Be Mine, Valentine

Билли знает, что его внимание должно быть направлено не на конец класса, а на переднюю часть, где их учительница рисования, миссис Хансен, еще не объяснила их задание. Однако она не была Стивом Харрингтоном, так что ей пришлось подождать. Карие глаза встречаются с голубыми, и происходит немыслимое: Стив улыбается ему впервые с тех пор, как мальчик получил брекеты. Это натянутая, неуклюжая улыбка, и его очки впиваются в щеки, но он улыбается! Для него! Вместо того, чтобы улыбнуться в ответ, лицо Билли краснеет, и он теряет самообладание, сопротивляясь желанию ударить себя учебником математики. Ни одной волны, ни признака покоя. Идиот «Может ли кто-нибудь из вас рассказать мне, что такое День святого Валентина?» — спрашивает миссис Хансен у класса. Праздник для неудачников, витающих в облаках. Рука Нэнси Уилер взлетает вверх. «День, когда мы дарим подарки близким, чтобы выразить свою признательность». Это еще не все, по крайней мере, по словам матери Билли, но он сомневается, что миссис Хансен будет погружаться во что-то религиозное. — Как насчет того, чтобы сделать его проще, чтобы остальные могли понять вас, принцесса? Кэрол Перкинс хихикает. — А теперь, давай сделаем глубокий вдох и посчитаем до десяти. Кэрол, если ты не хочешь ничего сказать… — Ни в коем случае не говори, — говорят Стив и Билли вместе. — Да, Кэрол, — вмешался Томми. Кэрол благоразумно прикусывает язык, глядя на затылок Нэнси. В отличие от Билли, Нэнси принимает вызов, Кэрол не сдается. Их учительница не любит все формы «агрессии» и гордится тем, что является посредником. Она явно выбрала не ту профессию — День святого Валентина… Черт, она все еще работает. «Это когда вы посылаете анонимную привязанность тем особенным людям в нашей жизни». «Анонимность означает, что вы не будете знать, кто вам что-то прислал», — сообщает Нэнси Кэрол, хмурится. — Значит, это похоже на влюбленность? — спрашивает Стив, забыв поднять руку. Он не смотрит на Билли; он смотрит на Тару Палмеро. Как будто у меня когда-либо был шанс с Королем школы. На этот раз Билли уделяет все свое внимание миссис Хансен. Харрингтон не заметит этого и не заинтересуется, если странный толстяк перестанет на него смотреть. Он, вероятно, вздохнет с облегчением. Для Билли их маленькая игра в пристальный взгляд была самой близкой к дружбе, если не считать того, что Робин Бакли и Хизер Холлоуэй разговаривающих в классе. Он хотел быть больше чем другом Харрингтона, но научился довольствоваться тем, что мог получить. «Влюбленность, друзья, семья — ваш выбор». Билли заглушает шум, решив подождать, пока все остальные закончат сражаться за припасы за столом, чтобы сделать глупые карты. Нэнси останавливается у его стола с горстью хороших карандашей, ножниц, наклеек и цветной бумаги. «Спасибо?» — Не стоит Билли пролистывает бумаги и выбирает розово-красный. Его мать работает на двух работах и отказывается от его помощи. Она говорит ему, что его работа заключается в том, чтобы продолжить образование. Самое меньшее, что он может сделать, это показать, что ценит ее. Вторая карта, над которой он работает, определенно не для Харрингтона. Он складывает желтую бумагу пополам и пишет на лицевой стороне «С Днем святого Валентина». Затем он начинает рисовать монстр-траки повсюду. Он раскрасит их последними. Он украдкой кладет наклейку в виде сердца или три, так что Харрингтон знает, что это от влюбленного, а не от друга. Пока он украшает монстр-траки пламенем, Кэрол плюхается на пустой стол рядом с ним, довольно громко жуя три пачки жевательной резинки. — Чего ты хочешь? — Какое твое любимое животное? «Большая белая акула». Он готовится к фразе: «Я думала, что тебе нравятся киты», но она так и не говорит. Теперь, когда он действительно думает об этом, никто не подшучивал над ним в последнее время. Во всяком случае, Кэрол никогда не была частью этой толпы. Ей слишком скучно, чтобы возиться с издевательствами, если только это не для того, чтобы дергать Нэнси за косички. Она пускает пузырь ему в лицо и оставляет его в покое, чтобы он продолжал раскрашивать. «Ты милый мальчик», — говорит его мать, когда он помогает ей с ужином. Сегодня вечером они едят макароны с сыром. «Любому мальчику повезет, если ты будешь его Валентинкой». — Ну маааам — Никаких «но», дорогой. Если этот Стив Харрингтон не… — Мама, его семье принадлежит почти половина Хоукинса. Она щелкает его по лбу, ухмыляясь. — Язык, молодой человек. — Хотел бы я дать ему нечто большее, чем дурацкую карту, вот и все, — мрачно бормочет он. Она сжимает его лицо, и он нерешительно смотрит на нее. «Малыш, я уверена, что ему понравится то, что ты ему сделал. Если нет, значит, он глупец». — Его окружают симпатичные девушки. «По-моему, есть свободное место для симпатичного мальчика». Билли