешивается с солëным привкусом слëз. Но несмотря на это, бархатные губы кажутся самой лучшей сладостью на свете. – Твоё тело такое истощённое. Скажи мне, это тоже потому что ты хочешь быть любимым? – и смотрит Минхо так, будто всю душу пытается увидеть насквозь, пока в ответ получает молчание. – Знаешь, я на самом деле не имею понятия. Просто... Как будто это уже стало частью меня. Полностью. И моя маска, и РПП. Я знаю, как это опасно, но... Я боюсь, что меня отвергнут, если я не буду таким, как сейчас. – Я бы мог показать тебе всë огромное количество своих чувств, но я знаю, что это не поможет до тех пор, пока ты сам не полюбишь себя. Ты в порядке. Ты в порядке такой, какой есть. Даже если сейчас я не одобряю твои действия, я чувствую, что ты хороший. Поэтому, прошу, дай мне узнать тебя. – Хорошо, – отвечает с мягкой улыбкой Хан, снова затягивая в сладкий поцелуй. Почему бы в качестве решения этого всего... Просто не отстать от себя? Идеала не существует, и смысла в том, чтобы стать им – тоже. Тебя не начнут любить больше, если твоя кожа лица избавится от прыщей и неровностей. Тебя не начнут любить больше, если ты прибавишь пару сантиметров в росте. Тебя не начнут любить больше, если ты скинешь вес. Ты сам по-настоящему не полюбишь себя, если постоянно будешь пытаться что-то поменять в себе, если постоянно будешь стремиться к «идеалу» в своей голове. Никто не идеален, поэтому не надо требовать от себя невозможного и того, что навредит тебе, хорошо? Запись к специалисту и наличие стремления принять себя станет отличным первым шагом.