Невыразимые драбблы

Вельзевул идёт по Эдему.  В небесах светятся точки. Их создал Люцифер и назвал их звёздами. Ну, создал то их не он, а Мама, но он и его близкие братья и сестры зажгли их, а значит, тоже приняли участие.  Вокруг растут деревья, а на них - плоды. Вельзевул пробовала один, кажется, он назывался грушей. Было вкусно. За деревьями журчит река. Вельзевул знает, это как море, только чуть поменьше. О море она знает потому что видела, как Дагон создавала рыб и крабов. Вельзевул тогда сидела на берегу, но когда Дагон нырнула вниз - ушла, испугалась. В траве растет множество цветов. Вельзевул создала всего один - лилию. Она тогда смотрела на то, как оркестр и хор херувимов пели о только что созданном голубе. Вельзевул не слушала. Она смотрела на одного архангела. У него были красивые глаза. Кажется, такой цвет называется фиолетовый. Когда оркестр ушел, на месте, где стоял тот архангел, остались цветы - искры его магии, красивые, но недолговечные, ведь Мама наделила только серафимов силой создавать что-либо. Тогда Вельзевул подошла и пожелала, чтобы эти цветы стали настоящими. На цветах сидят бабочки. Вельзевул улыбается, глядя на них. Её любимая - морфо, с крыльями цвета неба. Даже сейчас их стайка всюду следует за Вельзевул. Мама однажды прошептала, что эти бабочки будут вестниками радостных перемен. ★★★ Вельзевул идёт по Аду. На потолке мигают лампы. В их отблесках ей чудится сияние только что созданных звёзд. Она промаргивается. Звёзд в аду нет, а если бы и были, то какие-нибудь низшие быстро потушили бы их. Толпа обходит ее и жмется к стенам - грязным, липким, покрытым пятнами крови и других биологических жидкостей. Где-то рядом с ее кабинетов висит плакат с запретом облизывать их - хотя, скорее всего, его уже сорвали. На полу разлита мутная вода, наверно, снова протекли трубы. Кое-где пол уже покрыт ледяной коркой - врут смертные о том, что Ад жарок, отопления здесь нет и не будет, хвалёное адское пламя слишком затратно. Над головой вьются мухи. Когда-то давно они были чем-то другим, но Вельзевул запрещает себе об этом думать - легче сделать вид, что так было всегда. Что всегда были холодные сырые коридоры, мигание ламп и бурчание толп демонов. Что никогда не было свежего морского бриза, мягкого света звёзд, сладости фруктов на языке и чьего-то нежного шёпота. Так и вправду легче. Вельзевул идёт.