фыркает. У нее благие намерения, но он слишком взрослый для фантазий. — Он хорошенький мальчик. Я… Нет. — Не унижай себя, малыш. Легче сказать, чем сделать, мама. Понедельник уже наступил, Билли направляется к своему творческому шкафу, но обнаруживает, что его карточки там нет. Не паникуй. Не плачь. — Миссис Хансен, здесь кто-нибудь был? — Не знаю. Чего-то не хватает? Да, ваших мозгов. Кто-то его украл? Планировали ли они взять ответственность? Я, черт возьми, ненавижу понедельники. Харрингтон и его маленькая свита занимают свои места. Билли игнорирует их. Судя по торжествующему выражению лица Томми, он, вероятно, тот, кто забрал карточку. Анонимно или нет, но Кэрол могла бы сказать ему, какую карту сделал Билли. Он сжимает карандаш так сильно, что тот щелкает, отправляя вторую половину в полет через всю комнату. Томми был из тех, кто читал ее вслух Стиву, в то время как остальные хорошо посмеивались над тем, какой шуткой был Билли. — С тобой все в порядке? — спрашивает его Нэнси. — Я выгляжу нормально для тебя? — Если бы все было так, я бы не спрашивала. «Кто-то забрал мою валентинку», — шепчет он. — Можешь взять мою, если хочешь. — Нет, эта была… особенной». Она кивает головой, как будто понимает, и, возможно, понимает. — Это было для Стива Харрингтона? Он напрягается, избегая ее взгляда. — Я уверена, что он знает, что ты чувствуешь. Неужели я настолько очевиден? — Мне от этого не легче. — А ты думал, что он чувствует то же самое? — Ты должна быть умной, Уилер «Сейчас единственный умник в классе — это воздушная голова», — многозначительно говорит она, протягивая ему два заточенных карандаша. — Только не засовывай их себе в нос. — Мне льстит, что ты так высокого мнения обо мне. — Угу. Весь день Билли наблюдает, как шкаф Харрингтона заполняется открытками и шоколадом. К его удивлению, его собственный шкафчик не пуст. Пачка жевательной резинки, две карточки дружбы и леденец на палочке — довольно сладкий улов. Но ничего романтичного. Как он и подозревал. Его это устраивает. Совершенно нормально. Увидев, как гребаный Фред Бенсон получает цветы и открытки в форме сердца, ему хочется выброситься из окна и лечь на улице. Излишне драматичен? Он? Никогда Что подталкивает его к краю, так это то, что Кит слишком громко говорит, что у них наименьшее количество валентинок из всего класса. Он встает и выходит за дверь, прежде чем миссис Хансен успевает сказать: «Придержите лошадей». Как унизительно. Он едва поднимался по социальной лестнице, но думал, что это в основном потому, что он предпочитал держать рот на замке и не отрывать глаз от книги. Это было гораздо проще, чем признаться самому себе, что это потому, что он толстый. По крайней мере, Кит был высоким. Он запирается в туалетной кабинке и ждет, когда прозвенит последний звонок. Надеюсь, он ни с кем не столкнется, когда выйдет. Надежда — вещь странная, бессмысленная. Конечно, Вселенная его ненавидит. Иначе зачем бы Королю школы, прислонившись к книжной полке, выглядеть мудаком трастового фонда, которым он является? Дай мне, черт возьми, передохнуть. — Привет, Билли. — Ты знаешь, как меня зовут. — А почему бы и нет? «Ты — это ты, а я — это я». Хватит болтать. Харрингтон осматривает его с ног до головы. Его очки сняты, а глаза больше не выглядят причудливо большими. Они цвета увядающих листьев и горячего шоколада. Билли хочет ударить его. — Ты собираешься что-нибудь сказать? «С Днем святого Валентина?» — Моя мама ждет. Я должен… «А ты сядь в автобус» Билли прищуривает глаза и хмурится. Стив выглядит относительно невозмутимым, его это почти забавляет. Да, я собираюсь выбить ему гребаный глаз. «Я не знаю, как сказать это, чтобы не показаться жутким» «…» — Ты… интересуешь меня, Билли. — Рад быть полезным, — сухо говорит он. — Как прошел твой День святого Валентина? «Это то, о чем идет речь? Ты здесь, чтобы подразнить меня? Я понимаю, ты король Стив, у тебя есть девушки, падающие к твоим ногам. Теперь можешь идти» Стив коротко моргает. Неужели он не знает? — Кэрол сказала, что ты сделала мне карточку с монстр-траками. Вот оно. — Она также сказала мне, что ты никогда не оставлял ее в школе. Билли ударяет себя по лбу и стонет. Это правильно! Он привез их домой, и они были… В безопасности с мамой. Гребаный идиот. — У меня есть кое-что для тебя. На самом деле. Харрингтон протягивает мягкую игрушку, и не просто животное. Белая акула. Билли улыбается так глупо, что уголки его рта болят. — Я знаю, что он должен был быть анонимным, но я хотел увидеть твое лицо, когда буду давать тебе его. Оно того стоит. О! Вот ваш второй подарок. Оставайся неподвижными». Мягкие губы целуют его в щеку, и Билли задыхается. — Ты будешь моим Валентином, Билли Харгроув? Он кивает, его губы расплываются в счастливой лыбе. Это произошло. Срань господня.